На прошлой неделе главные представители партии власти в парламенте — глава фракции «Слуга народа» (СН) Давид Арахамия и представитель президента Федор Вениславский — несколькими заявлениями запустили обсуждение перспектив экстрадиции в Украину уехавших за границу граждан, чтобы уклониться от мобилизации, — например, тех , получивший заключение ВЛК о непригодности к военной службе по фальшивым справкам.
Правда, когда к дискуссии подключились юристы с комментариями о сложности процедуры, тональность заявлений нардепов осторожнее.
Если 31 августа Давид Арахамия в эфире телемарафона утверждал, что «фактически в любой стране мира правоохранительные органы могут прийти и запросить экстрадицию таких людей и привезти их в Украину, чтобы они понесли соответствующую ответственность», то уже 5 сентября Федор Вениславский уточнил. , что массовой экстрадиции не будет, поскольку «уголовная ответственность носит персонализированный, индивидуальный характер».
Но от заявленного намерения в партии власти не отказываются – Вениславский добавил, что они будут думать, как сделать это более гибко.
Впрочем, международно-правовая реальность разбивает мечты и намерения представителей СН.
Сейчас у Украины есть определенные проблемы с экстрадицией из стран ЕС даже тех граждан, кого подозревают в уголовных и военных преступлениях, а в случае массовых попыток вернуть «уклончан» по той же процедуре эти проблемы усугубятся.
Если Украина все равно решит идти по этому пути, то рискует получить отказ от государств-партнеров по поводу абсолютного большинства запросов на экстрадицию. Более того, это способно даже ударить по отношениям Киева с дружественными к нам столицами, по крайней мере, по линии сотрудничества правоохранительных органов.
Сначала следует разобраться, что представляет собой процедура, по которой государства могут принудительно отдавать друг другу лиц, которые, вероятно, нарушили закон в какой-то одной стране, а затем уехали из нее за границу.
Этот инструмент называется экстрадицией. На европейском пространстве – где находится абсолютное большинство украинских беженцев – его правила хорошо проработаны.
И эти правила совсем не способствуют воплощению инициативы СН.
Основным документом, регулирующим вопрос экстрадиции между Украиной и странами ЕС, является Европейская конвенция о выдаче правонарушителей. Этот документ накладывает огромное количество ограничений на то, кого и при каких условиях могут выдать другой стране по ее запросу, и оставляет запрашиваемой стране множество возможностей не делать этого.
Окончательное решение о выдаче или невыдаче человека другой стране принимает суд, а суды в ЕС не руководствуются политическими соображениями и очень часто становятся на сторону мигрантов, даже нелегальных мигрантов, если те доказывают, что экстрадиция несет для них неоправданную угрозу.
Более того, даже чтобы довести дело до суда, нужно выполнить много условий, а это требует привлечения большого количества ресурсов, времени – и не гарантирует результата.
Например, согласно Конвенции, экстрадицию можно применить только к тем лицам, в отношении которых либо вынесен приговор, либо есть официальное подозрение в совершении уголовного преступления. То есть, чтобы даже начать процедуру, украинские правоохранители должны в отношении каждого человека открыть дело, собрать доказательства и как минимум объявить подозрение.
Также преступление должно быть достаточно тяжким, чтобы за него предполагалась ответственность не менее года лишения свободы.
И, наверное, главное: такое суровое наказание за это действие должно быть в обеих странах-сторонах процесса – то есть и в Украине, и в государстве ЕС, где поселился подозреваемый беглец.
Абсолютное большинство потенциальных дел «уклончан» гарантированно проваливают этот тест.
Даже в Украине значительная часть попыток незаконного пересечения границы сейчас рассматривается как административное правонарушение, если это не сопровождалось действиями, которые сами по себе являются уголовно наказуемыми – например предложение взятки, подделка документов и т.д.
Украинские правила, конечно, могут измениться – парламентарии уже предлагали усилить ответственность за незаконное пересечение границы мужчинами призывного возраста, сделав его «криминалом» при всех условиях. Но изменить только украинские законы – недостаточно!
В исследовательском центре при Верховной Раде Украины уже проводили экспертизу законодательства государств ЕС на этот счет, и этот документ наглядно свидетельствует, что незаконное пересечение границы без отягчающих обстоятельств, как правило, не является уголовно наказуемым. К тому же не стоит забывать, что с позиции этих стран въезд мужчин-украинцев, как правило, был законным, и многие из них уже получили там защищенный статус по механизму временной защиты.
Подытожить это можно одной фразой: если Украина решится на массовое возбуждение дел и отправку запросов на экстрадицию, то в большинстве случаев европейские суды будут иметь основания полагать, что ключевое условие экстрадиции не выполнено.
Но даже если Украина будет во всех случаях доказывать сопутствующие обвинения о подделке «уклончанами» документов и т.п., массовая экстрадиция все равно не будет возможной. И вот почему.
Отдельной проблемой является безумная стоимость этой процедуры – не только финансовая, но и административная.
Возможно, из Верховной Рады процесс кажется относительно простым и быстрым, но это не так.
Экстрадиция представляет собой сложную забюрократизированную процедуру, требующую огромного объема бумажной работы для каждого человека. Групповой экстрадиции не существует (хорошо, что это признали и в ВР).
Количество украинских мужчин, выехавших за границу, скрываясь от мобилизации, к сожалению, очень высоко. Между тем, наверное, ни в одном государстве ЕС нет опыта удовлетворения тысяч запросов об экстрадиции одновременно. Нет ни такого количества сотрудников в подразделениях, занимающихся международным правоохранительным сотрудничеством, ни такого количества мест в учреждениях лишения свободы для экстрадиционного ареста. Ну и вдобавок, именно перевозка этих лиц в Украину в случае, если запрос на экстрадицию одобрен, довольно дорого, особенно когда речь не идет о государствах-соседках Украины.
Все это позволяет сомневаться в реальности передачи Украине большого количества ее граждан, которые сбежали от мобилизации во время военного положения – даже если, сугубо теоретически, суд согласится на их выдачу. А тем более бессмысленно запускать эту ресурсоемкую процедуру, если все заранее понимают, что получат отказ в суде!
В то же время, игнорировать украинские запросы партнеры также не смогут.
Поэтому ливень запросов Киева об экстрадиции украинских «ухилянтов» поставит дружественные нам правительства в сложное положение, перегрузит их системы принятия решений и гарантированно вызовет как минимум непонимание, а скорее раздражение и сомнение в адекватности решений Украины.
Следует отметить: рассмотрение дел об экстрадиции не бывает мгновенным.
Это всегда очень долгий процесс, который в скорейших случаях длится недели, месяцы, но может затянуться и на годы.
Даже экстрадиция организатора убийства Екатерины Гандзюк Алексея Левина забрала полтора месяца разбирательства в судах в Болгарии до того, как решение о его выдаче в Украину было окончательно одобрено. А это было хорошо доказано, резонансное дело по поводу преступления, тяжесть которого не ставится под сомнение.
Но есть и другие резонансные истории.
Украинский олигарх Дмитрий Фирташ три года отбивался в Австрии от запросов на экстрадицию США и Испании. А с запросами Украины все сложнее. Олигарх Константин Жеваго потратил три месяца судов во Франции и получил отказ в экстрадиции в Украину.
Причем, как ни странно это звучит, украинские «уклонцы» порой могут получить мощное юридическое сопровождение, и им не нужно быть миллиардерами.
А лазейка, которой они могут воспользоваться, мощнее даже изложенных выше соображений.
В Украине сейчас идет развязанная Россией война.
И хотя Киев не виноват в этом, но законодательство об экстрадиции позволяет выдачу подозреваемых только в государство, которое в состоянии обеспечить их безопасность. А в отношении воюющего государства этот критерий можно поставить под сомнение в суде.
К тому же условия содержания в большинстве украинских тюрем таковы, что европейские суды вполне могут приравнять их к пыткам и бесчеловечному обращению. А поскольку в условиях войны средств на реформу пенитенциарной системы не хватает, Киев не может даже пообещать иностранным судьям скорейшее решение проблемы.
Эти факты автоматически включают предохранители по соблюдению прав человека, встроенные в международную правовую систему, включая Конвенцию об экстрадиции.
К сожалению, это очень серьезная проблема.
Она почти гарантирует отказ европейских судов в экстрадиции на территории Украины. Причем это касается не только относительно сомнительных случаев с незаконным пересечением границы, но и явного криминала, топ-коррупционеров или даже российских военных преступников, выдачи которых будет просить Украина.
Сейчас у Украины есть вызов даже в том, чтобы добиться выдачи недавно задержанного в Финляндии российского боевика Петровского, относительно которого есть данные о пытках и убийстве им украинских военнослужащих.
А если в суд поступят дела в отношении лиц, об экстрадиции которых Киев просит на основании подозрения в не слишком тяжком преступлении (например, подделка медицинской справки или других документов для выезда за границу), то «угроза» от экстрадиции в Украину будет почти гарантированно воспринята судьями как непропорционально велика.
И Украина получит отказ.
Еще до истории с заявлениями нардепов украинские органы правопорядка задумывались о вопросе экстрадиции в условиях войны – именно в контексте украинских коррупционных и российских военных преступлений. Специалистам было известно, что война практически блокирует выдачу этих злоумышленников Украине.
В Раде даже зарегистрировали законопроект № 9451, предлагавший избежать предостережений безопасности из-за определения перечня заведений, где могут содержать экстрадированных лиц. В такой перечень должны войти те места лишения свободы, где уже есть более или менее приличные условия содержания (чтобы обойти аргумент о пытках) и которые расположены на западе Украины (чтобы минимизировать угрозы обстрелов).
Согласно пояснительной записке, по крайней мере, некоторые страны Европейского Союза готовы были бы рассмотреть экстрадиционные запросы при соблюдении этих условий.
Конечно, эти заведения также «не резиновые», и о размещении в них многих тысяч «уклончан» речь не может идти.
Но, может быть, Украине стоит публично ставить перед собой реальные цели?
В частности, усилия законодателей следует сосредоточить на том, чтобы сделать возможным экстрадицию коррупционеров и военных преступников.
А экстрадиция за незаконное пересечение границы была и остается маловероятной. А массовая экстрадиция – просто невозможна. Если же Киев, не осознавая риски, пойдет по этому пути – это может повлечь инвестицию огромных государственных ресурсов при минимальных или вовсе отсутствующих результатах.
Авторы:
Ирина Сушко, руководитель ОО «Европа без барьеров»,
Сергей Сидоренко, «Европейская правда»