Уже с первых дней войны в Украине возникло немало вопросов в сфере международного права: понесет ли ответственность российское политическое руководство за агрессию, а конкретные исполнители – за тяжкие преступления; можно ли принудить Россию к возмещению нанесенных нашему государству разрушений; чего вообще стоят международное право и международные учреждения, созданные для предотвращения агрессии?
К ним следует добавить еще одно: смогут ли украинские органы правосудия довести задокументированные преступления до судебных приговоров и наказаний?
Сейчас перед системой правосудия мощное окно возможностей для восстановления доверия общества. Имея поддержку международного сообщества, мы можем показать, что способны сотрудничать с международными институтами, предлагать новые идеи и адекватно отвечать на вызовы военного, а затем и мирного времени.
И воспользуемся ли мы этими возможностями или нет, зависит только от нас.
К сожалению, международное право не помешало эскалации агрессии со стороны России. Впрочем, это не повод пренебрегать им.
Скорее, это повод стать лидером в формировании новой архитектуры безопасности и новых механизмов ответственности за агрессию.
За неполные три месяца полномасштабной агрессии украинские правоохранительные органы открыли более 13 тыс. новых производств по военным преступлениям и преступлениям против человечности. Напомню, за весь период с 2014 по 2022 год было открыто более 30 тыс. производств.
Война продолжается, и больше преступлений. А специалистов и технической способности следственных учреждений – нет.
Департамент надзора за преступлениями, совершенными в условиях вооруженного конфликта, в структуре Офиса генпрокурора нуждается в перестройке. И чтобы понять, какой, следует начать с истории его создания.
Когда я стал заместителем генпрокурора, события в Крыму и на Донбассе считались двумя отдельными историями. Мол, во время оккупации Крыма не было вооруженного противостояния. Я же отмечал, что и в Крыму, и на Востоке Украины было совершено одно и то же преступление – агрессия.
Тем более, мы обнаружили, что в 2014 году попытка создать «Новороссию» со стороны РФ на территории Украины была предпринята не только в Крыму, Донецкой и Луганской областях, но и в других городах Украины – в Днепре, Запорожье, Николаеве, Одессе, Харькове. , Херсоне. В результате чего произошли стычки, к сожалению, с человеческими жертвами.
В январе-мае 2014 года было зарегистрировано в общей сложности 1699 уголовных производств по фактам проявлений сепаратизма и действий против государственной власти. 1390 таких производств касаются событий в Донецке, Луганске и Крыму. А еще 309 – это о событиях в других областях Украины.
Однако из-за разной интенсивности военных действий и специфики преступлений Департамент надзора за преступлениями, совершенными в условиях вооруженного конфликта, состоял из двух подразделений по территориальной специализации – Крыма и ОРДЛО.
Теперь этот Департамент должен действовать повсюду, где были активные боевые действия, в форме отдельных управлений – Сумской, Киевской, Харьковской, Херсонской, Николаевской областей. Эти управления должны заниматься преступлениями в условиях вооруженного конфликта.
По другим территориям, где не происходили вооруженные столкновения ВСУ и армии РФ, следует провести тренинговую работу с отдельными прокурорами, чтобы они могли вести надзор за фиксацией и расследованием, например, ракетных атак.
Далее следует создать аналогичные специализированные департаменты в следственных органах. Прокуратуре целесообразно опираться на работу Нацполиции как главного фиксатора преступлений и главного следственного органа. Нацполиция, как правило, первая оказывается с поличным и имеет самый большой штат следователей. В то время как сейчас международные преступления – это приход СБУ.
Но сотрудники СБУ, согласно реформе, вскоре будут лишены функции следствия, их значительно меньше, чем сотрудников Нацполиции, а вдобавок – они военные, поэтому с точки зрения международных юрисдикций не могут быть беспристрастными.
Еще один вызов – сотрудничество со следователями Международного уголовного суда. Сейчас Офис прокурора МКС отправил в Украину 42 следователя. Это большая команда.
При правильно построенной работе, украинское и международное следствие должны взаимодополнять друг друга.
Прокуратура в этом контексте должна сосредоточиться на выполнении своей конституционной роли. А именно – на процессуальном руководстве следствием, осуществляемым специальными следственными органами, на координации их работы.
И в любом случае прокуратура не должна подменять собой органы следствия. Она должна способствовать образованию следователей, внедрению передовых инструментов и международных стандартов следствия, в частности в работе со свидетелями и жертвами, в цифровой криминалистике, в хранении данных.
Привлечение виновных к ответственности за совершенные преступления – вопрос многовекторный. Международное право пока не имеет достаточно действенных механизмов, которые дали бы четкие ответы.
В то же время, такие механизмы могут родиться прямо сейчас. К примеру, президент Украины инициировал создание специального национального механизма для осуществления правосудия над военными преступниками.
Прецедентов привлечения к ответственности за агрессию ядерной страны, особенно несмотря на ее волю, пока нет. Поэтому ситуация требует нестандартных механизмов, вокруг которых сплотилась экспертная мысль, доверие и стремление к справедливости как можно большего количества наций.
Многие преступления во время агрессии и оккупации совершаются на неподконтрольных территориях. Как их расследовать?
В настоящее время практически каждое движение, каждое действие так или иначе оставляет электронный след. Уже сейчас есть инструменты цифровой криминалистики (т.е. исследования открытых электронных источников информации).
Расследование атаки на малайзийский самолет MH17 научило Офис генпрокурора и, в частности, Департамент надзора за преступлениями, совершенными в условиях вооруженного конфликта, собирать доказательства без доступа к неподконтрольным территориям. Большинство доказательств были предоставлены именно украинским следствием с помощью команды Bellingcat, которые из открытых источников собрали свидетельства причастности России к убытию МН17 и разоблачили ряд политических покушений, совершенных российскими государственными органами.
Эти методы пригодились и при расследовании атаки на украинский самолет рейса PS752 над Тегераном.
Чтобы цифровые доказательства были надежными и они были восприняты в суде, специалисты разрабатывают соответствующие стандарты. Еще в 2000-х появились исследования Научной рабочей группы по цифровым доказательствам (SWGDE). А позже сотрудниками Университета Беркли (США) был разработан так называемый «протокол Беркли», регламентирующий надлежащий сбор и верификацию цифровых данных. Овладение знаниями этих инструментов и стандартов, а также навыки их применения должны быть непременной составляющей работы украинских следственных и правоохранительных учреждений. Это важное направление развития. Чтобы виновные были установлены без ошибок, а доказательства были бесспорными и в украинских, и в международных судах.
Сейчас большинство людей достаточно скептически относятся к международным институтам обеспечения мира, а заодно и к международному праву. Однако в международном праве есть мощные резервы привлечения к ответственности граждан и даже руководителей другой страны.
Понимание неотвратимости наказания способствует предотвращению новых преступлений на временно оккупированных территориях.
Ведь военные и другие международные преступления относятся к преступлениям универсальной юрисдикции.
То есть, такие преступники преследуются повсюду, где признаются нормы международного уголовного права, а это более 60 стран мира. Тем более что у военных преступлений и преступлений против человечности нет сроков давности.
Поэтому Украина может не только показать пример уважения авторитету и дееспособности международных правовых институтов, но и усилить их, инициировать их развитие.
Но для этого следует, как минимум, сделать шаг навстречу – украинский парламент должен ратифицировать Римский устав Международного уголовного суда.
Также для работы на временно оккупированных территориях необходимо сотрудничество и прокуратуры, и следственных органов с неправительственными организациями и журналистами. С 2016 по 2021 год и в Прокуратуре АР Крым, и в Офисе генерального прокурора мне и моим коллегам удалось наладить продуктивное сотрудничество с неправительственными организациями.
В отличие от представителей власти они имеют доступ к неподконтрольным территориям и собирают много важной информации. Украинские неправительственные организации являются амбасадорами международной юстиции в Украине.
При этом не следует забывать, что российская агрессия рано или поздно закончится. И вопрос, каким будет судопроизводство, когда восстановится мир, не утратит актуальность.
Реформа судебной системы длится годами. Между тем, украинские суды отстают от передовых образцов управления и по техническому обеспечению, и по скорости обслуживания, и по физической доступности.
Но действенный и доверительный суд – это условие общественного спокойствия, роста деловой активности и шанс для реализации европейских стремлений Украины. Поэтому сейчас, как никогда, у нас есть шанс сдать этот экзамен и завершить судебную реформу.
По сравнению с ситуацией к 24 февраля вырос процент временно оккупированных или захваченных агрессором территорий. Соответственно, и людей, вовлеченных в обеспечение жизнедеятельности на этих территориях.
Некоторые из них поддерживают агрессора сознательно, другие – вследствие принуждения.
Совершенно очевидно, что после деоккупации украинских территорий остро встанет вопрос правовой оценки деятельности добровольно или вынужденно оставшихся и сотрудничавших с администрациями на оккупированных территориях.
Полную ясность в этом вопросе желательно обеспечить как можно скорее. И после определения государством законодательной позиции по этому комплексу вопросов (в частности, вероятно, и люстрационных мер), именно на судебную систему будет возложена основная нагрузка на такую оценку.
По результатам расследования многочисленных преступлений часть преступников и военных и гражданских получит приговоры, предусматривающие ограничение свободы в украинских пенитенциарных учреждениях. Не станет ли состояние украинских мест лишения свободы препятствием для выдачи преступников Украине?
Дети и подростки – жертвы многих преступлений. Требование к применению специальных подходов к несовершеннолетним растет, а способность – нет.
К сожалению, вооруженный конфликт вернул в наш словарь ужасное выражение «дети войны». С 24 февраля было убито 238 украинских детей, еще 433 ранены. Тысячи получили психологические травмы. Уничтожена социальная инфраструктура для детей, в том числе повреждено 1848 учебных заведений, из которых 173 – разрушены полностью.
Однако следует отметить, что многие дети в Украине и на мирных территориях, еще до 24 февраля 2022 года жили каждый день будто на своей собственной войне. Только за 9 месяцев 2021 года количество пострадавших детей увеличилось почти на 13% – до почти 5 тысяч. 221 ребенок стал жертвой изнасилования, а это на 25% больше, чем в прошлом году.
Работа с детьми, как в мирное, так и в военное время, имеет существенную специфику, учитывая возраст, психоэмоциональное, семейное состояние ребенка. Поэтому работу с несовершеннолетними должны обеспечивать специальные (ювенальные) прокуроры, следователи, судьи, адвокаты, психологи и врачи. Сейчас, учитывая масштабы вооруженного конфликта, это еще более актуально.
Следует реализовать во всей стране под эгидой UNICEF проект Barnahus по защите и социально-психологической поддержке в процессе правосудия детей, пострадавших от преступлений или ставших свидетелями правонарушения.
Первый пилотный проект уже был запущен в Виннице. Его суть состоит в том, что сначала ребенку оказывается терапевтическая помощь, психологическая реабилитация, затем – допрос и медицинское освидетельствование для судебных целей. Задание было в том числе свести количество допросов ребенка к минимуму.
Сейчас многие дети, к сожалению, являются свидетелями и жертвами военных преступлений. Поэтому очень важно оперативно обеспечить качественную процессуальную работу с ними.
К тому же, дети довольно быстро вытесняют страшные события из своей жизни. И уже через год большинство из них, вероятно, не смогут свидетельствовать о пережитом.
Конечно, упомянутые шаги не исчерпывающие, однако они – первоочередные для возвращения доверия к правосудию в целом и закладки фундамента для развития Украины в послевоенный период.
Автор: Гюндуз Мамедов,
заместитель генерального прокурора Украины (2019-2021 годы)