Вызовы конфискации: что поможет Украине добиться передачи российских активов

В последние недели представители украинской власти, включая президента Владимира Зеленского, регулярно говорят о перспективах конфискации российских активов за рубежом и призывают союзников к принятию таких решений.

«Элитам и руководству России безразлично к человеческим жизням, но больше всего не безразлично к деньгам. Потеря активов будет для них самой болезненной. Они ощутят настоящую силу международного сообщества и увидят, что мир сильнее террора»,– отметил Зеленский в одном из недавних постов в социальной сети Twitter (Х).

Последние сообщения из Соединенных Штатов тоже свидетельствуют, что там складывается консенсус Белого дома и Капитолия из необходимости принятия решения о конфискации активов РФ в интересах Украины, а именно это решение рассматривается политиками как одна из составляющих стратегии победы Украины.

Судя по всему, конфискация российских активов (в основном речь идет о $300 млрд резервов Центрального банка РФ) становится главной политической целью/надеждой/планом на 2024 год в противостоянии с Россией.

Эмоционально в этом смысле мы возвращаемся в май-июнь 2022 года, когда конфискация казалась вопросом недель или месяцев и о столь быстрой перспективе говорили как члены Кабмина, так и парламентарии.

Сейчас эта перспектива точно стала более реалистичной, однако не проще.

Юридические механизмы, которые могут быть применены, а именно контрмеры согласно международному праву, более или менее очевидны: на идее их применения основывается американский законопроект о конфискации активов РФ REPO и именно их предлагает применить группа известных юристов-международников во главе с Дапо Аканде и Филиппом Сэндсом в пока непубличном меморандуме.

Однако не стоит считать, что политически и бюрократически ситуация однозначно понятна и предсказуема.

Первая проблема состоит в лидерстве в процессе конфискации. В то время как в Брюсселе ожидают этого от США, представители Штатов указывают на ЕС как на крупнейшего распорядителя замороженных российских активов.

Причина этого общая – все опасаются афтершоков для собственных валют и экономик в результате этого решения.

Обсуждение этих последствий привело к интересной заочной дискуссии двух лауреатов Нобелевской премии по экономике. Если лауреат 2003 года Джозеф Стиглиц публично поддержал конфискацию российских активов, то лауреат 2013 года Роберт Шиллер предостерегает от такого шага именно из-за возможных глобальных экономических последствий.

Однако эти дискуссии не только теоретичны.

Европейский центральный банк в ЕС является главным институциональным оппонентом как конфискации российских активов, так и более мягких сценариев работы с ними – передачи Украине доходов от них или их налогообложения.

Причины – не только юридические, о которых говорила министерша финансов США Джанет Йеллен, но и экономические: опасения оттока капиталов и подрыва статуса евро и доллара как резервных валют.

Во-вторых, следует иметь в виду и политический контекст избирательного 2024 года.

В Конгрессе США опасаются одобрять законопроект REPO, чтобы потенциально не давать дополнительных полномочий Дональду Трампу в случае его избрания президентом. Евросоюз тоже ожидают сложные выборы в Европарламент, председательство Венгрии в ЕС и, потенциально, ее премьер-министра Виктора Орбана в Европейском совете.

Политическая неопределенность приводит к опасениям в принятии решений и может повлечь их отложение во времени.

И третьей проблемой является то, что в качестве базового сценария для возмещения Украине рассматривается не конфискация, а добровольная выплата репараций со стороны РФ.

«Мы подтверждаем, что согласно нашим соответствующим правовым системам, суверенные активы России в нашей юрисдикции будут оставаться неподвижными, пока Россия не заплатит за ущерб, который она нанесла Украине», — говорится в Вильнюсской декларации «Группы семи». Этот же тезис постоянно повторяется в заявлениях и декларациях по судьбе российских активов.

Хотя мы все понимаем, что такая перспектива нереальна, но это означает, что решение о конфискации, вероятнее всего, будет принято нашими союзниками только после окончательного отказа РФ от добровольного возмещения. А этот отказ должен быть зафиксирован в ходе политического урегулирования, если бы и в каком формате оно не началось бы.

Однако даже самого политического решения – когда и как оно не было принято – может оказаться недостаточно.

Кроме политического решения о конфискации активов критическим является и следующий этап: исполнение решения о конфискации. Оно не будет автоматическим и быстрым, даже если решение будет принято.

И это можно проследить на примере уже анонсированных активов, которые должны были быть переданы Украине.

К примеру, в прошлом году канадский премьер Джастин Трюдо пообещал передать Украине самолет Ан-124 российской авиакомпании «Волга-Днепр» из аэропорта «Торонто-Пирсон». Однако самолет до сих пор не конфискован, а формальная причина – что министерша иностранных дел Канады Мелани Жоли так и не обратилась в Верховный суд провинции Онтарио по поводу передачи права собственности на самолет правительства.

В то же время недавно «Волга-Днепр» обжаловала санкции канадского правительства в Федеральном суде Канады. И одно из оснований – отсутствие реакции правительства на письмо авиакомпании о снятии санкций.

Другим, более успешным примером является передача Украине $5,4 млн, конфискованных США у российского олигарха Константина Малофеева. Пока это единственный прецедент, и о разных этапах передачи этих миллионов периодически сообщают украинские медиа как о разных решениях правительства США, хотя на самом деле речь идет о решении в рамках одной длительной процедуры.

И считать, что формальные процедуры конфискации и передачи Украине активов ЦБ РФ будут более простыми, очень оптимистично. Брюссельская и вашингтонская бюрократии имеют достаточно опыта в усложнении выполнения уже принятых решений.

При этом шансы, что российские активы все-таки будут конфискованы, действительно очень высокие – однако так же должно быть и понимание, что это в лучшем случае среднесрочная перспектива, а передача Украине или использование в наших интересах может занять еще больше времени.

И к моменту, когда решение будет «на столе», нам однозначно нужно подойти, имея план действий по следующим шагам.

Как уже не раз было в ходе этой войны, проблемой для украинского общества могут стать высокие ожидания относительно скорости процесса и низкие – относительно его сложности и необходимых шагов.

В недавнем интервью Ярослав Грицак говорил, что вместо «Манифеста устойчивого мира» следует готовить «Манифест устоявшейся войны». В случае с конфискацией российских активов и последующим их использованием для возмещения Украине тоже стоит задуматься над планом, который давал бы реальное понимание, что следует делать и чего ожидать.

Если бы попытаться спроектировать такой манифест для темы конфискации российских активов, то прежде всего в нем должно быть декларирование и отстаивание безальтернативности конфискации замороженных российских активов и построение стратегии, где бы решения по этому поводу были окончательными.

В этом контексте важно четко определить цели такой конфискации.

Если ранее речь шла о возмещении ущерба от агрессии РФ, то сейчас речь идет и о финансировании текущих экономических и военных потребностей. Это позволит как выстраивать последовательную публичную и дипломатическую коммуникацию, так и более эффективно планировать использование конфискованных активов в интересах Украины.

И важно сосредоточиться не только на решении о конфискации активов, но и на плане дальнейших действий и шагов по их использованию и передаче Украине. Это позволит существенно сэкономить время на следующих стадиях, которые будут неизбежно потребовать времени на прохождение формальных процедур и преодоления барьеров, вроде тех, которые сейчас создают трамписты в Конгрессе США или Орбан в ЕС.

В этом процессе важно продолжать работу по созданию международного компенсационного механизма, в рамках которого будет осуществляться возмещение ущерба от агрессии и который может стать институциональной платформой для использования конфискованных активов.

А во избежание разочарований и плохих сюрпризов важно планировать использование этих активов в средне- и долгосрочной перспективе в качестве реалистичных сроков. Это позволит избежать и кризисов в отношениях с союзниками по поводу недостаточно быстрых темпов принятия решений.

Эти шаги представляют собой лишь общие фрагменты очень сложного и кропотливого процесса. Но будет большой ошибкой предполагать, что он будет простым и быстрым или что его цели могут быть достигнуты одним лишь повторением на всех международных мероприятиях мантры о необходимости конфискации российских активов.

Перефразируя известное выражение Черчилля о «поте, крови и слезах», следует признать, что

процесс конфискации российских активов будет сложным, трудным и долгим.

Но при этом – неизбежно успешным.

Автор: Иван Городисский,

кандидат юридических наук, директор Центра Днестрянского

 

Источник