В последний день января 2024 г. Украина получила решение по существу по первому делу против России в Международном суде ООН. Оно вызвало полярные оценки, но юристы-международники, вовлеченные в ведение этого дела, настаивают, что это победа.
«Европейская правда» публикует общую их общую статью, которая это объясняет, аргументирует, почему это событие важно, и рассказывает, как Украина получили это решение Суда.
* * * * *
31 января 2024 г. Международный суд ООН огласил решение по делу «Украина против Российской Федерации» относительно применения и толкования Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма и Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.
Мы называем это дело – «Большое дело».
И из-за того, что она возбуждена по двум конвенциям (а не по одному, как несколько других дел против РФ), и учитывая количество привлеченных людей, объем документов и доказательств, поданных в Суд, и еще больший объем информации, собранной в ходе работы.
Великое дело достигло своего апогея.
Суд установил нарушения России по обеим Конвенциям. В качестве приятного бонуса – Суд установил, что Россия нарушила обязательный для выполнения приказ о применении временных мер.
Россия – нарушитель международного права. Теперь официально.
Можно долго дебатировать об объеме удовлетворенных и отклоненных претензий Украины. Оставим это ученым. Отметим лишь, что в юриспруденции часто применяется так называемый метод кухонной мойки, куда ты составляешь все аргументы в надежде, что хоть один из них сработает и обеспечит достижение успеха.
Мы не могли проиграть Большое дело. Как и Россия. По многим, прежде всего, политическим причинам, и широкомасштабное вторжение подняло ставки по этому делу до максимума.
И мы победили. По каждой из конвенций установлены нарушения со стороны России.
Потому это решение уже вошло в историю.
Решения этого Суда обычно можно читать много раз, и каждый раз находить новые акценты – особенно когда речь идет о таких комплексных спорах, как наше Великое дело. Однако вы не прочтете там о том, что сделала Украина, чтобы достичь этого этапа. А также в нем не будет объяснений, почему мы надеемся, что провозглашение решения не отправит Большое дело пылиться в архив истории.
Этот текст дает ответы на эти вопросы. Обо всем этом – по очереди.
Большое дело началось в 2014 году на фоне – как мы тогда считали – самых темных времен в нашей истории, когда Россия оккупировала Крым и начала вторжение в Донбасс. Перед каждым из нас стоит очевидный вопрос: что ты, как государственный служащий, можешь сделать на своем месте для противодействия России? Ответ был очевиден: действия России являются нарушением международного права.
Следовательно, Россию как государство нужно привлечь к ответственности.
Здесь следует дополнительно подчеркнуть: действия должностных лиц России также несомненно преступны. Россия не делает ключевых шагов без личного согласия Путина. Именно он отдает команды министру обороны, который поручает руководителю генерального штаба спланировать и провести военную операцию.
Но в феврале-марте 2014 года фокус был на ответственности России как государства за преступные решения Путина и его ближайших приспешников.
В интернациональном праве, в отличие от государственных правовых систем, отсутствует иерархия судов. Нет международного суда первой, апелляционной или кассационной инстанции.
Есть ряд специализированных международных судов (как, например, Международный трибунал по морскому праву), а также универсальный Международный суд ООН, созданный вместе с самой ООН для разрешения споров между государствами-членами.
Впрочем, разрешение межгосударственных споров имеет важное отличие от национальных судебных процессов.
Если упрощенно, то в случае спора между гражданами над ними всегда есть государство с правоохранительными органами и судами, которые при необходимости принуждают к исполнению действующих в этом государстве законов и наказывают нарушителей. Между тем международные отношения обычно не предполагают существование «сверхдержавы», будь то мирового полицейского, да и с судами не все так просто. Например, чтобы Международный суд ООН принялся за спор между двумя государствами, недостаточно, чтобы они были членами ООН. Необходимо также, чтобы государство-ответчик дало согласие на разрешение этим Судом споров, возникающих у него с другими государствами. Ни СССР (и впоследствии Россия), ни Украина такое согласие не давали.
Тем не менее, Международный суд ООН оказался наиболее подходящей площадкой для привлечения РФ к ответственности.
Это вместе с чрезвычайно высокой репутацией Суда сделало выбор площадки очевидным. И оставалось найти путь подать жалобу в этот Суд.
В многосторонних международных договорах, разрабатываемых и принимаемых в рамках международных организаций (в первую очередь в рамках самой ООН), часто есть положения о разрешении споров в ТС ООН.
Мы проверили договоры, стороной которых является Россия, и обнаружили два кластера таких документов, при ратификации которых Россия не отказалась от юрисдикции Суда ООН: это антитеррористические конвенции и конвенции о защите прав человека (многим из них Москва присоединялась в начале 2000-х годов, когда у России был тренд на имитацию нормальности государства).
Под парадигму поведения России в Крыму и на Донбассе наиболее подходили Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма 1999 года и Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1965 года.
Это обусловило выбор инструментов преследования РФ.
Украина заявила, что Россия финансирует террористическую деятельность на востоке Украины, а в Крыму осуществляет систематическую политику дискриминации этнических украинцев и крымских татар.
Впрочем, с тех пор многое изменилось.
Одной из задач, которую по состоянию на 2014-2015 годы мы должны были решить иском в Суд, было доказать что «ни там есть», ведь Россия с каждого утюга рассказывала об «их там нет», о «волеизъявлении народа Крыма», «апалченцев» и их восстание против кровавой киевской хунты. Да, с 2022 года обстоятельства (а следовательно и задачи) стали коренным образом иными. А это уже был фактически завершающий этап Великого дела.
К тому времени в истории Украины было только одно дело, рассматриваемое Международным судом ООН – спор с Румынией о разграничении моря и континентального шельфа в Черном море, который попал в Суд с согласия обеих стран.
Однако в истории с Россией подобное «мирное» обращение в суд с согласия обеих сторон было невозможным. Это стало понятно еще с начала оккупации Крыма, сопровождавшейся похищениями, смертями и преследованиями, а тем более после того, как вооруженные банды начали проникать в города на востоке Украины.
Большое дело должно быть делом военного времени, когда ты заранее знаешь, что государство-ответчик не заинтересовано в разрешении спора и будет пытаться разрушить каждый твой шаг на пути к восстановлению справедливости.
Именно так все и происходило.
Именно поэтому мы вынуждены были выполнить все длительные формальности, предусмотренные этими договорами.
К примеру, мы были обязаны разрешить спор путем переговоров. Около полугода ушло на то, чтобы впервые встретиться тет-а-тет с представителями РФ и услышать от них порцию пропаганды о «народе Крыма», «народах Донбасса» и «киевском режиме». Надежд на успех таких переговоров не было, но мы должны были пройти и через этот ад.
Всего в течение 2014-2016 годов МИД послал России более 80 дипломатических нот, мы провели семь раундов переговоров только для того, чтобы убедиться (и убедить Суд), что Россия не намерена разрешать спор путем переговоров.
16 января 2017 года мы прошли точку невозврата.
Украина наконец-то подала в ТС ООН иск по двум конвенциям.
Процедура рассмотрения дела предусматривает два этапа: сначала Суд должен подтвердить свою юрисдикцию (право рассматривать спор), и только если мы выигрываем этот этап, то начинается рассмотрение дела по существу.
Если же нет – дело закрывают, а Россия открывает шампанское и выписывает повышенные гонорары адвокатам.
На этом первом этапе Суд рассматривает ряд вопросов, включая, исчерпали ли мы досудебные средства разрешения спора (не было бы двух лет переписки и унизительных переговоров – получили бы отказ).
8 ноября 2019 Украина «выиграла юрисдикцию», то есть успешно прошла первый этап. Только тогда началось рассмотрение дела по существу, цель которого – заставить Россию отвечать за свои противоправные деяния.
Впрочем, первую победу мы одержали еще в самом начале рассмотрения, 19 апреля 2017 года, когда Суд удовлетворил наше ходатайство о применении временных мер – то есть издал приказ, где обязал стороны (а по сути Россию, которая контролировала оккупированные Крым и ОРДЛО) предотвратить ухудшение ситуации.
Для нас этот промежуточный этап позволил впервые представить свое дело судьям, оценить восприятие наших аргументов. А еще эти первые слушания были нужны для того, чтобы увидеть, появится ли Россия в Суде ООН.
В то время это было главной интригой.
Хотя на самом деле весь наш иск был сплошной интригой, потому что Суд ООН никогда не рассматривал ничего подобного.
Украина стала первым в истории государством, использовавшим Международную конвенцию о борьбе с финансированием терроризма для иска против другого государства. Поэтому не было ясно, готов ли Суд рассматривать такие дела в принципе.
Да и обвинение ядерного государства в финансировании терроризма – это очень серьезно.
Особенно когда само это государство заявляет, что «их там нет».
Что касается Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, то к нам ее использовала для иска только Грузия в 2008 году, а также против России. Тогда грузинская сторона имела успех – решение Суда ООН относительно временных мер – а затем получила поражение, потому что Суд отказал им в юрисдикции. Россия тогда одержала победу.
Опыт Грузии для нас был определенным маяком, мы уже понимали, что нужно учитывать.
И хотя мы были не первыми, кто заставил Россию предстать перед Судом, но первыми прошли весь процесс до конца, заставив РФ придумывать оправдания за свои поступки.
Производство в Суде ООН происходит преимущественно в письменной форме.
Каждая из сторон спора поочередно представляет по два фундаментальных письменных документа, в которых излагает свою позицию и приводит доказательства. Они называются меморандум (memorial), контрмеморандум (counter-memorial), ответ (reply) и реплика (rejoinder).
12 июня 2018 года мы подали свой меморандум – документ на тысячи страниц с более чем 20 приложениями. Доказательства нет смысла измерять страницами, они измеряются томами или ящиками. Только печать этих документов отняла у нас несколько дней, а для доставки меморандума в Суд мы заказали микроавтобус.
Столь масштабный массив доказательств по Великому делу даже спровоцировал Суд внести изменения в собственные правила, установив в дальнейшем ограничения в 750 листов в дополнение к основным документам.
Суть нарушений России по Конвенции о борьбе с финансированием терроризма сводилась к тому, что Россия ничего не предпринимала, чтобы предотвратить передачу активов так называемым «ДНР» и «ЛНР», которые совершали действия, направленные на принуждение Правительства Украины к изменению конституционного строя в нашем государстве.
В рамках Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, мы заявляли, что Россия осуществляет кампанию по культурному уничтожению этнических украинцев и крымских татар в оккупированном Крыму.
9 августа 2021 года, после беспрецедентного продления сроков представления, РФ подала Контрмеморандум по сути дела, где сконцентрировалась на непринадлежности доказательств Украины, а также на встречных обвинениях, мол, Украина сама совершила много деяний, которые в России считают «террористическими».
То есть в Москве избрали аргумент «сам дурак». Международным правом такой подход не запрещен. А других аргументов у России после ее поражения на этапе юрисдикции просто не осталось.
Для подачи ответа на Контрмеморандум Суд установил срок до 8 апреля 2022 года.
Но ему предшествовало 24 февраля 2022 года.
Нельзя говорить, что полномасштабное вторжение России, то есть государства-ответчика, сломало планы работы, поэтому Украина с разрешения Суда подала ответ с задержкой всего на три недели.
Впрочем, тогда же произошло еще одно изменение. В начале процесса Россию в Суде представляли мировые имена в международном праве, но в марте 2022 года вся международная юридическая команда, а также часть российской юридической команды заявили о прекращении сотрудничества с правительством РФ и о том, что больше не будут представлять интересы Москвы по этому делу.
Поэтому теперь Россия заполнила свою юридическую команду профессорами международного права из Китая и Ирана, разбавила зрителями Первого канала с российскими паспортами и, наконец, 10 марта 2023 года подала Реплику – последний письменный документ по сути дела.
6-18 июня 2023 года состоялись устные слушания по сути дела, где Суд услышал раунд концентрированной роспропаганды о «киевском режиме», «танках, выкопанных в шахтах Донбасса» и другой откровенный пропагандистский мусор, только теперь с китайским и иранским акцентами.
«Европейская правда» очень подробно и интересно рассказывала об этом театре абсурда в статье «Право на теракты во время войны».
Суд стерпел.
А 31 января 2024 объявил решение, которое стало победой Украины. И не последним.
Дальше Великое дело продолжит жить своей жизнью. Ведь факт установления Судом нарушения Россией международного права – это уже самодостаточный результат и огромный успех, он запускает и другие процессы.
Политический и репутационный эффект от признания России спонсором терроризма станет очередным, а возможно, и тысячным порезом на международной легитимности режима Путина, особенно для тех государств, кто еще не стал на нашу сторону, потому что пока не ощутил влияние российской войны на свою безопасность (например, через географическую удаленность)
И, наконец, важно, что каждая победа на дипломатическом фронте вдохновляет украинцев и прежде всего Силы обороны Украины. Так же, как их победы вдохновляют дипломатов работать еще более упорно, превращать очередное «невозможно» в «мы были первые, кто это сделал».
Поэтому работа будет продолжаться.
P.S. Практически невозможно перечислить каждого, кто внес вклад в это дело. Самое главное, что, несмотря на все сложности, с 2014 года до сих пор сработали институции нашего государства: Офис Президента Украины, Кабинет Министров Украины, Офис Генерального прокурора, Служба безопасности Украины, Министерство юстиции Украины, Министерство обороны Украины, Главное управление разведки Министерства обороны Украины, Министерство внутренних дел, Министерство образования Украины, Меджлис крымскотатарского народа, Представительство Президента Украины в Автономной Республике Крым, Православная церковь Украины Извините, если кого-то не указали. Это была невероятная синергия!
Авторы:
Антон Кориневич, агент Украины, посол по особым поручениям МИД
Оксана Золотарева, соагент Украины, директор Департамента международного права МИД
Андрей Пасечник, советник посольства Украины в США