В начале мая в Северной Ирландии прошли выборы в местный парламент – Североирландскую ассамблею, также известную как Стормонт. Неожиданную победу в голосовании одержала партия Шинн Фейн – ирландские левоцентристские националисты, получившие 27 мест из 90 в парламенте нового созыва.
Это произошло впервые с… в принципе, вообще впервые – с 1998 года, когда после Белфастского соглашения парламент начал работать по новой системе, националисты впервые получили большинство на голосовании.
Хотя их основные соперники, стоящие за единство Северной Ирландии и Великобритании (юнионисты), лишь незначительно уступили националистам, все же те получили безоговорочный бонус – теперь именно Шинн Фейн будет назначать первого министра, который станет главным исполнительным лицом Северной Ирландии.
Но и здесь для них будет не все гладко.
О ситуации в Северной Ирландии можно (и стоит) почитать в нижеприведенной статье, но также можно посмотреть в видео на YouYube-канале ЕвроПравды.
шембеддед центентщ
После почти тридцати лет противостояния, вошедшего в историю под названием Лихолетье (или «Проблем», если вы придерживаетесь дословного перевода «The Troubles») и унесло более 3500 жизней, пришло время консолидации и переговоров.
В результате многомесячных переговоров – как на официальном, так и на подпольном уровнях – юнионисты и националисты с участием британского правительства пришли к определенному согласию о необходимости балансировки между двумя общинами. Относительно Стормонта было принято следующее решение: вводилась система голосования первого приоритета, и партия, которая набирала больше голосов по первому приоритету, имела возможность назначить первого министра.
Но сделать это она могла только при согласии оппозиции, которая в таком случае назначала заместителя первого министра.
Сама система голосования первого приоритета также являлась частью компромиссного варианта. Вместо выбора только одного кандидата, избиратели могут проголосовать сразу за нескольких, но расставить соответствующие приоритеты.
Если по первому приоритету ни одна партия не набирает большинства, к нему прилагаются голоса второго приоритета и считаются уже вместе. И так далее, пока у одной партии не будет хотя бы какого-либо преимущества.
Такая система позволяла долгое время сохранять определенный паритет между коалициями националистов и юнионистов.
И хотя юнионисты стабильно держали большинство и возможность назначать первого министра, все важные решения так или иначе должны были получить и поддержку националистов для того, чтобы стать законами.
Однако все сменил Brexit.
Он принес в североирландскую политику темы, которые стали слишком поляризующими для обеих общин и фактически оставлял ежегодно все меньше и меньше почвы для компромисса.
Соответственно, это и привело к коллапсу парламентской коалиции и правительства в конце прошлого года, что и послужило причиной этих внеочередных майских выборов. Но и они не смогли разрешить существующие противоречия, и вот почему.
Вся стабильность как североирландской, так и британской политики в настоящее время упирается буквально в один документ – Североирландский протокол.
Это часть договора о выходе из Европейского Союза, которая касается исключительно таможенной и, в дальнейшем, полноценной государственной границы на острове Ирландия между Соединенным Королевством и Республикой Ирландия, которая осталась частью ЕС.
Согласно Протоколом, на первые два года Северной Ирландии даровался так называемый «льготный период» – хотя она официально уже не была частью ЕС, однако в отношении нее продолжали действовать правила и регуляции открытых границ и отсутствие всех таможенных и нетаможенных ограничений по движению товаров и капиталов.
Это было сделано для того, чтобы транзит прошел максимально мягко и безболезненно для населения и экономики – за это время британское правительство должно было изобрести новую систему, которая позволила бы минимизировать проверки и максимально упростить пересечение границы (но все же ее установить!).
Все эти годы Джонсон обещал своим избирателям среди юнионистов, что никогда и никоим образом границы не будет существовать. Но он в этом ошибался.
По сути, всегда было только два варианта – граница на земле и граница в море. Если граница устанавливается на земле, это точно вызовет сопротивление националистической католической общины, для которой первоочередны бесперебойные связи с Республикой Ирландия. В ответ на такие предложения представители ИРА (да, она до сих пор существует в составе более сотни бойцов) заявили, что будут атаковать любой блокпост, который будет установлен на границе.
Второй вариант – установление таможенной границы в Ирландском море. То есть все корабли и грузы, прибывающие, скажем, в порт Белфаста и на станцию в Лондондерри должны пройти таможенный контроль Европейского Союза. Кстати, именно такой вариант и был прописан в Протоколе, когда истекут два года «льготного периода».
Однако этот сценарий совсем не устраивал юнионистов-протестантов, и уже в прошлом году это вылилось в долгие и кое-где кровавые столкновения с полицией в Белфасте и других крупных городах Северной Ирландии. Юнионисты утверждают, что их искусственно отрывают от родины и также пообещали атаковать таможенников.
Как видим, ситуация очень сложная. И какое решение предлагает Лондон? Выйти из Североирландского протокола!
Причем не по механизмам, предусмотренным в протоколе, а по решению внутреннего законодательства.
Это уже не в первый раз, когда британцы очень опасно играют в отношениях национального и международного права. Пару лет назад парламент принял «Закон о внутреннем рынке», который фактически разрешал британским экспортерам не платить таможенные пошлины на новой таможенной границе в Ирландском море.
И тогдашний министр по Северной Ирландии совершенно спокойно признал, что это действительно нарушение международного права, но «у них не было другого выбора».
Каково же развитие этой ситуации? Вероятнее всего, британцы используют эту ситуацию для перезапуска переговоров с ЕС – закон не дойдет до принятия в парламенте раньше середины 2022 года, поэтому времени для политического торга достаточно. Поэтому первый вариант – возрождение переговоров с агрессивной позиции.
Второй вариант – доведение до статьи 16. Это статья Североирландского протокола, предусматривающая возможность его расторжения в случае угрозы экономического, социального или природного характера, возникающих с применением протокола.
Британцы уже угрожали неоднократно применением этой статьи еще при прошлом министре иностранных дел, и сейчас существует вероятность возвращения к этой стратегии – так или иначе, а это заставит пересмотреть текущие условия.
Третий вариант – ЕС теперь также может выйти из переговоров и просто расторгнуть все предварительные договоренности (и Договор о выходе, и Североирландский протокол) в соответствии со статьей 779 Договора о выходе.
Или, как предупредительный выстрел, применить статью 506 и запретить всем судам под британским флагом доступ в воды стран-членов ЕС – это возрождение рыболовного конфликта, который в прошлом году привел к применению двух французских военных кораблей.
В Туманном Альбионе эта проблема уже получила название «ирландской трилемы».
Как соотнести отсутствие границы, выход из таможенного союза и общего рынка и желание все же завершить Brexit полностью и навсегда?
Ситуация очень сложна и очень неоднозначна.
Британцы практически идут на сознательную угрозу нарушить международное право во избежание конфликта в Северной Ирландии и для возобновления переговоров с ЕС. Европа не хочет больше тянуть эти переговоры, но и не хочет открытого конфликта с Лондоном.
И пока мы только в начале новой фазы этого увлекательного политического противостояния.
Автор: Александр Краев,
эксперт Совета внешней политики «Украинская призма»