Имя Маргариты Сокоренко неизвестно широким массам, но в сфере защиты прав человека и в вопросах, касающихся судебных процессов с участием Украины в Страсбурге, ее знают буквально все.
Маргарита много лет работает в Минюсте – в юридической команде, которая готовит иски против России в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ), а также коммуникирует с Судом по делам, где граждане предъявляют обвинения в адрес самой Украины.
С 2021 г. она стала уполномоченным Украины по вопросам ЕСПЧ и является агентом на ключевых процессах против РФ в Страсбурге.
Слушания по одному из них по Крыму назначены на осень
Мы поговорили о делах и победах Украины; о том, как заставить РФ заплатить все то, что присудит ЕСПЧ (и у Минюста здесь есть видение), а также о том, какие обвинения раздаются против Украины. А история о деле по поводу домашнего насилия, которым оно поделилась, вряд ли оставит вас равнодушными.
Мы рекомендуем просмотреть этот разговор именно в видеоверсии.
шембеддед центентщ
Впрочем, для тех, кто предпочитает чтение, мы подготовили также краткое текстовое изложение разговора.
– В ноябре назначено слушание в ЕСПЧ по нашему иску против России по Крыму. Впрочем, Россия плюет на этот суд и международное право. Так что же мы там ждем?
– Действительно, Россия наплевала на международное право и на международные институты, на Европейский суд по делам человека. Но дело в том, что Совет Европы и ЕСПЧ не наплевали на Россию – они продолжают рассматривать дела против него. Среди них межгосударственные иски.
Это дело, напомню, касается нарушений прав человека в Крыму и Севастополе с 2014 года с начала оккупации полуострова.
Мы уже выиграли первый этап относительно приемлемости дела, теперь начинается рассмотрение по существу. 8 ноября Украина устно представит для судей свою позицию.
– А Россия там будет?
– Российская Федерация отказывается участвовать в рассмотрении, но ЕСПЧ создал алгоритм рассмотрения без его участия. Впрочем, именно по этому делу в отношении Крыма позиция России будет представлена.
Это любопытная история.
Еще два года назад ЕСПЧ разработал график, по которому мы должны были до 28 февраля 2022 представить первую часть позиции Украины. И вот 24 февраля начинается полномасштабное вторжение. На этом фоне Суд не очень ожидал, что мы сможем что-нибудь подать, когда Киев находился под обстрелами и угрозой оккупации.
Но мы подготовили позицию, 28 февраля направили ее в Страсбург по электронной системе ЕСПЧ. А затем с интересом узнали, что и Россия 28 февраля тоже направила им свою письменную позицию для рассмотрения крымского дела, по сути.
Сейчас Суд уже передал нам позицию РФ: там все сводится к тому, что никаких нарушений нет. А мы теперь поедем в Страсбург, чтобы представлять нашу позицию судьям еще и на устных слушаниях.
– Какова наша цель в этом процессе, к чему мы стремимся? Просто доказать, что Россия – нарушитель международного права?
– Но это уже много! И это уже важно. Процесс в ЕСПЧ состоит, условно, из трех этапов.
Первый этап – приемлемость. Его мы уже выиграли, и эта победа выполнила важную задачу – закрепила дату оккупации Крыма, 27 февраля 2014 года. Это было важно, потому что эта победа юридически уничтожила версию Российской Федерации о том, что в Крыму «произошло народное волеизъявление» и Крым «поддержал присоединение». Теперь Европейским судом доказано, что к тому времени полуостров уже был оккупирован, находился под эффективным контролем РФ.
Сейчас второй этап – рассмотрение дела, по сути.
На нем наша основная цель – показать, что с момента оккупации Россия ввела административную практику нарушений прав человека на Крымском полуострове. В первую очередь нарушения направлены против той части населения, которая не поддерживает захват Крыма. Хотя, несмотря на репрессии, люди все равно выражали свое несогласие. Мы помним, например, о запрещенных митингах украинцев и крымских татар, за которые они были привлечены к административной и уголовной ответственности.
Я уверена, что второй этап мы тоже выиграем. И тогда будет третий этап – так называемая «справедливая сатисфакция», то есть назначение финансового возмещения. На этом этапе будет определена сумма компенсации в жалобе Украины.
Кроме того, это решение поможет рядовым украинцам, которые ранее подали жалобы и индивидуальные иски в ЕСПЧ. Благодаря межгосударственному делу Суд уже не будет нуждаться в установлении юридических фактов оккупации и системных нарушений прав человека со стороны РФ.
– Давайте откровенно: Россия не будет платить по решению ЕСПЧ. Как ее вынудить?
– Полностью соглашаюсь, Россия не заплатит по своей воле. Мы в Минюсте тоже исходим из этого.
Есть свежие доказательства этого даже с того периода, когда Москва еще сотрудничала с Советом Европы. Россия проиграла несколько межгосударственных исков Грузии и ЕСПЧ уже назначила справедливую сатисфакцию.
Тогда РФ не отказывалась выполнять это решение в принципе, а придумывала множество оснований, почему не может его выполнить именно в тот момент; добавляла какие-то условия, при которых она заплатит. А Грузия «велась» на это и каждый раз соглашалась.
Результат – Грузия этих денег так и не получила.
Поэтому мы сразу решили, что поступаем иначе. Деньги будут взиматься с России из-за международного компенсационного механизма, над созданием которого работает команда Министерства юстиции. И у нас уже есть колоссальный прогресс. В частности, в июне Совет Европы уже назначил исполнительного директора Международного реестра ущерба от вооруженной агрессии Российской Федерации.
– Кстати, как украинцы смогут получить компенсацию из-за этих механизмов? Предположим, русский обстрел разрушил мой дом или автомобиль. Возможно получить выплаты на средства РФ?
– Да. В первую очередь это делается для граждан, пострадавших от вооруженной агрессии.
Сейчас уже нарабатывается техническое решение, что и куда должны подавать такие граждане, чтобы получить компенсацию.
Когда система будет готова, будет отдельная коммуникация об этом – что и как нужно делать.
В Гаагу для этого точно не нужно будет ехать 🙂 Условно говоря, это будет форма, которую нужно заполнить и добавить в нее подтверждающие документы. Важно подчеркнуть: любые документы, которыми вы можете подтвердить заявляемое. Мы сознательно решили не фиксировать обязательный список, чтобы дать гибкость.
В частности, не обязательно иметь судебное решение о том, что за уничтожение имущества ответственна РФ – хотя есть граждане, которые обращаются в национальные суды и получают такое решение, юридически фиксируя, что они пострадали от агрессии РФ. Но если оно есть – прибавляйте и его.
Следующим шагом специальная комиссия будет рассматривать эти заявки, чтобы их согласовать и назначить соответствующую компенсацию на средства РФ.
И подчеркну: мы в Минюсте нацелены на то, чтобы этот механизм был максимально прост для граждан.
– А если Россия перестанет существовать, распадется на куски? Как гарантировать, что Украина все равно получит компенсацию за ущерб, нанесенный во время агрессии? Ведь никто не будет хотеть брать на себя многомиллиардные долги.
– Именно для этого создается компенсационный механизм.
Очевидно, что Россия будет добровольно не выполнять решения о выплатах.
А если она распадется – точнее, когда она распадется, то правопреемник также не будет хотеть выполнять его добровольно. И даже найдут доводы, почему они «не могут это сделать». Но этот механизм не будет нуждаться в доброй воле.
А кроме того, я надеюсь, что компенсационный механизм заработает гораздо раньше, чем распадется Российская Федерация.
– В 2021 году, еще при предыдущем уполномоченном Украине по вопросам ЕСПЧ Иване Лищине, Минюст подал в этот Суд очень креативный иск о политических убийствах. Что с ним?
– Да, это был революционный иск. Эта идея тогда казалась совершенно взрывной для мирового юридического сообщества.
Мы как государство Украина обвинили Россию в том, что она проводит системную практику политических убийств своих оппонентов за рубежом и в самой России. К жалобе Украины после этого присоединились Республика Польша и Литва, также выдвигающие России такие обвинения.
Это дело остается в производстве. Она действительно очень интересна и революционна для Европейского суда.
Но сейчас Суд определил приоритетными другие – дело по Крыму и дело по Восточной Украине, к которому потом присоединили нашу жалобу по поводу последствий полномасштабного вторжения.
– А Россия вообще в курсе, что именно против нее расследуют в ЕСПЧ?
– Россия сразу после того, как ее выгнали из Совета Европы (а это произошло 16 марта 2022 года), заявила, что она не будет участвовать в каком-либо рассмотрении в ЕСПЧ.
Они, в частности, перестали реагировать на какие-либо письма ЕСПЧ и Комитета министров Совета Европы, осуществляющего надзор за исполнением решений Суда.
Но, несмотря на постоянные заявления России о том, что она с марта не коммуникирует со Страсбургом, это оказалось неправдой, потому что 1 или 2 апреля 2022 года они направили свой пакет документов в иске «Россия против Украины» (этот иск Россия уже проиграла. – ЕП ). А вот после этого они действительно перестали что-либо направлять в Суд.
Однако, я уверена, что читать документы Суда они не прекратили. Ибо Суд и дальше направляет им все. Есть специальный защищенный сайт обмена документами между Судом и каждым государством, у России есть к нему доступ, и есть разумные основания считать (да и Суд сам намекал на это в определении по делу «Россия против Украины»), что РФ очень хорошо в процессе.
– Подсматривает в щель?
– Да щель очень большая, у них есть возможность все видеть.
– Вернусь к нашим искам. Что происходит с делом о нарушении прав человека при полномасштабном вторжении РФ?
– Эту жалобу Украины Суд присоединил к большому делу «Украина и Нидерланды против России», по которому мы уже имеем выигранное решение о приемлемости.
Это очень упростило процедуру рассмотрения иска о полномасштабном вторжении.
– То есть мы выиграли первый этап рассмотрения, не проходя его?
– По сути, да. А осенью мы должны подать позицию по существу иска «Украина и Нидерланды против России», в котором речь идет также о последствиях полномасштабного вторжения. То есть, мы только год назад подали межгосударственный иск, а уже переходим к его рассмотрению по существу!
Такое быстрое рассмотрение столь сложных дел – это фантастика, и я не преувеличиваю.
– Украина время от времени тоже допускает нарушения прав человека. Есть решение ЕСПЧ против нашего государства, а по статистике Украина среди аутсайдеров по количеству дел на рассмотрении в Страсбурге. Какова реальная ситуация сейчас, если отвергнуть те дела, которые касаются войны?
– Если бы не война, мы бы не были аутсайдером.
Сейчас против нас в реестре Суда – более 11 тысяч индивидуальных исков. Из них 8,5 тысячи – дела, связанные с агрессией РФ от 2014 года. И есть разумное основание полагать, что значительная часть из этих 8,5 тысячи – это жалобы, поданные российскими троллями.
Был скачок количества дел, кажется, в 2018 году, и это одно из косвенных доказательств этого.
Я помню, как наша команда тогда постоянно спрашивала у Суда статистические данные, сколько индивидуальных исков против Украины, связанных с агрессией, и Суд постоянно давал в ответе 4-5 тысяч, а затем резко – 8,5 тысяч.
Для чего Россия это делала? Это был элемент, который она использовала, чтобы взорвать имидж Украины. Чтобы создать для Украины имидж государства, против которого больше жалуются в ЕСПЧ.
Ведь без дел, касающихся агрессии, у нас до трех тысяч индивидуальных исков, вполне средний показатель.
– Есть какие решения ЕСПЧ против Украины последнего времени, которые привлекли особое внимание?
– Меня и как специалиста, и как представителя государства интересуют, прежде всего, такие решения, которые выбиваются из этих системных комплексных нарушений, которые ЕСПЧ постоянно констатирует.
Выделю два особенно ярких, показывающих, насколько нам еще нужно реформировать нашу правовую систему.
В первом деле осенью прошлого года Суд констатировал нарушение статьи 8 Конвенции – право на уважение частной жизни. Причина жалобы – то, что врачи разгласили информацию о заявительнице, у которой диагностировали ВИЧ.
Медики, не имея согласия больной, сообщили этот диагноз ее родным и работодателю.
Дело в том, что она была военной и тест на ВИЧ сдала, когда проходила плановое медицинское обследование, а результатом стало увольнение этого лица с военной службы.
Европейский суд тогда сказал, что, возможно, и были законные основания передавать данные в воинскую часть, ведь целью обследования было соответствие работе. Но все равно передача таких данных у нас не четко урегулирована в законодательстве. Поэтому из-за несовершенства законов Украина получила нарушение.
Другое дело касается домашнего насилия.
В целом у Украины немного дел по домашнему насилию; первое решение против Украины по этой теме было вынесено в 2020 году, и с тех пор есть еще несколько.
Так вот, в прошлом году Суд рассматривал дело, где не только подтвердил факт жестокого обращения с заявительницей, но также отметил, что в Украине даже суды оправдывали домашнее насилие!
История была такова: женщина доказала в национальных органах, что она долгое время подвергалась домашнему насилию, и обратилась против обидчика с гражданским иском о компенсации морального вреда. Суд первой инстанции присудил ей достаточно небольшую компенсацию, 5 тысяч гривен.
Это решение было оспорено.
Апелляционный суд, пересматривая решение, подтвердил факт избиения, но добавил, что он «учитывает, что сама потерпевшая сторона своими действиями часто провоцировала ответчика», то есть обидчика.
И поэтому еще и уменьшил сумму компенсации с 5 тысяч до 2 тысяч гривен.
Европейский суд на это отреагировал достаточно жестко, и я считаю, что заслуженно. То есть, теперь Украина должна выплатить заявительнице значительную компенсацию за то, что у нас суды оправдывают жесткое обращение.
Также ЕСПЧ привел статистику, заставляющую задуматься. Исследование, проведенное в 2018 году в Украине, установило, что у нас 10% судей и 12% правоохранительных органов оправдывают применение домашнего насилия. А 39% работников органов уголовной юстиции считают, что это вопросы внутренних семейных отношений, не требующих дополнительных механизмов защиты.
Это для меня очень показательный пример, что нам еще много нужно работать и реформировать не только законодательство, но и изменять понимание вопроса домашнего насилия у тех правоохранителей, которые должны его расследовать. Потому что эта проблема не решится, если государство терпит жестокое обращение в семье.
Разговаривал Сергей Сидоренко,
редактор «Европейской правды»,
видео Владимира Олейника