Полномасштабное вторжение России в Украину очень объединило Европу, улучшило восприятие ЕС в странах-членах.
Как следствие, положительный имидж Евросоюза в глазах европейцев сейчас находится на самом высоком уровне с осени 2009 года (50%). Впрочем, после семи месяцев полномасштабной войны в европейских обществах начинают раздаваться призывы уменьшить поддержку Украины.
Центр «Новая Европа» решил исследовать, какие вопросы беспокоят европейцев в контексте войны больше всего и насколько они влияют на поддержку Украины со стороны тамошних обществ.
Кроме объективных факторов, таких как экономические трудности и энергетические проблемы, по мнению граждан ЕС, могут влиять также гибридные интервенции Кремля. Поэтому мы проанализировали, насколько эффективными были инструменты России по подрыву единства Европы за последние семь месяцев и имеют ли они потенциал расшатывать европейские общества в будущем.
На основе проанализированных беспокойств европейцев и рисков, которые существуют в контексте уменьшения поддержки Украины Европой, а также на базе экспертного опроса в ЕС, проведенного Центром «Новая Европа», авторы анализа подготовили ряд рекомендаций, как сохранить поддержку ЕС по меньшей мере на текущем уровне.
* * * * *
С самого начала агрессивных действий России против Украины в 2014 году Москва делала ставку на слабость и разобщенность Европейского Союза.
В Кремле рассчитывали на бизнес-ориентированность ряда мощных стран-членов, которые не отважятся на жесткие санкции, потому что они поставят под угрозу прежде всего благополучие самих европейцев. И тем более в России не верили, что санкционная политика будет продолжительной.
Поэтому Россия ставила целью ослабить ЕС, а на самом деле усилила его.
Центр «Новая Европа» в 2018 году выделил ряд инструментов, которым Россия чаще всего прибегала, чтобы сломать политическую волю стран ЕС. За последние семь месяцев Москва применяла все эти рычаги, придумывая новые, чтобы испугать, склонить европейцев к смягчению подходов.
Однако ЕС не только сохранял целостную жесткую политику по отношению к России, но и демонстрировал готовность к усилению наказания страны-агрессора.
Мы решили отдельно проартикулировать гибридные интервенционные инструменты россиян, к которым Москва прибегает, начиная с 2014 года. При этом кратко проанализировали, насколько все эти разрушительные усилия Кремля срабатывали или теряли крах на фоне масштабного вторжения.
Ядерный шантаж
Использование ядерного шантажа стало излюбленной идеей российской пропаганды уже давно (влиятельные пропагандисты страны угрожали превратить США в ядерный пепел еще в 2014 году).
И если раньше Владимир Путин долгое время дистанцировался от ядерной риторики, то с началом масштабной войны против Украины стал все прозрачнее намекать и говорить прямо о возможности использования оружия массового уничтожения.
Такие угрозы преследовали единственную цель – обезопасить страны Запада от решительной поддержки Украины, заставить США и страны ЕС надавить на Киев, чтобы тот стал более договороспособным. Хотя страны Запада отнеслись к угрозам серьезно, обратив внимание на безответственность ядерной риторики Путина, однако дали понять, что от поддержки Украины не откажутся.
Это не означает, что Путин не удастся в конце концов использовать оружие массового уничтожения, однако Запад демонстрирует решимость не поддаваться на традиционные методы России по запугиванию демократических стран.
Контакты на высоком уровне
Для Путина важно демонстрировать, что он не находится в полной изоляции и к нему прислушиваются ведущие лидеры западных стран. Президент Франции, канцлер Германии продолжали подыгрывать кремлевским ожиданиям и во время полномасштабной агрессии (регулярными звонками как в случае с Парижем и Берлином).
Однако если раньше Кремль мог позиционировать эти переговоры как доказательство своего веса («с нами считаются», «нас боятся»), то в последнее время переговоры европейцев с Кремлем вызвали у наблюдателей преимущественно удивление, поскольку бесполезность переговоров с Путиным была более чем очевидна даже для самих переговорщиков.
Мешало Кремлю использовать пропагандистскую карту «дружбы с европейцами» и то, что лидеры стран ЕС без эвфемизмов наконец-то стали называть вещи своими именами: агрессора агрессором, войну войной.
Венгерский премьер Виктор Орбан остается едва ли не единственным лидером страны-члена ЕС, кто подыгрывает российской гибридной операции по сеянию раздора между европейцами. Однако пророссийское одиночество Орбана заставляет Венгрию демонстрировать свое служение Москве более осторожно, не подвергая серьезным рискам европейский консенсус.
Деловые и экономические связи
Россия рассчитывала, что европейский бизнес будет оказывать давление на свои правительства, чтобы санкции были смягчены. Москва же получила не только жесткие санкции, но и выход ведущих компаний мира с российского рынка.
Расчет на якобы тотальную продажность европейцев оказался ложным.
Страх перед репутационными потерями из-за работы в стране, прибегшей к геноцидной войне, оказался сильнее страха потери миллиардных доходов.
По состоянию на сентябрь 2022 более 1000 зарубежных компаний свернули свою деятельность в России.
Энергетический рычаг
Особым аспектом делового и экономического влияния России был энергетический компонент, который использовался для эффективного давления на страны-члены ЕС.
Однако даже высокие цены на энергоносители не заставили ЕС уступить давление России. Хранилища ЕС были максимально заполнены для того, чтобы обезопаситься на зимний период 2022-2023 годов и не поддаваться на энергетический шантаж Москвы. Взрывы на двух ветвях «Северного потока» на Западе также были склонны интерпретировать как умышленный саботаж, осуществленный для того, чтобы повлиять на энергетическую устойчивость ЕС.
Однако энергетический рычаг до сих пор рассматривается в России как самый существенный для того, чтобы склонить европейцев к уступкам.
Поддержка пророссийских политиков
Главной опорой России в странах ЕС остаются политики маргинального лагеря – крайние правые или левые.
Политические экстремалы сейчас больше всего рассчитывают на получение дивидендов от экономических трудностей. В Германии, например, заметно падение поддержки правительственных партий, в то же время популярность праворадикальной «Альтернативы для Германии» выросла с 10% до 15% за последние месяцы.
Похожая ситуация – в ряде других стран. К примеру, в Италии на парламентских выборах 25 сентября одержала победу в обеих палатах парламента коалиция правых вместе с партиями, которых принято называть «друзьями Путина». Впрочем, лидер правой партии «Братья Италии» Джорджа Мэлони сразу же поспешила заверить президента Владимира Зеленского в том, что он «может рассчитывать на верную поддержку в деле свободы украинского народа».
В Швеции на выборах 11 сентября так же победили ультраправые, что ознаменовало настоящий политический перелом в стране, традиционно тяготевшей к леволиберализму. Однако ожидается, что Стокгольм также и дальше будет поддерживать Украину.
Такого рода политические сотрясения больше подкрепляют надежды Владимира Путина на то, что пока ничего не потеряно – а потому расчет на бывших маргиналов может еще себя проявить.
Массовый антиправительственный протест в Праге 3 сентября, где собралось более 70 тысяч человек, в частности с требованием о возобновлении диалога с Путиным, стал настоящим подарком для российской пропаганды.
Дезинформация через массмедиа
Долгое время это было распространенное оружие России в гибридной войне. Однако в ЕС слишком хорошо были информированы об этой составляющей вмешательств Москвы, поэтому Брюссель фактически сразу заблокировал каналы российской пропаганды.
Ограничения против Sputnik и Russia Today (вместе с филиалами RT English, RT Germany, RT France и RT Spanish) были введены 2 марта. Еще против трех российских каналов запрет начал действовать с 4 июня.
Информационное влияние России было сведено к минимуму.
Попытки запускать информационные кампании о «нацистском режиме в Украине» или о том, что именно санкции ЕС провоцируют глобальный продовольственный кризис, не повлияли на отношение в европейских странах.
Использование склонности ЕС к дипломатии и поиск компромиссов
Россия использовала тяготение ЕС к дипломатическим решениям еще во время военной кампании США против Ирака в 2003 году. В этот период трансатлантическое единство переживало самый сложный период. Москва оказалась ключевым выгодополучателем антитеррористического похода Вашингтона и ориентированности на дипломатию Парижа и Берлина.
В Москве был расчет, что эта приверженность ЕС международному праву, которая в России воспринимается как проявление слабости, позволит расправиться с Украиной без серьезной европейской поддержки.
В лучшем случае ЕС должен был выразить обеспокоенность, однако все страны-члены (даже те, которые раньше относили к пророссийскому лагерю) были однозначными: Украина должна получить не только декларативную поддержку.
Расчеты России, что поддержки Евросоюза хватит на несколько месяцев, так же не оправдались.
Провоцирование миграционного кризиса
Россия понимала уязвимость правительств ЕС перед потоками нелегалов-мигрантов. Разыгранный Беларусью в 2021 году миграционный кризис на границе с ЕС мог ставить целью также тестирование способности ЕС на адекватное реагирование, на устойчивость.
Миграционный вопрос стал давно одним из самых чувствительных для европейцев: не одно правительство в странах ЕС пострадало из-за нагнетания миграционной истерии; многие популисты получали самые высокие посты на фоне миграционных страхов избирателей.
После начала полномасштабной войны России несколько миллионов украинцев уехали в Евросоюз. Зная о предыдущих реакциях ЕС на волне мигрантов, Москва могла ожидать аналогичного невосприятия украинцев, эвакуировавшихся из-за войны.
Случилось между тем противоположное: европейцы проявили чрезвычайную гуманитарную солидарность.
Более того, именно украинские беженцы стали своего рода общественными послами, которые могли донести до европейцев правду о российской агрессии.
План Путина спровоцировать дестабилизацию в ЕС из-за миграционного кризиса обернулся для Кремля неожиданными последствиями: европейцы прониклись еще большей симпатией к украинцам, общественные требования к правительствам для еще большей поддержки Украины усилились. 90% граждан стран ЕС поддерживали действия своих правительств по предоставлению убежища для убегающих от войны украинцев.
Опрос в Германии, Франции и Нидерландах, проведенный в июне 2022 года по заказу Центра «Новая Европа», показал: большинство респондентов во всех трех странах поддерживают идею того, что Россия должна потерпеть поражение, а оккупированные украинские территории должны быть освобождены. Среди всех респондентов такую идею поддерживали 51% опрошенных в Германии, 54% – во Франции и 62% – в Нидерландах.
Впрочем, рост популярности праворадикальных движений и партий в отдельных странах ЕС, чаще всего использующих в своей риторике миграционную уязвимость избирателей, показывает, что со временем российская ставка может сработать.
Следовательно, в ЕС должны особенно пристально относиться к антимигрантским провокациям (определенный опыт уже имеет Берлин с пресловутым «делом Лизы», по которому россияне пытались дестабилизировать ситуацию в Германии в 2016 году). Важна также информационная кампания, которая бы показала, что беженцы из Украины – это следствие агрессии России; украинцы вернутся в свою страну, как только там восстановится мир.
* * * * *
Как видим, российские гибридные действия в странах ЕС в первые семь месяцев масштабной войны против Украины преимущественно имели низкую эффективность – фактически не оказывали влияния на поддержку украинцев со стороны стран ЕС.
Вдохновлять россиян может тот факт, что в отдельных странах растет поддержка политических сил, до сих пор принадлежавших к маргинальному лагерю (как ультраправые, так и ультралевые политики).
Из восьми проанализированных инструментов только один – поддержка пророссийских политиков – приносит видимые плоды для российских усилий.
Авторы: Сергей Сладкий, Марианна Фахурдинова,
Центр «Новая Европа»
Публикация осуществлена в рамках Инициативы по развитию аналитических центров в Украине, выполняемой Международным фондом «Возрождение» в партнерстве с Инициативой открытого общества для Европы (OSIFE) при финансовой поддержке Посольства Швеции в Украине.
Мнения и позиции изложенные в этой публикации являются позицией авторов и не обязательно отражают позицию Посольства Швеции в Украине, Международного фонда «Возрождение» и Инициативы открытого общества для Европы (OSIFE).