На днях Молдова и Приднестровье вернулись к новостям в Украине.
Киев официально предупредил молдавские власти о том, что РФ планирует военный переворот в Кишиневе. Российские же официальные источники взялись распространять информацию о скоплении украинских войск на приднестровском участке госграницы и о возможном начале войны на «юго-западном фронте».
Что же происходит? Об этом «Европейская правда» поговорила с депутатом парламента Молдавии от партии властей Оазу Нантоем. Читатели и зрители ЕвроПравды уже знакомы с этим парламентарием, прекрасно знающим и Украину, и приднестровскую тематику. Нантой приехал в Киев 24 февраля, в годовщину российского вторжения.
Мы общались смешанно на украинском и русском языках, и если вы владеете обоими – то этот разговор стоит того, чтобы посмотреть его именно в видеоверсии.
шембеддед центентщ
Для тех, кто предпочитает чтение, мы предлагаем сокращенный перевод интервью на украинский.
– Начнем сразу с вопроса «приднестровской угрозы»: реально ли, что сейчас там начнется военная активность?
– Категорически нет.
Следует объяснить, что такое «Приднестровье». Это узкая полоска земли, депрессивный регион, где проживает чуть более 300 тысяч человек, из них 140 тысяч – пенсионеры. Там правит бандитский режим, специализировавшийся на масштабной контрабанде. А чтобы продолжать существовать, этот режим вынужден был демонстрировать Москве свою лояльность как так называемый «форпост России».
Но эта демонстрация достаточно неубедительна.
Там нет желающих воевать с кем-нибудь ради Путина или умирать ради Путина.
Поэтому я склонен считать, что Москва, беспомощно наблюдая за партнерством Молдовы с ЕС, США и НАТО, пытается нас испугать. Россия действует по принципу «сила есть – ума не надо», но силы уже не те.
Эти заявления Минобороны, или «Минагрессии» России о подготовке военных действий – это элемент информационной войны в ситуации, когда Россия стремительно теряет рычаги влияния даже на Приднестровье, не говоря уже о Республике Молдова.
Хотя игнорировать эти сигналы тоже нельзя, учитывая, что у российской пропаганды есть своя «пятая колонна» в Молдове.
И поэтому сейчас руководство Молдовы должно, с одной стороны, научиться прекращать очевидные антигосударственные действия, а с другой – искать рычаги для того, чтобы противостоять онлайн-пропаганде.
Мы это делаем – в частности, временно прекратили вещание некоторых телевизионных каналов. Хотя некоторые кричат, что мы нарушаем права человека.
– На ваш взгляд, что Украина думает о «Приднестровье» и что планирует с ним делать?
– Отношение Украины к так называемому «приднестровскому конфликту» изменилось радикально: сейчас Украина рассматривает Приднестровье пусть как и второстепенную, но реальную опасность. И сейчас мы говорим о партнерстве с Украиной в этом направлении, что было далеко не всегда.
Фундаментальное отличие конфликта в Молдове от других конфликтов на постсоветском пространстве – то, что у Молдовы нет общей границы с Россией.
В этом смысле, Украина нас защищает.
К тому же еще в 2015 году, после аннексии Крыма, Украина односторонне расторгла соглашение с Россией, разрешавшее транзит российских войск. Поэтому сейчас в этой Оперативной группе российских войск (ОГРВ) в Приднестровье более 70% – это родившиеся там люди на левом берегу Днестра. Да, у них есть российское гражданство, но они пошли в ОГРО ради зарплаты, а не ради того, чтобы воевать с кем-то и умирать за Путина. Поэтому моральный дух в ОГРО, не говоря уже о так называемой «Приднестровской армии», достаточно низок.
В то же время война – это дело кровавое, жестокое и непредсказуемое, поэтому сохраняется риск удара в спину Украине из Приднестровья, то есть с территории Молдовы. И Украина раздражает то, что она вынуждена держать военные подразделения в этом регионе.
Да, угроза нападения РФ из Молдовы не первостепенна, но все равно это неприятно.
Так что у Украины своя логика – это логика войны, это логика «быть или не быть».
И Украина имеет полное право рассматривать, в частности, военный сценарий предотвращения удара с территории Молдовы.
Имеет право – но…
Здесь хочу подчеркнуть, что сейчас существует откровенный конструктивный диалог между Украиной и Молдовой. И есть официальная позиция Молдовы о том, что «приднестровский конфликт» – это не тот конфликт, который следует разрешать военными методами.
Здесь масса доводов.
В первую очередь, важно то, что приднестровский режим экономически полностью зависит от Кишинева. Все экономические агенты с левого берега, зарегистрированные в Кишиневе, осуществляют свои экспортные операции на основе документов, полученных от Республики Молдова. Подавляющее большинство жителей левого берега имеет молдавское гражданство, и не только.
Даже у Вадима Красносельского есть украинское гражданство.
– Это так называемый «президент Приднестровья»?
– Это так называемый президент, да. Родившийся в Даурии, на Забайкалье. И говорит, что он президент. Я называю его «марионеткой в квадрате».
С одной стороны, он обслуживает приднестровскую группу «Шериф». Кроме того, по требованию Москвы он иногда делает пророссийские заявления.
– Все-таки, у вас есть полная уверенность или уверения от украинской стороны, что Украина не будет начинать военную операцию в Приднестровье?
– Украина не будет начинать военные операции в Приднестровье.
И потому, что есть диалог (на эту тему) между Киевом и Кишиневом. И потому, что сегодня ситуация на фронте такова, что эта военная операция не нужна.
И я повторюсь, что на левом берегу Днестра сегодня нет желающих воевать против Украины или против Молдовы. Но пока военно-политическое поражение путинского режима не станет очевидным, мы не можем полностью игнорировать эту угрозу.
– Ваше ощущение, эти заявления военного ведомства России об ожидаемой войне в Приднестровье – для чего они раздаются?
– Взглянем на суть путинского режима. Я не политкорректен и скажу прямо: еще больше 10 лет назад я пришел к выводу, что в России консолидируется фашистский режим, со всеми его признаками.
Министерство иностранных дел России давно превратилось в министерство пропаганды.
А Сергей Лавров – это никакой не дипломат, а «придворный геббельс».
А когда мы видим полную деградацию МИД России, используемого в качестве генератора fake news и пустых угроз, то какие могут быть вопросы к так называемому «министерству агрессии» РФ?
Цель таких деклараций – спровоцировать напряженность и отвлечь внимание от поражения на фронте и в Генассамблее ООН. То есть, это элемент гибридной информационной войны, за которым не стоит реальной угрозы.
– Украина недавно предупредила Молдову о том, что у РФ есть планы захватить аэропорт Кишинева и свергнуть власть. Является ли это реальной угрозой?
– Особенность авторитарных режимов – то, что фюреру говорят приятные ему вещи. Вспомним, что в свое время нарекомендовал Путину 5-й отдел ФСБ по Украине (о том, что в Украине большинство людей ждут, когда РФ придет и всех «уволит». – ЕП).
В Молдове Россия также потратила много денег на свою «пятую колонну» в надежде на то, что они принесут Путину Молдову на тарелочке.
Да, проблема наличия российской агентуры в Молдове действительно существует. Но я считаю, что до тех пор, пока путинский режим терпит поражение на линии фронта, все эти сценарии невозможно реализовать. Подобные попытки переворота не могут иметь эффекта без местной поддержки, а местная «пятая колонна» все же не безумна, чтобы идти на это в ситуации, когда украинский народ и украинская армия героически противостоят путинской агрессии.
Потенциальный риск, конечно, есть, но я не считаю, что сегодня есть поводы для паники или каких-то экстраординарных мер по ограничению прав и свобод граждан.
– Если сравнивать оккупированное Приднестровье и оккупированную часть Донбасса до 2022 года, то самое главное отличие – это то, что Украина не воспринимала так называемую «власть» на этих территориях, а Молдова вела с ней диалог, общалась с уже упомянутым Красносельским.
Сейчас это поменялось. Молдова приняла закон об уголовном наказании за сепаратизм. А следующие шаги будут? Вы будете преследовать сепаратистов?
– Я попробую быть лаконичным, но все же опишу: то, что мы называем «приднестровским конфликтом», прошло три фазы. Первая фаза – когда Республика Молдова пыталась оторваться от Советского Союза, и союзный центр спровоцировал сепаратизм, завершившийся в 1992 году вооруженной агрессией РФ против Молдовы.
Молдова тогда потерпела военное поражение, и 21 июля 1992 г. Россия фактически навязала соглашение, подписанное президентами РФ и Молдовы, «О принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова».
Дальше была гораздо более негативная фаза для меня.
Когда страсти улеглись, а в Кишиневе начался ряд смен власти, РФ навязала свою формулу видения конфликта, в котором Приднестровье стало стороной этого конфликта. Согласно такой формуле, левый и правый берега Днестра якобы нуждаются в российских миротворцах, чтобы не убивать друг друга, а Россия со стороны конфликта превратилась в гаранта и посредника в переговорном процессе.
Это именно то, что Россия безуспешно пыталась навязать Украине из-за «Минских соглашений».
В Молдове этот период длился десятилетиями.
Сейчас ситуация снова изменилась.
В Кишиневе с 2021 года новая власть, которую можно обвинять во многом, но мы точно не вовлечены в коррупционные схемы, в частности, из-за контрабанды с левым берегом Днестра. В этой ситуации, конечно, стало меняться и отношение к режиму на левом берегу Днестра.
Лично я придерживаюсь точки зрения, что, во-первых, Приднестровье – это не сторона конфликта; во-вторых, марионеточные власти там не представляют жителей региона, которые являются заложниками этой ситуации; и в-третьих, переговоры с марионетками лишены смысла.
В последнем пункте, подчеркну, я выражаю свою точку зрения, а не партийную.
Потому что мы пока вынуждены договариваться с левым берегом в условиях энергетического шантажа со стороны России, когда «Газпром» резко снизил поставки газа в Молдову. Мы решили этот вопрос: теперь Кишинев получает газ из Румынии и не зависит от российского газа, а зависит только от готовности платить реальную цену. А весь поставляемый «Газпромом» газ идет Приднестровью безвозмездно, в частности, на электрогенерацию. И за счет этого газа у нас есть стабильные поставки электроэнергии на правый берег Днестра.
Но это процесс. Мы будем идти и дальше.
И закон о сепаратизме уже предусматривает уголовную ответственность – за создание параллельных структур власти и за деятельность против ГБ и территориальной целостности Республики Молдова.
Это – месседж, адресованный левому берегу.
И вместе с тем, это месседж некоторым представителям «пятой колонны», пытающейся раскачивать лодку на правом берегу Днестра.
Молдова сейчас находится в таком периоде, когда, с одной стороны, у нас у президента, парламента и правительства есть четкая проукраинская позиция. Но в то же время у нас есть договор о дружбе и сотрудничестве с Россией с 2001 года, который автоматически продлился в 2021 году.
Понятно, что Россия по этому договору вытирает ноги и не только.
Но юридически он действует. И в Молдове, например, продолжает существовать «Россотрудничество», некоторые депутаты из нашего парламента совсем недавно летали в Москву «поклониться» или по инструкциям.
– Оппозиция?
– Так называемая «оппозиция».
Оппозиция – элемент нормальности в демократической стране. Она, к примеру, критикует власть за недостаточную эффективность реформ.
Но в парламенте Молдовы оппозиция – рупор российской пропаганды. Это оппозиция против государственности Молдавии.
А конструктивная оппозиция у нас, к сожалению, внепарламентская.
– Чтобы завершить, давайте попробуем определить: каким вы видите разрешение так называемого «приднестровского конфликта»?
– Я вспоминаю тридцатилетие объединения двух Герман, когда Ангела Меркель (она тогда была более популярна) сказала, что «процесс объединения двух Герман еще не завершен».
Несмотря на то, что объединение было желательным процессом для обеих сторон; несмотря на то, что Германия выделяла большие средства, чтобы выровнять экономику ГДР и остальной территории ФРГ – даже через 30 лет после объединения в ментальности людей остается еще контраст.
Эта проблема будет и с Приднестровьем. Тем более что Республика Молдова, созданная 2 августа 1940 года как советская Молдавия решением в Москве, была достаточно искусственным проектом.
Объединение страны, безусловно, потребует полной демилитаризации Приднестровья. Здесь потребуется поддержка НАТО, Украины и Европейского Союза. И для этого не нужны «переговоры с левым берегом». Я что, должен обсуждать демилитаризацию с Красносельским, который в этом вопросе ничего не решает?
Также нам потребуется интеграция людей из Приднестровья в экономическое, юридическое, образовательное, информационное, ментальное пространство Молдовы. Мы не можем иметь страну с двумя центральными банками, с двумя образовательными системами, это нонсенс!
В то же время, каждый житель левого берега должен знать, что положительного для него лично, для его семьи принесет объединение страны. Мы не объединяем страну для того, чтобы мстить, для того, чтобы превратить так называемое «Приднестровье» в большую тюрьму или концлагерь, обнесенный колючей проволокой. Нам нужно объединенное, демократическое, правовое государство.
Но только без этих идиотских клише об «особом статусе» и о том, что «русский – язык межнационального общения».
Воссоединение страны – микрохирургическая операция, и она должна происходить на основе европейских ценностей и прав человека, но не в российской интерпретации. Это не «русский мир».
Нам нужно называть вещи своими именами и заниматься реинтеграцией страны как единственного ментального пространства, где живут граждане этой страны.
Скорее всего, придется принять и закон о люстрации. Если сегодня кто-то в Приднестровье считает себя прокурором, то, конечно, если он не совершил каких-либо других преступлений, ему придется «остыть» и побыть без права выбирать и быть избранным. Это позволит не импортировать российский шовинизм в нашу политическую систему.
Над всеми остальными компонентами – интеграцией образовательной системы, языковой интеграцией и т.п. – нужно работать. В конце концов мы не решили эти задачи даже на правом берегу Днестра – достаточно посмотреть на ту же Гагаузскую автономию, которая теряет гагаузский язык и любит Путина.
Это сложный процесс. Но действовать нужно в согласовании с конституцией Республики Молдова.
Интервью взял Сергей Сидоренко,
видео Владимира Олейника,
«Европейская правда»