Украина празднует победу в деле так называемого скифского золота – одного из первых международных судебных дел, связанных с агрессией России с начала оккупации ею Крыма в 2014 году.
Спор, длившийся девять лет, раскрыл важный мотив России в этой войне – войне против украинской культуры и национальной памяти.
Но одновременно рассматривавшееся в Нидерландах дело показало все несовершенство украинского законодательства в регулировании международной деятельности, управлении и защите культурных ценностей. И продемонстрировала слабые стороны международных конвенций по защите культурных ценностей во время военных конфликтов.
Победа по этому делу – это не только возможность вернуть в Украину 565 ценных археологических объектов. Решение Верховного суда Нидерландов предоставляет юридическое обоснование претензиям Украины на все национальное достояние, похищенное Россией за девять лет войны.
Что на самом деле нам дала эта победа, какой был путь к ней и почему к нам вернется не совсем скифское и не совсем золото – рассказывает редактор культуры «Украинской правды» Татьяна Пушнова.
«Это было масштабное событие и невероятно интересный рассказ о греках, скифах, сарматах, готовах. Она наглядно раскрывала, как богата, глубока и важна для Европы история украинского юга, нашего Крыма. Эта выставка была очень популярной и собирала очереди», — вспоминает Павел Климкин.
В 2013 году он был послом в Германии и открывал выставку «Крым. Золотой остров в Черном море» в Боннском государственном музее LVR-Landes.
Украинский Институт археологии НАН создал ее в сотрудничестве с Институтом древнейшей истории Боннского университета, вдохновляясь драмой Иоганна Вольфганга Гете «Ифигения в Тавриде».
Для выставки предоставили свои коллекции четыре крымских музея и столичный Национальный музей истории Украины.
А в январе 2014 года золотой фонд украинской археологии упаковали и перевезли из Бонна в Амстердам, в частный музей Алларда Пирсона – там с нетерпением ждали популярной выставки.
«И именно то, что в Нидерланды украинские сокровища приехали не из Украины, стало исходной точкой по делу так называемого скифского золота», – рассказывает Светлана Фоменко. В мае 2014 г. она руководила управлением международного сотрудничества Министерства культуры. И с тех пор занималась этим делом на разных должностях, в частности, как заместитель и и.о. министра культуры.
Пока украинские клады показывали в Нидерландах, Россия оккупировала Крым.
После завершения выставки перед амстердамским музеем встал вопрос, куда посылать экспонаты – или в Киев, или вернуть крымским музеям.
«Несомненно, музей Алларда Пирсона имел все полномочия передать выставку в Киев. Но мы уже тогда поняли, что за позицией крымских музеев, требовавших вернуть сокровища им в уже оккупированный Крым, стоит Россия: ее шантаж, ее угрозы», — говорит Светлана Фоменко. .
Однако нидерландский музей не захотел брать на себя ответственность, хотел избежать претензий, а получил судебное дело продолжительностью в девять лет.
Как сказал во время судебного заседания юридический советник украинской стороны Мартин Сандерс, музей Алларда Пирсона схватил украинские сокровища как горячую картофелину, а теперь не знает, как с ней быть.
Фото из каталога выставки
Когда угроза судебного дела стала очевидной, оказалось, что Министерство культуры не является полноценным субъектом этого процесса: «Выставка организована структурой Академии наук, контракты на перемещение культурных ценностей самостоятельно подписывали музеи. Мы были в отчаянии», – говорит Фоменко.
Она рассказывает, что новое руководство Минкульта, пришедшее после Революции достоинства в марте 2014 года – министр Евгений Нищук и его заместитель Олеся Островская-Люта – столкнулось со многими проблемами: от непонимания междисциплинарности этого дела правительством до пустой государственной казны. Денег не было ни на юридических консультантов, ни на поездки на переговоры в Амстердам.
Но самой большой проблемой стало законодательство, регулировавшее и сохранение культурных ценностей, и международную деятельность еще советскими нормами.
«Наше законодательство – это законодательство закрытой страны, не являющейся субъектом на международной арене. Оно сдерживает наше международное присутствие, в том числе и в культурной сфере. С такой проблемой мы столкнулись тогда и эта проблема окончательно не решена до сих пор», – рассказывает Олеся Островская. -Февраль.
Она же возглавила рабочую группу и представляла министерство по делу «скифского золота» в его начале.
«Мы тогда же выяснили, что по внутренним предписаниям МВД эвакуация культурных ценностей в случае опасности должна происходить за Урал», – вспоминает Фоменко с улыбкой и такой «курьез».
Первое, что сделала команда Минкульта, убедила правительство предоставить возможность министерству самостоятельно менять распорядителя музейных коллекций. То есть позволила полноценно управлять Музейным фондом.
Необходимое изменение было внесено в постановление Кабмина о Музейном фонде, которое Фоменко назвала калькой советского постановления 1985 года и в котором ни словом не была предусмотрена эвакуация музеев или безопасность в случае угрозы.
Изменения позволили Минкульту назначить главным хранителем крымских культурных ценностей Национальный музей истории Украины – в мае 2014 года, еще до судебного иска в Нидерландах.
Кстати, эти изменения в постановление о Музейном фонде могли бы пригодиться в 2022 году.
Эта норма должна была помочь вовремя эвакуировать музейные коллекции, которые оказались под угрозой российской оккупации.
Еще одним вызовом по этому делу было объединить несколько министерств вокруг дела возвращения Украине национальных сокровищ. Ведь Министерство культуры не могло в то время осуществлять полноценную независимую зарубежную деятельность и отстаивать интересы в международном суде.
К работе первыми присоединились коллеги из Министерства иностранных дел. Позже под давлением и Минкульта, и МИДа в дело включилось Министерство юстиции.
Культурные ценности не являются имуществом, а судебный спор не должен проходить в плоскости хозяйственного права.
Эту позицию сформулировали в Минкульте, и ее же держались эксперты Министерства юстиции в нидерландском суде.
«Когда крымские музеи подали в суд, спор перешел в частно-правовую, а не государственно-правовую плоскость. У нас был большой риск этот суд не выиграть. Потому что в таких спорах большую роль играет место происхождения объектов. И нашей задачей было доказать, что эти ценности происходят с территории Украины и относятся к ее культурному наследию, к государственному Музейному фонду. юридический отдел Минкульта в 2014 году и разрабатывала концепцию защиты вместе с Островской-Февралем и Фоменко.
В дальнейшем, рассказывает Петасюк, это дело повлекло много законодательных изменений, в частности Закона о культуре и назначении руководителей музеев.
Есть изменения, которые еще предстоит внедрить – например, устроить протоколы эвакуации музейных коллекций в случае угрозы. Соответствующие изменения были разработаны еще в 2020 г., говорит Фоменко, но так и не подписаны правительством.
В конце концов, за эти девять лет, продолжавшийся процесс, Украина присоединилась ко II Протоколу Гаагской конвенции 1954 года, защищающей интересы национального культурного наследия в международной плоскости от страны-агрессора.
Фоменко говорит, что кейс «скифского золота» показал международным организациям слабые стороны этой конвенции – она хорошо защищает в мирных условиях и не эффективна в условиях войны.
«Это дело наконец стало для нас лучшим выходом. Потому что это решение суда закрывает вопрос в юридической плоскости, в судебной практике на международном уровне по культурному наследию Крыма. Оно касается не только этих объектов, которые мы отсудили в Нидерландах. Этот прецедент подтверждает , кто является субъектом решения и кому принадлежит это наследие», – заключает Островская-Февраль.
«Если бы тогда музей Алларда Пирсона вернул нам крымские сокровища без этой юридической процедуры, то у разных зловещих сторон постоянно возникала бы возможность «качать» сомнение»,
добавляет бывший заместитель министра культуры.
По мнению Островской-Февраля, поддерживаемой и Фоменко и Петасюком, победа в деле «скифского золота» усиливает позиции Украины не только в борьбе за имеющиеся в Крыму ценности. А за похищенные оттуда ценности, перевезенные в Эрмитаж и Третьяковку.
И по поводу незаконных раскопок там и того, что может быть на них найдено.
Прибытие из Нидерландов 2 тысяч 111 объектов, среди которых более полутысячи музейных предметов культурного наследия, больше всего ждут в сокровищнице Национального музея истории Украины. Ее руководительница Наталья Панченко говорит, что перед этим придется оплатить почти 100 тысяч евро за хранение этих предметов в Амстердаме.
Решение о том, вернется ли в ближайшее время эта коллекция в Украину или останется за границей к победе, Министерство культуры еще не приняло.
Главную часть возвращенного клада, говорит Наталья, составляют лишь некоторые предметы позднескифской эпохи. Большинство объектов, оставшихся в Нидерландах – это сарматские вещи, найденные на раскопках в бахчисарайском Усть-Альминском городище.
Возраст предметов – до 2 тысяч лет. И самые ценные вещи среди них – совсем не золотые. Это китайские деревянные лакированные шкатулки. Наталья говорит, что эти фрагментированные находки – уникальны. Их отправляли к японскому мастеру реставрации, в руках которого они приобрели целостный вид.
Именно эти китайские шкатулки вызвали величайший интерес ученых.
Самая ценная часть скифского наследия без помех вернулась в Киев сразу после завершения выставки в музее Алларда Пирсона.
Наталья говорит, что казна гордится своей коллекцией скифского золота, среди которых и знаменитая золотая пектораль.
Сейчас она находится в эвакуации. Однако как только разрешит ситуация с безопасностью, Наталья хотела бы выставить в казне и возвращенные из Нидерландов сарматские сокровища. И скифское золото.
А Павел Климкин мечтает, что целостную выставку «Крым. Золотой остров Черного моря» покажут в мире. И желательно не только в западном, а там, где большую историю украинского юга совсем не знают.
Автор: Татьяна Пушнова,
редактор культуры «Украинской правды»