Аресты сотрудников СМИ Ксении Собчак являются формальным поводом и, скорее всего, указывают на личные обиды или, даже, зависть.
Об этом в эфире FREEDOM высказался журналист-обозреватель Сергей Пархоменко.
«Дело в самой фигуре семьи Собчак. Очень яркой. Можно относится к Собчак по-разному, но она несомненно очень яркий персонаж в российском медийном мире. Собчак удалось создать свой информационный ресурс с огромным количеством зрителей и слушателей. Это ценный ресурс во время войны. Контроль за этим ресурсом — очень важная вещь», — считает Пархоменко.
Сейчас в России доминирует по этому поводу две точки зрения.
«Одни говорят, что система решила сьесть Собчак. Другая точка зрения — что все это инсценировка, операция по заморозке Собчак и ее подготовке к введению в среду российской оппозиции. Но чего такого Собчак, находясь в оппозиции и эммиграции, может разведать? Или на что она может повлиять? Зачем так сложно? В 2018 году с нее делали кандидата-спойлера, чтобы отвлечь внимание от Навального», — сказал Пархоменко.
Журналист считает, что у этой истории много личного: «Известно несколько резкое отношение Собчак с несколькими ее конкурентками на российском провластном медийном рынке. Это тоже имело значение».
«Случай Собчак нельзя рассматривать отдельно от случая ее матери. Людмила Нарусова — сенатор — ведет себя довольно резко, позволяет себе всякое. Например, во время начала мобилизации в России она наговорила очень много неприятных слов в адрес организаторов. А перед этим высказывалась о репрессивных законах. Совершенно очевидно, что Нарусова находится в особом положении, она продукт некоторой договоренности с властями», — объяснил Пархоменко.
В то же время журналист допускает, что давление на Собчак связано с историей Анатолия Собчака.
«Я считаю, что он был убит. Всякий, кто присматривался к истории взаимоотношений Собчака и Путина, знал, что вероятность его ухода из жизни чрезвычайно высока. Очевидно, что молчание Нарусовой и Ксении по поводу гибели их мужа и отца — это тоже предмет какой-то договоренности. Заговор молчания», — отметил Пархоменко.