Во время российской войны у Украины безусловная поддержка со стороны большинства правительств и политических элит в государствах-союзницах во всех уголках Европы. Твердые и однозначные заявления даже из тех столиц, которые обычно были осторожны в критике РФ, верят в то, что Запад – полноценно на нашей стороне в этой войне.
А те единичные правительства, вроде Венгрии, которые придерживаются другого мнения, в Украине часто склонны считать исключением. Мол, «но ведь в других странах нас поддерживают все и безоговорочно».
Однако без внимания обычно остается огромная проблема, которая есть даже в «проукраинских» государствах. Ведь там в академической и экспертной среде и в помине нет такой поддержки и веры в Украину, которую мы стремились бы видеть.
Так, на днях в Британии разразился скандал с пророссийским решением сообщества ученых.
Однако эта статья – не только о нем.
Ключевой проблемой является то, что в среде западных ученых и экспертов – по мнению которого многие ориентируются – нет хотя бы поверхностного компромисса по вариантам завершения войны. И еще важнее, их оценки агрессии РФ, начиная с 2014 года, до сих пор часто основаны на российских нарративах.
На эту проблему в Украине, к сожалению, почти не обращают внимания.
Хотя опыт многих украинских экспертов, включая личный опыт автора, основанный на многочисленных мероприятиях и дискуссиях, публичных и закрытых, свидетельствует о системном присутствии мифов относительно Украины в экспертной среде в Европе.
Недооценивать это и находиться в информационной теплой ванне, считая поддержку Украины лидерами мнений на Западе гарантированной – это соблазн, который может нам дорого стоить.
Наличные нарративы следует знать и работать на их нейтрализацию.
Официальная позиция всех без исключения западных партнеров Украины (включая даже те государства, которые у нас привыкли считать «проблемными») однозначна: имеет место агрессия России против Украины. Это подтверждено многочисленными заявлениями, голосованиями в ГА ООН.
Но в среде экспертов и ученых это не рассматривается как аксиома.
Ярким примером этого является настоящий скандал, на днях разразившийся в академической среде Великобритании – государства, которое, безусловно, является стратегическим партнером Украины.
На днях, на очередном съезде Объединения университетов и колледжей (Universities and College Union (UCU) – британского профсоюза, объединяющего более 120 тыс. лекторов, исследователей и другой академический персонал в сфере высшего образования, – приняли две резолюции по Украины.
Первый документ, который называется «Солидарность с Украиной», осуждает российскую агрессию и призывает к шагам в поддержку Украины. Его британские ученые приняли со значительным преимуществом голосов «за». Второй, название которого можно перевести как «Остановите войну в Украине – сделайте мир немедленно» (Stop the war in Ukraine – peace now), было принято лишь небольшим преимуществом (130 голосов против 121, 37 воздержались).
Если вы оцениваете по названиям – вы не ошиблись.
Эти решения фактически противоположны по содержанию. Второй документ носит откровенно антиукраинский характер и повторяет тезисы российской пропаганды.
Однако среди топовых британских ученых нашлось немало тех, кто поддержал обе резолюции!
И посмотрим на принятый пророссийский документ более подробно.
В нем – ни слова об осуждении российской агрессии.
Зато есть призыв к британскому правительству остановить поставки оружия Украине и продвигать «мирное разрешение конфликта».
В целом вся декларация – не более полустраницы утверждений, нередко манипулятивных, без аргументации. К примеру, она прямо называет Украину «полем битвы между российским и американским империализмом». Правда, о выводе российских войск там вскользь тоже есть – через запятую, наряду с утверждением «нет – эскалации и расширению НАТО» (как вам сочетание?).
Кроме констатации этих откровенно манипулятивных тезисов, конгресс британских ученых, приняв резолюцию, согласился поддерживать протесты ряда так называемых «антивенных организаций», в том числе Коалиции «Остановите войну» (STW), на которой стоит остановиться отдельно.
Это левая адвокационная организация, выступающая против британского привлечения к вооруженным конфликтам, не забывая при этом беспощадно критиковать НАТО, США, ЕС и часто саму Великобританию.
Никакого удивления, что у этих «пацифистов» есть крепкие российские связи.
Так, бывший глава и нынешний вице-президент STW Эндрю Мюррей еще в 2018 году попал в список лиц нон грата в Украине как лицо, которое «принадлежит к глобальной пропагандистской сети Путина, продвигает российскую ложь, в частности, в отношении Крыма и войны на Донбассе». Именно эта организация еще в марте 2014 фактически поддержала аннексию Крыма, мгновенно обвинила ЕС и США в прямом вмешательстве в дела Украины, формировании там правительства с «крайнеправыми и фашистскими элементами» и милитаризации Восточной Европы.
Для нас этот бэкграунд кажется безгранично токсичным. Но для западных, даже для британских ученых – нет. Поэтому лоббизм STW оказался действенным, и в резолюцию влиятельного британского академического профсоюза перекочевал тезис о «не российской агрессии, а войне великих сил» с обвинением НАТО/Запада в ведении войны на территории Украины.
Справедливости ради стоит сказать, что
эта позиция не является мейнстримом в британской академической сфере.
В последние дни многие ученые сделали публичные заявления о несогласии с решением конгресса ученых, а также отрицали право делегатов от их университетских профсоюзов голосовать за то, что другие члены не согласовывали и не поддерживали.
Как ни завершится история с конкретно этим решением – британская история очень показательна для Украины. Ведь первоначально решение было принято (хотя и «со скрипом»). А те, кто за него голосовал – это также ученые, преподавающие в университетах и пишущие научные работы, и на заседании конгресса они не прислушались к аргументам противников этого треш-решения.
Ибо на самом деле подобные нарративы не являются чем-то новым для западных научных дискуссий.
К сожалению, еще с 2014 года Россия зацементировала в представлении многих политиков и экспертов, что «Крым – это особенная история».
Следовательно, его реинтеграцией можно пожертвовать – в отличие от тогда же оккупированной части Донбасса. И то, что РФ одобрила противоправные решения об аннексии Донбасса и других частично оккупированных областей Украины, не изменило ситуацию для сторонников теории об «особенности» Крыма.
Сегодня Россия активно использует это.
В том числе – с ядерным шантажом. Так сложилось, что тактического ядерного удара по Украине Западная Европа боится гораздо больше, чем сама Украина. Там верят, что «сакральность» Крыма Путину подтолкнет его к применению ядерного оружия.
Этот аргумент от скептиков освобождения Крыма звучит чаще всего, но он не единственный. До сих пор можно услышать о якобы «исторической принадлежности полуострова к России» или упреке о том, что «в 2014 году Крым стремился присоединиться к России».
Интересная деталь по поводу последних «аргументов».
Медийные эксперты, кроме откровенно пророссийских, сейчас в 2023 году пытаются избегать такого объяснения. Но в академических кругах это все еще распространено. От многих ученых вы услышите и мифы об «исторически российском Крыме», и упоминание о якобы «референдуме».
Проблема в том, что украинская аудитория этого не слышит.
До нее, в переводе украинских СМИ, доходят преимущественно комментарии проукраинских исследователей, таких как Тимоти Снайдера. А профессура, придерживающаяся других взглядов, остается для читателя и зрителя незаметной.
Однако западные аудитории и мнения не в меньшей степени слышат и других.
Еще одним аргументом против попыток освобождать Крым является тезис о «нереалистичности» такой военной операции.
Здесь тоже есть интерес: такое объяснение приходилось слышать в дискуссиях на Западе и от «либеральной» российской оппозиции: мол, окей, по международному праву это – территория Украины, но географически и технически операция по освобождению Крыма невозможна. Адепты таких «аргументов», похоже, намеренно представляют освобождение Крыма как максимально кровавое лобовое столкновение двух армий, минуя любые другие, в том числе гибридные сценарии.
А субъективно по многим выступлениям на эту тему неприкрыто читается идея «сохранить лицо Путина» и предупредить полное поражение России.
После полномасштабного вторжения России в 2022 году практически ни у кого не только в Европе, но далеко за ее пределами нет сомнений, кто в этой войне агрессор. Впрочем, к аналогичному четкому ответу об агрессии России в 2014 году это не привело.
Идея о том, что оккупацию Крыма и Донбасса вроде бы обусловили «пророссийские настроения» и «сепаратистские движения» в этих регионах, оказалась достаточно живучей.
Это приходится слышать до сих пор, как в академической среде, так и на экспертных дискуссиях (особенно – за закрытыми дверями, без права кого-то цитировать).
Сторонники такой позиции умаляют роль России, а местных сепаратистов представляют в качестве ключевых актеров конфликта, признавая лишь, что Москва их поддерживала, то есть как максимум вела гибридную войну.
В одной из самых горячих за последнее время дискуссий на эту тему, в которой пришлось участвовать автору этих строк, логика оппонента была такой: если хоть кто-то из граждан Украины воевал против ВСУ то ли в составе «народной милиции», то ли в составе российской армии без опознавательных знаков, это, мол, является гражданским конфликтом. Возражение, что международное право дает другое определение; что наличие коллаборационизма, а тем более насильственной мобилизации на оккупированных территориях не является подтверждением гражданского характера войны – просто не воспринимались.
И можно было бы не учитывать этот и другие подобные случаи, если бы не одно «но».
Моим оппонентом был профильный учёный, признанный в мире науки профессор и преподаватель одного из лучших университетов мира!
Но он отстаивал логику, что все, что было до 2022 года, – это гражданский конфликт. После 2022 года – гражданская война, соединенная с международным вооруженным конфликтом.
Украинская аудитория поклонников такой позиции практически не видит и не слышит. Но они есть, и более того, при их авторстве выходят научные статьи, книги и курсы в университетах.
И у иностранной аудитории возникает вопрос: если войну против Украины вели «сепаратисты» и население «хотело независимости от Украины», то зачем делать приоритетом возвращение контроля Киева над этой территорией?
«Даже если в 2014 году в Крыму и на Донбассе не было пророссийского большинства, то после уже 9 лет оккупации оно там, очевидно, уже есть. Население инфицировано пропагандой. Есть ли смысл тратить ресурсы сначала на то, чтобы освободить эти территории, а потом – чтобы их реинтегрировать? Может, лучше остановиться на возвращении к линии фронта к полномасштабному вторжению?» – этот вопрос сейчас приходится слышать едва ли не на всех закрытых дискуссиях.
В том числе от экспертов и представителей консалтинговых компаний, которые готовят аналитику для западных правительств, топ-компаний или дипломатических представительств. Такой же вопрос не раз приходилось слышать и от парламентариев и дипломатов из стратегически важных для Украины государств-партнеров.
Кто-то из них ищет возможность «не обидеть Путина» и оставить ему хоть что-нибудь. Другие рассуждают исключительно рационально, с точки зрения человеческих и вооруженных ресурсов, необходимых для того, чтобы Украина вернула эти территории, а затем – финансовых и административных, для длительной реинтеграции.
Поэтому Украина должна осознавать: мы до сих пор должны объяснять события 2014 года.
Без понимания этого Запад не осознает наше стремление уволить Украину.
Но есть еще один нарратив, который у нас если и звучит, разве что как шутка – это тезис об «одном народе», то есть о единстве украинцев и россиян. Вместе с ним часто говорят о якобы «расколотой» Украине.
Даже после 24 февраля 2022 и после геноцидальных преступлений российской армии мантра о близости и сходстве народов не исчезла, только адаптировалась.
Обычно она раздается только в закрытых дискуссиях, потому что ее сторонники уже знают: говорить об этом публично имиджево опасно. Так, красноречивой была ситуация на одном из подобных закрытых мероприятий, которое проходило в бесспорно партнерской для Украины Польше под эгидой организации, активно поддерживающей Украину в этой войне. Среди участников был ведущий профессор одного из элитных американских университетов, человек без преувеличения с мировым именем.
Но от этого профессора пришлось услышать и о «Ленине, де-факто создавшем Украину», и о расколе страны на проевропейское запад и пророссийский восток, и об «один народе». Наряду с этим шло обвинение США и НАТО в провоцировании России на агрессию и призыв признать «беспокойство» последней.
Авторов таких тезисов не смущает ни то, что миллионы «пророссийских» по убеждению жителей востока и юга убегали от российской оккупации, ни то, что поддержка вступления в ЕС и НАТО в этих регионах беспрецедентно высока. Иногда в аргументации этого тезиса доходит до обычной спекуляции и лжи. Но часто ученые сами верят в миф, который повторили многократно, и теперь не могут признать свою же системную ошибку.
* * * * *
В заключение нужно подчеркнуть: это объяснение не является поводом для ощущения «измены» по отношению к западной экспертной среде. Но надо понимать реалии и вызовы для Украины, остающиеся в основном незамеченными в украинском информационном пространстве.
С 2022 года поддержка Украины и осуждение России имели в западном мире однозначное преимущество российской версии событий. Однако для победы в войне, для длительной поддержки Украины, для дискуссии о послевоенном урегулировании и архитектуре безопасности в Европе нам критически необходимо смотреть и менее популярные, но все же присутствующие в западной экспертной среде взгляды.
Ведь даже если сегодня некоторые из этих позиций кажутся маргинальными, то с течением времени и с мировыми событиями (например, на фоне избирательной кампании в США) эти голоса могут звучать все громче. Так что Украине нужно быть готовой и действовать на опережение.
Автор: Мария Золкина,
аналитик фонда «Демократические инициативы имени Илька Кучерива»,
для «Европейской правды»