Президент Байден принял решение идти на второй президентский срок.
Решение, которое ему далось особенно сложно и не вызывает энтузиазма ни у избирателей его собственной партии, ни, кажется, у него самого.
Очевидно, очень сложной будет и президентская кампания, главным соперником в которой будет, очевидно, его преклонный возраст. Байдену придется бороться за второй срок в Белом доме в условиях, когда избиратели будут оценивать не столько то, что он заявит и сделает, а как он это скажет и сделает. Иными словами, будут оценивать его умение управлять собой больше, чем управлять страной.
По всей вероятности, будет возникать все больше вопросов и относительно его способности самостоятельно генерировать и принимать те или иные решения. Следовательно, преувеличение роли или даже демонизация отдельных советников, хотя наиболее влиятельные советники чаще всего те, чья позиция отражает позицию самого президента.
Что означает это решение для отношений Украины и США и для украинского противодействия агрессии РФ? Ведь отныне – с момента официального объявления намерения баллотироваться – Украина начинает взаимодействовать с Байденом не только как с президентом, но и как с кандидатом в президенты.
Сегодня до конца неясно, насколько Украина будет определена как один из вопросов, которые в США обычно классифицируют как президентское legacy (или наследие), в частности его первого президентского срока.
Каков этот первый термин для Украины? И как нам поможет (вредит ли), если у Байдена – скорее всего, уже по результатам украинского контрнаступления – решат таки сделать Украину одним из ключевых вопросов кампании?
Или сама кампания заставит это сделать, учитывая, что за период президентства Трампа Украине просто не хватило времени выбраться из категории внутриполитических вопросов, в которые ее начали погружать еще во время избирательной кампании 2016 года, и переместиться в классический, хотя и особенный на фоне российского. вторжение, внешнеполитическое досье.
Для тех, кто хорошо знаком с политической карьерой Байдена,
его президентство оказалось достаточно предсказуемым для Украины.
Великая война, конечно, несколько подкорректировала приоритеты нынешней администрации – вместо борьбы с коррупцией и реформ, которые вызвали наиболее оживленный интерес Байдена в контексте Украины за время его вице-президентства (само коррупцию он считал главной угрозой для Украины безопасности) и фокус полностью сместился на безопасность поддержку.
Однако даже полномасштабное вторжение не смогло существенно подкорректировать политический стиль Байдена.
Украине, истекая кровью, пришлось ощутить на себе все наработанные за полвека в американской политике не только преимущества, но и недостатки байденовского стиля – его славную нерешительность, чрезмерную осторожность в действиях (но не в заявлениях), мучительное просчитывание всех возможных и невозможных рисков.
А еще – вербальная размытость относительно того, что администрация будет делать (поддерживать так долго, как нужно), и лишнюю конкретизацию того, чего администрация не собирается делать (не будет посылать американских военных, не будет предоставлять F16). Причем совсем не обязательно, что в конце концов не сделает.
В целом, оценка президентства Байдена, как и оценка того, насколько он является «хорошим» кандидатом для Украины, зависит от планки ожиданий от Вашингтона.
Если речь идет об уровне поддержки, достаточном для того, чтобы остановить Путина в принципе и выстоять как государству, то, конечно, Украина должна быть благодарна Байдену и всячески надеяться на его переизбрание.
Ведь вряд ли у кого-то могут в принципе быть сомнения, что Украина выстояла не только благодаря нашим Вооруженным силам, но и американским разведданным и военной помощи. Беспрецедентная с точки зрения официального Вашингтона, все еще дозированная, как это выглядит из Киева.
Однако, если ожидание сводится к тому, что результатом поддержки Украины должна быть наша победа в украинском понимании этого слова – то есть освобождение всех территорий, включая Крым и лишение РФ возможностей атаковать в будущем, – то здесь, очевидно, недовольство и разочарование президентством Байдена есть и будет неизбежным.
Администрация Байдена четко и откровенно дала понять устами советника по вопросам нацбезопасности, что ее политика в отношении Украины преследует две цели – помогать Украине выстоять и не допустить Третью мировую войну.
Однако решения, принимаемые (а главное – не принимаемые) администрацией президента США, свидетельствуют о том, что главный фокус делается именно на втором элементе этой политики.
Именно это, так выглядит, и есть ключевая задача Белого дома, а не победа Украины, которая для американских десижнмейкеров все еще остается достаточно абстрактным, в известной степени философским понятием. Тогда, когда страх стать президентом, при котором мир оказался на грани ядерной катастрофы, вполне реален и ощутим во многих, прежде правительственных, кабинетах.
К этому страху еще стремительно прилагаются панические настроения по поводу того, чтобы не оказаться с выхолощенными складами вооружений перед потенциальным конфликтом с Китаем.
И здесь возникает вопрос:
разве победа Украины в войне не станет и победой Байдена, способствуя таким образом его переизбранию?
Да, но проблема в том, что для усиления позиций Байдена во время кампании ему, очевидно, достаточно будет и того, что в США называют «negotiated peace» (мир, достигнутый в результате переговоров), который он может «продать» избирателю как достигнутое. ним завершение войны.
Как канцлер Меркель в свое время пыталась «продать» «Минские договоренности» немецкому избирателю как остановленное ею кровопролитие в Украине.
В подобной ситуации Киев уже был в последние месяцы президентства Обамы, когда на нас оказывалось давление со стороны Белого дома с требованиями выполнить «Минские договоренности», местами – на российских условиях. Тем более основные фигуранты этого давления занимают главенствующие позиции и в администрации Байдена. И кто знает, какие роли они будут играть во время кампании…
К тому же политика Байдена по поводу войны в Украине – а именно избранная им срединная линия по масштабам и темпам поддержки – как раз относится к тем его политикам, которые в целом поддерживаются в американском обществе. А если поддерживаются, то какой смысл их существенно корректировать?
Хорошая новость для Киева состоит в том, что при сохранении подобного расписания поддержка будет продолжаться.
В то же время плохая новость состоит в том, что пересмотра стратегии от «так долго, как нужно» до «в том объеме, как нужно для победы» при президентстве Байдена, вряд ли стоит ожидать.
Другой вопрос, есть ли другой реальный кандидат в президенты США, готовый инвестировать в победу Украины? Пока не очевидно. А на фоне Трампа Байден вообще может выглядеть как настоящий круг спасения…
* * * * *
Почти наверняка можно утверждать, что кроме Байдена никто из основных кандидатов лучше не понимает ни Украины, ни ее веса в регионе, ни последствий войны для глобальной безопасности и демократии.
Однако проблема в том, что это понимание не всегда трансформируется в соответствующие практические действия. В вербальной политике – да, в практических действиях – нет.
При Байдене четко вырисовывается желание Вашингтона оказывать Украине ту поддержку, которую они считают для нас наиболее нужной, а не больше всего просит Украина.
С усилением амбициозности наших запросов эта асимметрия будет нарастать.
Но асимметрия лучше отсутствия понимания поддержки в принципе или ее чрезмерной обусловленности, которая может возникнуть при президенте Трампа или, например, уже на этом этапе зацикленного на стратегии «сначала Китай» Де Сантиса.
Однако лучшим президентом США для Украины в конечном итоге станет тот, кто будет иметь политическое мужество превратить Украину из партнера в союзника США.
Или сделав все для того, чтобы Украина стала членом НАТО (и позиция Администрации Байдена в этом вопросе абсолютно нерелевантна), либо из-за двусторонних или многосторонних гарантий безопасности на пути к этому членству.
Пока Украина будет оставаться союзником США только в своей собственной политической риторике, каждые президентские выборы в Соединенных Штатах будут для нас меньшим, но испытанием.
Автор: Алена Гетьманчук,
директор Центра «Новая Европа»