Ровно 10 лет назад, 4 июня 2014, в меню «Украинской правды» появилась новая отметка красным цветом — Европа, ведущая на сайт под названием «Европейская правда».
Так началась публичная история издания, которое вы сейчас читаете.
Мы создавали «ЕвроПравду» вопреки правилам и ожиданиям.
От абсолютного большинства коллег-коммуникационников тогда приходилось слышать, что у этой работы нет перспектив: международную политику считали темой, которая не интересна широкой общественности и точно не будет читаемой. Но прошедшие с тех пор 10 лет показали украинцам, насколько будущее Украины зависит от событий в мире и от наших отношений с партнерами.
Реклама:
А полномасштабная война с Россией доказала это даже тем, кто раньше вообще не интересовался международными событиями.
Не скроем: мы гордимся ролью нашего издания на этом пути. Именно ЕвроПравда смогла сломать стереотип и доказать, что о международных отношениях вполне реально писать интересно, а статьи о Европе и НАТО могут бить рекорды читаемости. Однако самое важное – то, что сначала европейская, а затем и евроатлантическая интеграция превратились в объединяющую идею украинской нации.
Это выше любых ожиданий.
Поэтому мы решили использовать этот случай, чтобы вспомнить, что и как изменилось за 10 лет. Ибо только так можно понять, насколько грандиозный путь преодолели наше государство, наш бизнес и наше общество.
Другое дело, что цена, которую мы уже заплатили и продолжаем платить за эти изменения – также выше, чем можно было представить в 2014 году.
Украина (но не вся) – это Европа (но не до конца)
Евромайдан 2013 года, переросший в Революцию достоинства, начался под лозунгом «Украина – это Европа».
Тогда чтобы выразить свое несогласие с решением Януковича и правительства Азарова об отказе от подписания Соглашения об ассоциации с ЕС, тысячи и тысячи людей выходили на улицы Киева. Протест людей и их требование возобновить движение Украины к ЕС были настолько масштабными, что казалось, что нет места для сомнений в том, что украинцы чувствуют себя европейцами.
А победа революции и подписание ассоциации с ЕС должны зацементировать европейский выбор.
Впрочем, это впечатление было ошибочным.
Это очень наглядно доказывают тогдашние опросы.
Так, 30 мая 2014 КМИС опубликовал результаты общенационального исследования (за исключением оккупированного РФ Крыма) о выборе внешнеполитического вектора для Украины. Тогда лишь 47% граждан (то есть даже меньше половины!) заявили, что избрали бы вступление в Евросоюз в случае референдума по этой теме. 27% предпочли бы вступление в российский Таможенный союз. Еще 26% ответили, что не определились или отнеслись бы к вопросу безразлично и не пошли на референдум.
Сейчас такие результаты кажутся катастрофическим провалом. Особенно учитывая, что к тому времени Крым уже был оккупирован, российские боевики контролировали часть Донбасса и т.д.
Но в 2014-м мы радовались, потому что 47% казались очень высоким показателем. В ноябре 2013 года аналогичный опрос показал лишь 39% за вступление в ЕС, а за Таможенный союз – 36%.
Еще более катастрофическим было региональное деление.
Даже в мае 2014 года вступление в ЕС действительно поддерживали только жители Запада (82%) и частично Центра (57%). На остальной территории Украины был бы абсолютный провал – в случае референдума за вступление ЕС проголосовало бы менее 12% жителей Востока и 28% – Юга Украины.
А о поддержке НАТО и говорить нечего, Альянс точно не был выбором большинства украинцев. Даже на общенациональной выборке только треть граждан поддерживала идею вступления в НАТО.
Об этом стоит упомянуть, чтобы ценить то, что мы имеем сейчас. Сейчас и европейская интеграция имеет поддержку более 90% граждан, и евроатлантическая не сильно отстает. Причем абсолютный, неоспоримый прозападный выбор подтвержден во всех регионах Украины.
Именно сейчас лозунг «Украина – это Европа» стал национальной идеей украинцев.
Европа – рядом!
Еще очевиднее, но не менее важное изменение – это то, что мы приблизились к ЕС и НАТО не только в своих мечтах, но и в реальности.
За 10 лет Украина осуществила просто невозможное – и здесь достаточно лишь перечислить основные изменения и вспомнить, насколько не просто давалась каждая из них. Но теперь они иногда воспринимаются как нечто очевидное и должное.
Наиболее наглядный пример – это, конечно же, безвизовый режим, заработавший в 2017 году и оставивший в прошлом многолетнюю историю унижений украинцев под консульствами государств ЕС, когда сама система словно разграничивала «украинцев» и «европейцев». Когда для туристических и бизнес поездок в Брюссель или Венецию иногда приходилось выполнять бессмысленные, с точки зрения путешественника, требования или придумывать, как их обойти. Когда некоторые консульства отказывали каждому десятому заявителю на визу.
Еще в 2016 году большинство не верило, что безвоз станет реальностью так быстро. Это казалось просто нереальным. Тем более – учитывая, что условием его внедрения было проведение достаточно болезненных для власти реформ, и не только антикоррупционных. Но это вышло!
А в 2022 году именно безвиз позволил ЕС так быстро открыть границы для миллионов украинцев, что искали убежища от войны.
Не менее поразительным стало изменение уровня политических отношений. Мы, конечно, знаем, что в 2014 году Украина и ЕС подписали Соглашение об ассоциации; в 2016-м ее наконец-то удалось ратифицировать, и этот путь был непростым из-за провала референдума в Нидерландах (который на самом деле был суперуспешной спецоперацией РФ). А за последние три года мы получили перспективу членства, статус кандидата и скорее всего до конца месяца официально откроем переговоры о вступлении Украины в ЕС.
Если кто-то скажет, что предполагал такую скорость 10 лет назад – не верьте.
На самом деле, еще в 2014 году ЕС не мог выжать из себя даже фразу о том, что Украина – это европейское государство, что она имеет «европейскую идентичность».
Столицы Западной Европы – от Берлина до Парижа – даже после революции достоинства боялись употреблять эту фразу в документах, лишь бы у Украины не появился лучик надежды на то, что у нее есть реальный шанс стать членом европейского клуба.
Теперь то, что мы будем в ЕС, стало общепризнанной реальностью, с которой приходится соглашаться даже открыто антиукраинским политикам вроде венгерского премьера Виктора Орбана.
Так же сногсшибательный прогресс мы имеем по линии НАТО, где изменения восприятия Украины и ее будущего еще продолжаются, но и стартовые позиции в 2014 году были значительно ниже.
Европейская украинская экономика
И, наконец, Украина уже сейчас стала частью Европы не только по политическим документам, но и в реальности. Потому что с кем ты больше всего торгуешь, с тем ты и связан.
В Украине 15-20 лет назад сформировался своеобразный паритет экспорта: треть украинского экспорта шла в СНГ (прежде всего в Россию), чуть меньше трети – в ЕС, остальные – в так называемые «третьи страны». Причем правительства направляли основные усилия именно на эти «третьи страны», а в обществе и бизнесе культивировали мнение, что «в Европе наши товары никому не нужны».
2014 год полностью изменил ситуацию.
Развязанная Россией торговая война, которую затем дополнили оккупация Крыма и агрессия на Донбассе, не разорвали торговые связи полностью, но заставили бизнес искать альтернативы. Поэтому торговые преференции, которые ЕС предоставил Украине в 2014 году, а затем почти полноценная свободная торговля с Соглашением об ассоциации, очень быстро изменили статистику. ЕС стал ключевым рынком для нашего экспорта, в том числе и из регионов, считавшихся безальтернативно ориентированными на РФ.
Гораздо сложнее оказалось сломавшееся старые мифы.
Поверить, что украинский бизнес способен экспортировать в ЕС, многим оказалось непросто.
В украинском обществе еще несколько лет были распространены тезисы типа «нас там никто не ждет» или «закрепиться на рынке ЕС может только крупный бизнес». Кстати, «Европейская правда» также приложилась к тому, чтобы сломать эти стереотипы: наши статьи об истории успеха небольших украинских компаний, нашедших ниши на рынке ЕС, били рекорды читаемости и мотивировали других попробовать этот путь.
И вернемся к статистике.
По результатам 2022 года доля ЕС в структуре украинского экспорта достигла невероятного недавно показателя в 63%. Сейчас никто не говорит, что в ЕС украинским компаниям нечего делать, ведь жизнь доказала противоположную.
Напротив, европейцы теперь боятся конкуренции с украинскими компаниями, прежде всего, в агросекторе. Это новый непростой вызов, но мы не сомневаемся, что и его удастся преодолеть.
А кое-где это уже удалось.
Мы годами получали ответ «нет, это невозможно!» по интеграции в Евросоюз украинской энергосистемы. С 2022 года наши энергорынки работают вместе, и мы откровенно шокировали европейцев стабильностью работы даже несмотря на обстрелы энергообъектов. Продолжается работа по введению режима внутреннего рынка ЕС для ряда отраслей украинской экономики.
Да и вообще, то, что Украина и ЕС в обозримом будущем будут иметь общий рынок – не под сомнением.
Готовность к переменам
Если выбирать то, что придает больше оптимизма относительно успеха вступления Украины в ЕС – то на первом месте будут не головокружительные успехи, которые мы описали выше (и которые мы, украинцы, порой не замечаем, воспринимая за должное, за то, что происходит само собой ).
И не появление исторического окна возможностей в настроениях европейских политиков – хотя это очень важно. Еще важнее то, что не только европейские политики, но и европейские граждане хотят видеть Украину в ЕС и НАТО. Это изменение наступило после 2022 года, сохраняется до сих пор и имеет неоценимое влияние.
Но даже на этом фоне еще большее значение имеет то, что украинцы готовы меняться ради вступления и требуют этих изменений от власти.
Движение Украины к вступлению в ЕС и в НАТО невозможно без коренного реформирования во многих отраслях. За прошедшие 10 лет Украина уже провела действительно важные изменения, но эти шаги не всегда поддерживали общество. В частности, потому, что многие считали цель вступления в ЕС недостижимой. А, мол, если да – то зачем силовать себя?
В общем, люди тяготеют к стабильности и это не только украинская особенность. Жить в эпоху перемен – непростая роль.
Но украинцы и здесь идут «против правил» ради своего будущего.
С 2022 года опросы доказывают, что украинцы требуют от властей проводить реформы, являющиеся условиями для европейской и евроатлантической интеграции. Причем в регионах, ранее считавшихся более евроскептическими, поддержка реформ теперь самая высокая. А самые свежие опросы показали еще более поразительную смену.
Впервые в ходе исследования общественного мнения в независимой Украине украинцы заявили, что только выборная демократия, верховенство права и независимый суд могут обеспечить порядок в стране. Так считают 42% украинцев. Однако лишь 19% заявили, что эффективнее «сильная рука» (это термин, за которым обычно скрывают авторитарные тенденции). Остальные проголосовали за сочетание (также подтвердив тем самым важность демократии), небольшая часть опрашиваемых не определилась.
Мы в «ЕвроПравде» не сомневаемся, что и наша работа в течение 10 лет приложилась к этому смещению сознания.
Это действительно сногсшибательное изменение для Украины, ведь раньше было противоположное соотношение. А то, что этот пересмотр приоритетов произошел во время полномасштабной войны, когда люди чаще тяготеют к авторитаризму – особенно важно. Украинцы готовы идти в ЕС и понимают, что это потребует усилий и глубоких изменений. Конечно, не все так просто, и ключевые реформы будут еще вызывать общественную дискуссию. Но аргумент о том, что это необходимо одобрить ради европейского будущего Украины – способен творить чудеса.
И здесь по-прежнему есть роль нашего издания: мы в «ЕвроПравде» обещаем и дальше мониторить реформы и объяснять, какие из них действительно европейские.
Следовательно, и политикам придется осуществлять эти изменения под общественным давлением.
А следующие шаги к вступлению обязательно будут.
Авторы: Сергей Сидоренко, Юрий Панченко,
редакторы, соучредители «Европейской правды»