Второе место по объемам военной поддержки Украины и лидерство по продвижению идеи ее вступления в ЕС. Это все – о сегодняшней Германии. В это время сложно поверить, но два года полномасштабной войны коренным образом изменили отношение Берлина к нашему государству.
Но еще более сногсшибательными стали изменения в позиции канцлера Олафа Шольца. Украинцы долгое время (и не без оснований) воспринимали этого политика со скепсисом. Но события последнего месяца, когда именно Шольц сыграл решающую роль в «укротке» венгерского премьера Виктора Орбана, заставляют переоценить отношение к нему, и у многих негатив сменился увлечением лидером немецкого правительства.
Да давайте разберемся, есть ли для этого основания.
Чем руководствовался Шольц? И необратимы ли изменения в Германии? Возможно ли, что власть примет антиукраинская партия «Альтернатива для Германии», рейтинги которой растут?
Обо всем этом мы поговорили с немецким политологом и экспертом Сергеем Сумленным, основателем берлинского Инициативного центра «Европейская устойчивость». Рекомендуем посмотреть наш разговор полностью. А для тех, кто предпочитает чтение, ниже приводим также текстовое изложение основных тезисов разговора.
шембеддед центентщ
Действующий канцлер Германии действительно имеет имидж нерешительного политика. Хотя на самом деле он всегда был человеком, способным решать вопрос – и здесь никаких изменений в его деятельности нет. Просто его стиль в решении вопросов иной, чем многие хотели бы видеть.
Сила Олафа Шольца заключалась в его способности к очень мощной подковерной работе, в хорошем смысле этого слова. Когда непубличные переговоры и уговоры дают результат.
Именно поэтому он стал федеральным канцлером Германии.
И именно это мы увидели 14 декабря в истории с венгерским премьером Виктором Орбаном.
Вы спросите, почему это раньше не работало в пользу Украины?
Дело в том, что Шольц также непублично пытался договориться с Путиным, а с ним подковерные переговоры такого рода не работают. Потому что Путин просто не придерживается договоренностей. Однако из-за того, что у Шольца долгое время были иллюзии или предубеждения по отношению к Путину, он не понимал угроз со стороны России, а потому пытался договориться – и, конечно, безрезультатно.
Но Орбан – это все же не Путин, и здесь талант Шольца сработал.
Да вернемся к способности Олафа Шольца договариваться.
Это его дарование не просто привело его к канцлерству, но и позволяет удерживать коалицию на все сложности. И то, что оно остается безоговорочным лидером правительства Германии, дополнительно это подтверждает. Ведь нынешний рейтинг его партии, социал-демократов – около 15% – это совсем не тот уровень, который позволяет диктовать свою волю другим.
Однако Шольцу это удается, и в Германии, и за рубежом (например во время договоренности с Орбаном, которому не пришло в голову ставить под сомнение лидерство немецкого канцлера).
К слову, дипломатическая победа над Орбаном требовалась и Украине, и Шольцу.
Для него было важно продемонстрировать Германии и Европе, что он остается лидером, что, несмотря на распространенное впечатление, Германия не отстранилась от европейских процессов и сохраняет лидерство в Европе.
Шольц достиг этой цели. Он продемонстрировал, что является мощным политиком, способным привести Орбана в порядок.
И теперь им теперь восхищаются те, кто еще полгода назад просто не уважал его.
В том числе – украинцы.
Возникает вопрос: почему германскому канцлеру все же удалось договориться с Орбаном? Почему пророссийский лидер Венгрии – в отличие от Путина – уступил под давлением?
Потому что, несмотря на все проблемы, Виктор Орбан все равно остается европейским политиком, он — «свой».
Конечно, Орбан является авторитарным лидером и популистом. Он ведет себя так, что его можно назвать политическим врагом. Возможно, его корректно называть даже диктатором, однако он не является диктатором восточного типа.
А соответственно, с ним гораздо проще найти общий язык, потому что он во многом продолжает играть по политическим правилам. Он готовится к выборам и т.д. Поэтому Орбан более прозрачен для Европы, его намерения более понятны.
Кроме того, Венгрия не является страной, представляющей масштабную угрозу Евросоюзу.
Даже политически.
Ибо эта история снова доказала, что когда Орбан один, его блокаду можно преодолеть.
Но если и в других государствах ЕС к власти начнут приходить «Орбаны», если таких «Венгрии» будет пятнадцать — вот это уже будет большой проблемой для Евросоюза. И результаты выборов в Нидерландах или Словакии показали, что мы, к сожалению, медленно двигаемся в этом направлении.
Но пока Орбан один на один – это для ЕС неприятно, но не смертельно. В настоящее время венгерская проблема выглядит как досадный, но рабочий момент.
Германии и немецким элитам объективно выгодно вступление Украины в Европейский Союз.
Во-первых, присоединение Украины увеличивает мощь европейской экономики, ведь это дополнительно 40 миллионов человек. Ваше государство – огромная экономическая, аграрная, индустриальная база, это рынок, который будет помогать ЕС расти.
Немцы хотят быть инвесторами, а значит получать прибыль из того, что украинская экономика будет стремительно расти. Ведь очевидно, что в Украине будут строиться заводы, а значит, их будут строить немцы как ключевые европейские инвесторы. В Украину будут снабжать немецкое оборудование, продукцию машиностроения. Немецкие банки будут среди тех, кто будет кредитовать инвестиции, а крупные немецкие страховщики будут страховать риски.
То есть поддерживать Украину – выгодно.
По схожим причинам в свое время немецкий бизнес активно инвестировал и в Россию, считая ее важным и перспективным рынком и игнорируя риски.
Парадокс состоит в том, что с Россией немецкий бизнес подчас также действовал нерационально. Стереотипное мнение о том, что Россия – большая страна, заставляла многие компании закрывать глаза на политические риски и игнорировать тот факт, что на самом деле мнение о большом российском рынке является в значительной степени мифом. Потому что это бедная страна с малым спросом.
К примеру, товарооборот Германии с Польшей был в три раза больше, чем с Россией, но роль польского рынка в сознании немецких инвесторов была несравнимо меньше.
Сейчас Россия потеряла особое значение для Германии и германского бизнеса.
Вес Украины сейчас растет, но он объективно не занял то место, которое имела РФ.
Этот рост роли Украины начался еще до полномасштабного вторжения.
В последние годы Украина постоянно увеличивает объем экспорта товаров в Германию и это не только сырье, но и обработанная продукция, в том числе пищевая. Если бы не было 2022 года, сейчас мы должны торговать высокотехнологичными товарами во всех отраслях.
Очевидно, что эти тенденции возобновятся после войны. Тем более – после того, как стало окончательно ясно, что Украина рано или поздно станет членом Евросоюза.
Бизнес уже отреагировал на эти перемены.
Раньше Украина не считалась отдельным рынком, а скорее дополнительным рынком в московский офис. Теперь все иначе – Украина считается отдельным рынком, где нужно иметь отдельное представительство, на котором нужно вести отдельную стратегию коммуникации.
Иногда бизнес вынуждает правительство быть проукраинским, а иногда правительство подталкивает бизнес. Но вместе это – как грузовой поезд: если он уехал и набрал скорость, его уже не остановишь.
Конечно, рост рейтингов ультраправой «Альтернативы для Германии» (АдН) беспокоит.
Они имеют 20-25% поддержки, и это очень много. Эта политическая сила стала второй по популярности в Германии.
Зато Левая партия, ранее транслировавшая антиукраинские тезисы, сейчас имеет непроходимые рейтинги на уровне 2-3%. Правда, на руинах этой партии сейчас создается более радикальная левая партия лидерского типа вокруг Сары Вагенкнехт (подробно о ней читайте в статье «Чем грозит новая партия левой подруги Путина в Германии»). Ее рейтинги сейчас неясны, хотя на старте опроса давали очень высокие показатели как для новичка, вплоть до 9%.
Однако шансы на образование антиукраинской коалиции в Германии минимальны.
Лидером рейтингов остается Христианско-демократический союз (бывшая партия Ангелы Меркель. – ЕП). Сейчас ее рейтинг – 32-35%. ХДС помогает то, что она в оппозиции, и поэтому имеет гораздо больше пространства для критики правительства.
Сейчас ХДС является вполне дружественной по отношению к Украине политической силой.
Кроме того, дружественными с Украиной остаются все партии действующей коалиции: социал-демократы, зеленые и либералы.
И ни одна из этих партий не предполагает союз с ультраправой АдН.
Поэтому после выборов 2025 г. АдН останется в оппозиции независимо от своего рейтинга – даже если она покажет свой максимальный результат на уровне 25%.
Вместо этого существует другой риск.
АдН начинает захватывать местные власти. Они уже получили одну должность мэра, а во многих местных парламентах создается ситуация, когда крайне правые могут блокировать или сильно влиять на работу региональных парламентов, потому что большинство без них можно создать только в формате широкой коалиции всех других партий – а это не всегда возможно.
Это приводит к хрупкой ситуации, когда правительство региона становится правительством меньшинства.
Особенно опасно, если после федеральных выборов 2025 г. подобная ситуация сложится на федеральном уровне. Потому что тогда правительство будет нестабильным и ограниченным в своих решениях.
То, как Германия на уровне правительства и парламента продолжит поддержать Украину, зависит от того, как немецкие граждане будут относиться к украинской освободительной войне и украинцам в целом.
В начале полномасштабной войны мы видели полностью поддержку со стороны германского общества.
Конечно, ситуация никогда не может остаться такой, как она была, и есть определенные негативные тенденции, символические шаги. Например, из определенных государственных институтов убрали украинские флаги, висевшие с февраля-марта 2022 года. Или немецкий МИД на страницах в социальных сетях ранее публиковал приветствие на нескольких языках, включая украинский, а теперь его нет, но есть приветствие на русском.
Это неприятно видеть, но я подчеркну, что преувеличивать эти ошибки не стоит. Это совсем не означает изменений в отношении Украины со стороны правительства.
А со стороны германских граждан поддержка тем более сохраняется!
Мы это видим за сохранением уровня донатов от немцев в поддержку Украины и ВСУ.
Что касается отношения к украинским беженцам и беженкам, то здесь я тоже не вижу негативных тенденций, хотя российские аккаунты и пытаются разгонять такое мнение.
В то же время я вижу большую опасность в другом.
Немецкие города нередко заинтересованы в том, чтобы эти беженцы остались в Германии и не вернулись в Украину после войны.
Ведь многие немецкие общины имеют дефицит молодых людей. А украинские беженцы, да еще приехавшие с детьми – это несколько десятилетий рабочей силы, причем достаточно квалифицированной.
Украинцам в Германии дали очень широкие права, гораздо более широкие, чем беженцам из арабских стран. Они сразу получали право на работу и на создание даже собственного бизнеса. И немцы видят, что эти люди работают, что эти люди интегрируются, и что эти люди – это ресурс.
И это для Украины, которой нужны люди для послевоенного восстановления, опасно. И у этой проблемы нет простого решения.
Разговаривал Сергей Сидоренко,
редактор «Европейской правды»