На какую помощь Турция может рассчитывать Украина? Возможна ли ситуация, когда Анкара согласится на введение санкций против РФ?
Эти вопросы снова стали актуальными из-за заметной коррекции внешней политики Турции.
Эти изменения вызваны тем, что после переизбрания президент Реджеп Тайип Эрдоган уже не нуждается в конфликте с Западом для повышения своих рейтингов. Вместо этого ему необходимы европейские инвестиции для разогрева турецкой экономики.
В то же время нельзя не заметить, что Россия становится все более зависимой от Турции. Эрдоган чувствует это и шаг за шагом сменяет политику на более прозападную: от возвращения «азовцев» до передачи все более мощного оружия для ВСУ.
Какую помощь Анкара может оказать Киеву? Почему Эрдоган до сих пор уверен в том, что зерновой коридор возобновит свою работу? И почему Турции выгодно вступление Украины в НАТО и возвращение оккупированных территорий? И напротив, почему Анкара не заинтересована в распаде России и как это может повлиять на дальнейшую поддержку Украины?
Найти ответы на эти вопросы помогает Евгения Габер, старший эксперт Центра по изучению современной Турции Карлтонского университета.
Как обычно, рекомендуем посмотреть видео нашего общения на YouTube-канале ЕвроПравды. А ниже приводим ключевые тезисы этого интересного разговора.
шембеддед центентщ
Позиция Турции не меняется, а все изменения, которые мы видим: то ли Анкара раньше возвращалась на Восток, то ли сейчас на Запад, то ли делала шаги по поддержке и Украины, и России – это все тактические шаги в рамках единой стратегии Турции.
Позитивом является то, что сейчас политика Турции отвечает интересам Украины.
Это происходит как из-за ослабления России, так и из-за того, что Турции становится все более выгодным сотрудничество с Западом.
Еще один фактор, который сейчас влияет на политику Турции, – местные выборы, которые пройдут в следующем году. Они важны, ведь власти хотят вернуть контроль над Анкарой, Стамбулом и Анталией, но для этого нужно выровнять экономическую ситуацию и улучшить отношения с Западом.
Еще одна причина – «путч» Пригожина, который продемонстрировал Турции, что Путин уже не так силен, как считалось. А слабых здесь не уважают.
И не стоит обманываться: Турция не будет отказываться от сотрудничества с Россией.
Россия для нее – это страна-поставщик туристов №1. Сейчас разгар сезона, и Турции очень важно иметь этих туристов.
Плюс энергетика. Турция до сих пор получает большое количество газа из России, строится атомная электростанция «Аккую».
Впрочем, здесь есть прогресс – параллельно идут переговоры с американской стороной о малых ядерных реакторах.
И все равно, не только Россия зависит от Турции, но и Турция заинтересована в сотрудничестве с Россией. Но общая ситуация будет способствовать тому, что Турция будет больше идти навстречу Западу и Украине.
Этому несколько основных причин, и в основном это экономика.
Ситуация в Турции сейчас достаточно сложная. И соответственно, для того чтобы восстанавливать изможденные валютные резервы, улучшать финансово-экономическую ситуацию, изменять банковскую политику, Турции нужны деньги, нужны инвестиции, нужно доверие западных инвесторов.
Раньше это обеспечивало, по крайней мере частично, российские власти. Но сейчас Турция вынуждена совершать разворот на Запад для достижения всего этого.
И еще один очень важный момент: Турция прагматична, Турция рациональна.
Поэтому Турция всегда смотрит на то, какая страна может ей дать для ее национальных интересов.
Из России сейчас мало что можно взять.
Россия токсична, Россия под санкциями, Путин нарушил все договоренности, даже с Эрдоганом, а он такого не прощает.
Там нет никакого доверия. И даже экономически Россия тоже уже не та, что была раньше.
Но все, что Турция хочет получить, она может в той или иной степени получить от Запада.
Сейчас у нас есть положительные новости, связанные с Турцией.
Это и возвращение «азовцев», и оживление сотрудничества в военно-технической сфере: в частности, Турция сейчас готова поставлять нам оружие, готова продолжать строительство завода по производству «Байракторов», о котором договаривались еще до войны.
Кроме того, есть прорыв в продажах военной техники, о которой Анкара раньше не была готова говорить. В частности, в СМИ есть информация о БМП Kirpi, переговоры о самоходных гаубицах Firtina. Рискну предположить, что этим сотрудничество не ограничивается, пусть даже Анкара предпочитает это не афишировать.
Здесь следует напомнить, что во время недавнего визита Зеленского в Стамбул Украина и Турция подписали меморандум о сотрудничестве в сфере стратегических отраслей промышленности.
Это то, что очень сильно раздражает Россию. Даже больше, чем передача «азовцев».
Потому что «азовцы» – это публичная пощечина Путину. А вот военно-техническое сотрудничество между Украиной и Турцией – это то, что в России очень сильно боятся.
Также следует ожидать поддержки со стороны Анкары в вопросе продления «зернового соглашения», а также большей активности в вопросе обмена пленными.
Вспомните недавнюю инициативу Саудовской Аравии и Турции о возвращении в Украину депортированных детей с оккупированных Россией территорий.
Есть несколько моментов, связанных с этой историей.
Есть официальная версия о том, что это было по просьбе президента Зеленского. И поэтому Эрдоган не нарушал никаких соглашений, поскольку не имел по поводу «азовцев» прямых договоренностей с Путиным, а просто выполнял свою часть обязательств в рамках переговоров российской и украинской сторон.
На мой взгляд, ситуация имеет дополнительный месседж. Это был во многом сигнал Путину о том, что если он позволяет себе нарушать соглашения с Эрдоганом, в частности, относительно «зернового соглашения», о чем Путин говорил накануне (а это важное для Эрдогана имиджевое соглашение), то почему Эрдоган не может позволить себе сделать соответствующий жест и, например, вернуть «азовцам» Украине?
Судя по всему, это игра мускулами. У нас есть два сильных лидера, которые постоянно пытаются доказать друг другу свое преимущество.
Тем не менее, Турция все же на уровне ценностей, на уровне понимания ситуации хорошо осознает, что Украина здесь ведет свою справедливую борьбу.
Это заметно после того, как происходило освещение истории с «азовцами» в турецких СМИ. В начале войны их описывали как нацистов, фашистов, правых радикалов. Теперь же это было совершенно другое освещение, совершенно другой контекст. Возвращение защитников домой в сопровождении их президента.
И это тоже был сигнал Путину.
Нам в Украине важно отойти от черно-белого восприятия и освещения Турции. К сожалению, то, что мы каждый раз видим: сначала «Турция — друг», «Эрдоган вызвал Путина на ковер», «Эрдоган вонзил ятаган в спину Путину».
А потом происходит какая-то встреча с Путиным или телефонный разговор – и начинаются комментарии, что «это предательство», «Эрдоган подыгрывает Путину», «с Турцией у нас все плохо».
То же — с «зерновым соглашением».
С первого дня звучали ожидания украинской стороны, что турецкие ВМС предоставят военные конвои для сопровождения зерновозов (о чем Анкара никогда публично не заявляла). Поэтому, когда этого не произошло, пошла волна возмущения, что Турция не предоставляет корабли, ведь боится Путина.
На самом же деле Турция занимает очень взвешенную позицию по «зерновому соглашению» (как и по многим другим вопросам в отношениях с Украиной и Россией). С одной стороны, очевидно, что Турция очень заинтересована в сохранении «зерновых коридоров».
Потому что это, во-первых, дипломатический успех Анкары. Мы слышим, что Эрдоган говорит о соглашении: «Это уже вошедший в историю дипломатический успех. Никто не смог достичь того, чего достигли мы». И здесь он прав.
Во-вторых, соглашение несет экономические выгоды самой Турции, которая входит в топ-3 стран импортеров украинского зерна, перерабатывает его и реэкспортирует зерно, а также продает муку и другую агропродукцию с высокой добавленной стоимостью в другие страны мира.
В-третьих, конечно, это возможность для Турции сохранять имидж страны, заботящейся о Глобальном Юге, обеспечивающем голодных детей Африки зерном.
Поэтому Анкара будет делать максимум из того, что она может, чтобы это соглашение сохранить.
С другой стороны, я не вижу возможности прямого столкновения Турции с Россией на Черном море – потому что такие вопросы мне тоже задают, – по крайней мере, пока не исчерпаны другие опции (дипломатические переговоры, торги и т.п.), не вижу возможности для проведения Турцией каких-либо военных операций или предоставления конвоев в Черном море. Больше всего, на что Анкара сможет пойти, мне кажется, – это на использование ее коммерческого флота для транспортировки украинского зерна в случае предоставления Россией соответствующих гарантий о ненападении.
Не вижу возможности откровенного противостояния Турции с Россией даже сейчас, даже при том, что позиции России слабеют.
Скорее всего, я думаю, сейчас будет определенная пауза для того, чтобы посмотреть, что происходит, подготовиться к визиту Путина в Турцию. Дальнейшие шаги Анкары, вероятно, будут лежать в плоскости переговоров.
В настоящее время идут переговоры с Украиной, ООН, Россией. Эрдоган говорит о том, что он ожидает Путина в августе. Российская сторона еще не подтвердила этот визит, но все ожидают этой встречи, и у Эрдогана действительно есть рычаги, которые он может использовать для того, чтобы подтолкнуть Россию к «правильному» решению.
В то же время, очевидно, что турецкий президент будет призывать Запад пойти навстречу некоторым российским требованиям, чтобы «мотивировать» Путина вернуться за стол переговоров и продемонстрировать свою беспристрастность.
Турция остается для России каналом импорта-экспорта, в том числе «серого экспорта» (обхождения санкций европейскими компаниями), и, в принципе, едва ли не единственным государством цивилизованного мира и единственной страной-членом НАТО, имеющей постоянный контакт с РФ.
Анкара может использовать любой из этих аргументов, чтобы, не угрожая России напрямую, очень четко дать понять, что сейчас она в лучшей, более сильной позиции, чем сама Россия.
Впрочем, в вопросе военного сотрудничества все же есть свои пределы. В частности, Турция ни при каких условиях не передаст Украине купленный у РФ зенитный комплекс С-400.
Даже, несмотря на то, что это вооружение не используется Турцией и вряд ли будет иметь практическое использование.
Ведь это был бы очень символический шаг, которого Эрдоган предпочел бы избежать. Покупка С-400 являлась очень важной вехой в истории русско-турецких отношений. А соответственно – передача их Украине стала бы публичной оплеухой Путину.
Вторая причина – это репутация Эрдогана, который отстаивал необходимость покупки именно С-400, несмотря на все политические риски этого шага.
Конечно, возможно все, особенно если речь идет о Турции, однако на 99% этот вопрос закрыт.
Даже если в обмен на отказ от С-400, Запад предложит Турции невероятные уступки: передачу систем Patriot, самолетов F-16 и F-35, то и в таком случае Анкара скорее передаст российский комплекс союзникам в Азербайджане или на Северном Кипре. Но не в Украине.
Для Турции важно иметь Украину сильным государством, и Турция всегда поддерживала наше членство в Альянсе. Так же, как и членство Грузии.
Конечно, если речь не идет о присутствии в Черном море Соединенных Штатов или других нечерноморских стран, натовских стран – это Турцию категорически не устраивает.
Другое дело, что, последовательно поддерживая членство Украины в НАТО, Турция не будет делать резких заявлений, которые раздражали бы Россию. Вспомним, недавно Эрдоган заявил, что Украина заслуживает членства в НАТО. Насколько мне известно, украинская сторона ожидала услышать, что «Турция поддерживает членство Украины в Альянсе», а не просто заслуживает его. Но турецкие представители, с которыми я общалась, настаивают на том, что это вроде бы еще более сильное утверждение, потому что «поддерживать» можно и с перспективой членства через 20 лет. Анкара таким образом якобы акцентирует внимание на готовности Украины вступить в Альянс уже сейчас. Что бы ни стояло за этой словесной эквилибристикой, это четкая проукраинская позиция.
Я думаю,
если дело дойдет до голосования в НАТО, Турция поддержит вступление Украины.
Возможно, будут свои определенные предпосылки, потому что Турция не обойдет вниманием возможность защитить свои национальные интересы. Но это не будет какой-нибудь кризис, как это было вокруг Швеции.
Сильная Россия – это угроза Турции. Соответственно, вступление Украины в НАТО – это умеренно ослабляющее Россию. А значит, выгодно Анкаре.
В отличие от постепенного ослабления Москвы и ее геополитического влияния в регионе Турция не хочет резких изменений, боится внутриполитических сотрясений или распада РФ.
Дело в том, что в своей политике Анкара всегда выступает за сохранение статус-кво.
Любые изменения в балансе сил воспринимаются негативно, ведь они могут повлечь за собой кризис или привести к длительной дестабилизации ситуации.
Поэтому возможный распад России в Турции рассматривают как риск возникновения этнических конфликтов, возможно даже каких-то столкновений вблизи ее границ.
А это означает и угрозу новой волны беженцев и риски дестабилизации Черноморского региона и Кавказа.
Второй момент: у Турции есть свои чувствительные вопросы, в том числе курдский.
И именно поэтому принцип территориальной целостности является ключевым для Турции. И это нам, кстати, помогает сохранять позицию Анкары по отношению к Крыму.
Третий момент: кардинальное ослабление России означает усиление НАТО в Черноморском регионе или, например, Ирана на Кавказе и Центральной Азии. Это тоже невыгодно Турции.
Поэтому то, к чему стремится Турция – это умеренно слабая, контролируемая Россия, которую сдерживают Запад и Украина.
Только в такой ситуации Турция может чувствовать себя хозяином Черноморского бассейна.
На одной из своих предыдущих должностей я работала в Дипломатической академии и очень много прослушала курсы о тактике, теории и стратегии переговоров. Так вот, мне кажется, что здесь можно просто следовать турецкой дипломатии и учиться на каждом примере, как формируются переговорные позиции, как повышаются ставки, как завышаются начальные требования для того, чтобы получить то, что ты действительно хочешь.
Поэтому, прежде чем Эрдоган согласовал членство Швеции в НАТО (а я уверена, он был уже готов к этому), он вернул из небытия тезис о членстве Турции в Европейском Союзе.
Это переговорная позиция, потому что о членстве Турции в ЕС сейчас речь не идет. Никуда не делся вопрос Кипра, никуда не делся вопрос демократических реформ в Турции.
Но, например, если Турция не получит членства в ЕС, она может поднять на повестку дня вопрос либерализации визового режима или модернизации Таможенного союза с ЕС, что для нее очень важно.
Опять же, будущие местные выборы, развитие экономики, привлечение западных инвестиций – абсолютные приоритеты для президента Эрдогана и его партии.
Есть куча тех вопросов, вроде получения дополнительной помощи с беженцами или уже вышеупомянутых вопросов, где Турция может сказать: «окей, вы не даете нам членство в Европейском Союзе, но давайте вернемся к переговорам по вот таким отдельным трекам».
Сейчас общее впечатление, что Европейский Союз в основном воспринимают в Турции как важного партнера, с которым нужно иметь хорошие отношения, прежде всего экономические. Однако оставаться при этом на уровне условного «партнера с расширенными возможностями» вне ЕС – пользуясь преимуществами тесного сотрудничества, но избегая необходимости проведения фундаментальных реформ, необходимых для полноценной интеграции.
И это кардинально отличает восприятие Турцией Евросоюза от отношения к ее членству в НАТО, которое рассматривается властью и абсолютным большинством населения как важный «зонтик безопасности».
Разговаривал Юрий Панченко, редактор «Европейской правды»,
видео Владимира Олейника