Нынешние выборы в Турции во многом стали историческими.
Об их исключительной важности для Турции и региона говорили многие. А теперь к этому добавились и несколько «исторических рекордов»: самая высокая за всю историю явка почти в 90%, высокий уровень участия женщин и молодежи, а главное – впервые в истории страны состоится второй тур президентских выборов.
Хотя официальных результатов нет, некоторые выводы сделать уже можно.
Уже сам факт второго тура показывает, что половина турецкого общества требует перемен.
Ведь с каждыми выборами поддержка действующих властей падает. На прошлых президентских выборах 2018 года Реджеп Тайип Эрдоган получил 52,6% голосов, а его ближайший конкурент – Мухаррем Индже, баллотировавшийся на тот момент от Республиканской народной партии (СНС), лишь 30,6%.
Сейчас эта разница сократилась до нескольких процентов, хотя еще накануне голосования в провластной команде прогнозировали победу действующему президенту в первом туре с результатом 53-55%.
Не считая того, результаты этих выборов стали разочарованием и для оппозиции.
Социологические опросы прогнозировали значительный перевес в голосах в пользу кандидата от объединенной оппозиции, лидера Республиканской народной партии Кемаля Киличдароглу. Наиболее ярые его сторонники были убеждены, что поддержка избирателей позволит ему не только победить уже в первом туре президентской гонки, но и значительно улучшить позиции своей партии на проходивших в тот же день парламентских выборах.
Реальные результаты оказались значительно скромнее – 45% на президентских выборах и только 25% на парламентских.
Предыдущие результаты, обнародованные государственным агентством Anadolu Agency, оказались «компромиссом» – действующий президент не сумел победить в первом туре, однако набрал более 49%, что может означать беспроблемную победу в туре втором.
В оппозиции предпочитают дождаться протоколов с мокрыми печатями, но уже начинают готовиться к следующему туру выборов, который должен состояться 28 мая.
От кого зависит победа на президентских выборах? И оправданы ли надежды оппозиции на улучшение своего результата через две недели? Попробуем разобраться.
В преддверии первого тура Кемаль Киличдароглу пообещал в случае своей победы восстановить демократию в стране.
Впрочем, как показал первый тур, демократические традиции в Турции в очередной раз оказались сильнее, чем многие ожидали.
Прежде всего, стоит отметить, что выборы прошли в достаточно спокойной обстановке и без значительных нарушений в процессе голосования. Предостережения о возможных провокациях на участках и попытках дестабилизации ситуации не оправдались.
Граждане не просто пришли на избирательные участки, но и сделали это в абсолютном большинстве.
На сегодняшний день (обработано 99% процентов бюллетеней) в стране проголосовало почти 54 миллиона граждан, то есть явка составила около 89%.
Еще почти 1,5 миллиона проголосовали за границей, или 51% зарегистрированных – это еще один рекорд в показателях явки за границей.
Во-вторых, несмотря на определенные сетования на процесс подсчета голосов и обнародование предварительных результатов, по состоянию на утро 15 мая оба лидера избирательной гонки признали готовность пойти на второй тур, если «така воля народа». А Эрдоган накануне обещал признать результаты этих выборов вне зависимости от того, кто станет победителем.
Впрочем, совсем идеализировать эти выборы тоже не стоит.
Достаточно вспомнить использование властями административного и медийного ресурса, кампанию по дискредитации оппозиции, в том числе ролики с монтажом Киличдароглу вместе с лидерами террористической Рабочей партии Курдистана, а также сравнение представителей оппозиции с мятежниками в 2016 году.
Еще одной проблемой стала разница между объявленными результатами первого тура и данными соцопросов (экзитполы в Турции не проводятся). Как сообщают государственные агентства, по результатам подсчета почти 99% голосов Эрдоган набирает 49,25%, тогда как Киличдароглу – 45%. Зато оппозиция утверждает, что по данным параллельного подсчета бюллетеней Киличдароглу набирает около 47%, тогда как Эрдоган – около 46%.
Следует помнить: все озвученные цифры предварительные, поэтому стоит дождаться официальных данных и протоколов с мокрыми печатями.
В Турции уже существует громкий прецедент, когда предыдущие цифры показали иной результат, чем данные протоколов с мокрыми печатями.
Такое произошло в 2019 году на выборах мэра Стамбула, где сначала объявили о победе провластного кандидата, однако из-за несовпадения этих данных с протоколами с мокрыми печатями эти результаты пришлось аннулировать, а повторные выборы выиграл оппозиционер Экрем Имамоглу. Впрочем, сейчас при любых сценариях второй тур выборов выглядит неизбежным.
В то же время существует и доказательство в пользу того, что показатели политической силы Эрдогана действительно оказались лучше оценок социологов.
Одновременно с президентскими в Турции проходят и парламентские выборы. На них, несмотря на предварительные прогнозы, блок «Республиканский альянс» во главе с Партией справедливости и развития Эрдогана получает 49,3% голосов и будет контролировать 326 из 600 мандатов.
Не исключено, что большая поддержка Эрдогана связана с опасениями избирателей по поводу углубления экономического кризиса.
И это не без оснований: информация о возможности второго тура уже привела к проседанию турецкой лиры.
В такой ситуации углубление противостояния может еще сильнее ударить по экономике Турции. И это дополнительно увеличивает шансы Эрдогана на победу, ведь часть избирателей может проголосовать за «стабильность», зная, что большинство в парламенте остается в руках действующей власти.
А возможные протесты оппозиции могут иметь поддержку меньше, чем ожидалось – также по экономическим причинам.
Сюрпризом на этих выборах стали неожиданно высокие показатели еще одного кандидата в президенты – Синана Огана.
Долгое время опросы не давали ему больше 3%, поэтому на него не обращали особого внимания ни политические конкуренты, ни эксперты, сосредотачиваясь на Мухарреми Индже, который за несколько дней до выборов снял свою кандидатуру в пользу оппозиционного Киличдароглу.
Но сейчас выглядит так, что именно при избирателе Огана будет продолжаться основная борьба во втором туре.
Ведь ресурсов для мобилизации собственного электората ни у Эрдогана, ни у Киличдароглу уже почти не осталось.
Ночью в турецких СМИ появилось сообщение, что Киличдароглу уже позвонил Огану, чтобы поздравить его с таким результатом. Очевидно, приветствиями дело не закончилось, и «бронзовому призеру» первого тура было предложено присоединиться к рядам оппозиции во втором туре.
Сам Синан Оган пообещал в ближайшие день-два собраться с представителями блока АТА, от которого он баллотировался, и определиться с дальнейшими шагами. Но отметил, что не позволит, чтобы Турция погрузилась в кризис.
Вообще Синану Огану следует уделить особое внимание. В 2011 году он был впервые избран депутатом парламента от Партии националистического движения (МНР), которая сейчас находится в коалиции с правящей Партией справедливости и развития.
Но в 2015 году, а затем уже окончательно в 2017-м, его исключили из партии за нарушение партийной дисциплины. Тогда Партия националистического движения, которая была в коалиции с Эрдоганом, выступала за переход в президентскую форму правления.
Синан Оган вместе с несколькими другими членами партии решительно выступил против, заявив о поддержке парламентаризма. Тогда же Оган начал кампанию «Турецкие националисты говорят НЕТ!» совместно с Мераль Акшенер, которая в свое время тоже вышла из рядов MHP и создала свою – Хорошую партию из числа умеренных и в основном светских националистов.
Именно Мераль Акшенер – турецкой «серой волчице» и бывшей министерке внутренних дел – предрекают должность премьер-министра в случае победы оппозиции на выборах, возвращения парламентской системы и восстановления должности премьер-министра, отмененной при переходе к президентской форме правления в 2017 году. году.
Неприятие суперпрезидентской формы правления объединяет Огана с командой Киличдароглу.
Еще одна его общая черта с оппозицией – в вопросе иммиграции. Нынешний успех Огана стал возможен благодаря его крайним националистическим взглядам и ключевому лозунгу предвыборной кампании – необходимости скорейшего возвращения более 5 миллионов беженцев (из них 4,5 млн сирийских) домой.
Впрочем, несмотря на принципиальные разногласия Огана с действующим президентом и его союзниками,
вероятность того, что националистический избиратель Огана в конце концов поддержит Эрдогана, также высока.
Во-первых, антизападные настроения явно не будут способствовать голосованию за Киличдароглу, декларирующего прозападный внешнеполитический курс.
Во-вторых, широкая поддержка оппозиции курдскими силами отталкивает ядро националистического электората Огана с явными тюркскими взглядами.
К тому же не стоит сбрасывать со счетов российский след в биографии Огана, получившего докторскую степень в МГИМО и занимавшийся исследованием цветных революций, в частности Оранжевой революции в Украине, часто трактуя их в выгодном РФ свете.
Кого бы в конце концов не поддержал Оган, это не гарантирует, что его электорат поддержит этот выбор. Он может либо остаться дома, либо расколоться – оба этих сценария играют на руку именно действующему президенту.
Несмотря на то, что внешняя политика фактически не находилась в центре внимания этих турецких выборов, последние дни перед первым туром стали исключением.
Новый тренд задал Кемаль Киличдароглу, заявив, что у него есть доказательства попыток российского вмешательства в выборы в стране. Впоследствии в турецкой оппозиции перечислили и другие пути поддержки РФ действующей власти: финансовое сотрудничество, недавнее открытие в Турции первой строящейся атомной электростанции «Аккую», которой владеет «Росатом», отсрочка платежей за поставки газа, а также посредничество в переговорах с Сирией, что может позволить отправить домой часть сирийских беженцев.
В ответ Эрдоган назвал эти обвинения «позорными», добавив, что для Турции сотрудничество с РФ не менее важно, чем с Соединенными Штатами.
Учитывая последовательную позицию Анкары в поддержке территориальной целостности Украины и помощь в борьбе с вооруженной агрессией России, победа Таипа Эрдогана во втором туре (которая сейчас кажется все более вероятной) не изменит отношения Турции с Украиной.
Но победа Эрдогана одновременно может углубить отношения Анкары с Москвой.
В частности, за счет усиления в новом турецком парламенте присутствия крайне правых и антизападных сил, потому что как минимум восемь мандатов в новом большинстве будут принадлежать кандидатам с откровенно исламистскими взглядами.
Ранее они даже призывали упразднить законы, защищающие женщин от домашнего насилия. Пятеро – от Новой партии благоденствия Эрбакана-младшего из провластного блока (все предыдущие партии его отца Неджметтина Эрбакана были запрещены в Турции) и трое – от радикальной курдской HÜDA-PAR, проходящей в парламент по спискам Партии справедливости и развития.
Кроме того, после выборов любому победителю придется искать средства на реализацию масштабных социальных инициатив, объявленных перед выборами – вроде повышения зарплат бюджетникам или заморозки тарифов на газ. И совсем не факт, что эти средства будут найдены за счет западных инвестиций или либерализации внутреннего рынка.
В перспективе это может создать новые риски для Украины, к которым Киеву нужно готовиться уже сейчас.
Авторы:
Евгения Габер, старший аналитик Центра исследований современной Турции (Карлтонский университет);
Юрий Панченко, редактор «Европейской правды»