Северная Ирландия — страна, входящая в состав Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, вышла из продолжавшегося два года политического кризиса. И, вероятно, сразу попала в новую.
Последний политический кризис завершился назначением правительства.
Но руководящий состав этого правительства оказался очень необычным.
Впервые с начала существования Северной Ирландии как таковой — то есть с 1921 года — ее первым министром стал представитель националистической партии «Шинн Фейн», конечная цель которой — воссоединение острова Ирландия в составе одного государства.
Собственно, в одном из первых интервью в должности формального «номера один» в Северной Ирландии лидер «Шинн Фейн» Мишель О’Нил прямо заявила, что считает реальным референдум о вхождении в Республику Ирландия в течение десятилетия.
«Столько всего меняется: все старые нормы, природа этой страны, тот факт, что националист-республиканец не должен стать первым министром»,
считает она.
Действительно ли последний двухлетний политический кризис в Северной Ирландии стал точкой невозврата для изменения статуса этой страны?
А главное, есть ли у основания ожидания референдума о воссоединении Ирландии?
Чтобы понять суть политического кризиса, придется заглянуть в историю. После кровавой гражданской войны — периода, не просто так вошедшего в историю как «Лихолетие», — политическая жизнь Северной Ирландии руководствовалась принципом максимального компромисса и сбалансированности между двумя основными группами.
Первая — протестанты-юнионисты или сторонники сближения с Великобританией.
Вторая – католики-республиканцы, или националисты, то есть сторонники воссоединения острова Ирландия в единое государство.
В североирландском правительстве юнионисты и республиканцы обязательно имеют максимально равное представительство.
Блок, который больше всего депутатов в местном законодательном органе (Ассамблее), избирает главу правительства — первого министра, но у него обязательно есть заместитель с формально такими же полномочиями.
Тем не менее первый министр Северной Ирландии — это все же не «заместитель первого министра», и политический вес здесь играет немалую роль. И именно этот пост лежит в основе последнего политического кризиса в стране.
Выход Соединенного Королевства из Европейского Союза стал для Северной Ирландии проблемой. Ведь когда британцы и ирландцы находились в составе ЕС, между двумя государствами фактически не существовало границ. Это стало важным фактором для примирения между юнионистами и республиканцами после «Лихолетия».
После Brexit проблема границы Северной Ирландии возникла снова. Если юнионистов устраивали любые шаги, направленные на сближение с Лондоном (в том числе и «жесткий» Brexit), то республиканцы настаивали на дальнейшем пребывании в общем рынке и таможенной зоне с Евросоюзом, чтобы избежать каких-либо теоретических препятствий при пересечении границы с Ирландией. .
Лондон и Брюссель сначала согласовали компромисс, оформленный в отдельном соглашении — Североирландском протоколе: на Северную Ирландию будут и дальше распространяться нормы ЕС, но ситуация изменится после «переходного периода», когда будут введены определенные механизмы для максимально упрощенного движения товаров через обе границы — с Великобританией (внутренний) и с Ирландией (внешний).
Прошло время, ЕС и Британия продолжали вести переговоры об изменении Североирландского протокола, компромиссные механизмы так и не появились, а юнионисты все больше возмущались ситуацией.
Ведь Северная Ирландия продолжала входить в таможенный союз ЕС (хотя налоги собирали британцы) и соблюдать подавляющее большинство регуляций ЕС (и да, это приводило к трудностям в пересечении «внутренней границы»).
В феврале 2022-го ушел в отставку первый министр Северной Ирландии от Демократической юнионистской партии (ДЮП) Пол Гиван. Это была попытка юнионистов давить на Лондон, чтобы тот в переговорах с ЕС настаивал на лучших условиях торговли из-за «внутренней границы».
А без согласия ДЮП, соответственно, не могло функционировать правительство Северной Ирландии.
Как следствие, следующие два года страна жила в условиях политического кризиса: правительства нет, работа Ассамблеи через ту же ДЮП парализована, поэтому деньги поступали только за счет прямых дотаций из Лондона.
Добились ли своего юнионисты? Если коротко, то нет.
Через несколько месяцев после их демарша в Северной Ирландии состоялись местные выборы, где большинство получило — впервые за всю историю существования региона — националистическую «Шинн Фейн», а не ДЮП. Но без согласия последней правительство и Ассамблея продолжали находиться в параличе.
В конце концов, в феврале 2023 года Британия и Евросоюз заключили обновленную версию Североирландского протокола — Виндзорскую рамочную договоренность, которая частично удовлетворяла требованиям юнионистов и при этом сохраняла прозрачную границу на острове Ирландия. Но и это ДЮП отвергла — условия ее не удовлетворяли.
Правительство в Лондоне, имеющего отдельного министра по вопросам Северной Ирландии, неоднократно вело переговоры с юнионистами и республиканцами, предлагало очередные компромиссы, даже угрожал выборами — и ситуация не менялась.
Что же произошло за последние недели?
Перманентный кризис начал настолько усугублять положение северных ирландцев, что те в январе устроили масштабную забастовку с требованием сформировать правительство и разморозить Ассамблею. К забастовке присоединились более 170 тысяч человек, или пятая часть всей рабочей силы Северной Ирландии, требовавшая наконец-то воплотить давно обещанное повышение зарплат.
В таких условиях Демократическая юнионистская партия, которая отказывалась возвращаться в Стормонт и блокировала выделение дополнительных средств для своих же избирателей, явно находилась в проигрышной позиции.
Наконец, некоторые дополнительные уступки со стороны Лондона убедили руководство ДЮП вернуться за стол переговоров с республиканцами-националистами и разблокировать работу Ассамблеи и правительства.
Обещание правительства Британии изложено в документе под красноречивым названием «Защита союза». Кроме дополнительных дотаций Северной Ирландии, она содержит несколько важных положений с гарантиями беспрепятственной торговли через «внутреннюю границу» Соединенного Королевства.
Во-первых, будет отменена практика контрольных проверок товаров, следующих из Великобритании в Северную Ирландию без дальнейшего экспорта.
Во-вторых, будет создан специальный орган для решения проблем в торговле в рамках Соединенного Королевства, в частности, ситуаций, когда определенные британские товары недоступны для заказа в Северной Ирландии.
В конце концов правительство Британии обязуется проверять потенциальное влияние новых законов на ситуацию с торговлей в Северной Ирландии.
Хотя сейчас британские стандарты не слишком отличаются от европейских, в будущем отличий очевидно станет больше.
На прошлой неделе, как только стало известно о согласии Демократической юнионистской партии на компромисс, его одобрил британский парламент.
А в субботу, 3 февраля — ровно через два года с начала политического кризиса — он завершился назначением нового первого министерша Северной Ирландии. Ею, как уже отмечалось, впервые за 102-летнее существование страны стала представительница республиканцев-националистов, лидер «Шинн Фейн» Мишель О’Нил.
Важный нюанс: националистические взгляды «Шинн Фейн» касаются, прежде всего, именно воссоединения острова Ирландия в пределах одного государства, а не, например, политики относительно мигрантов или экономики (здесь партия стоит даже на левых позициях).
И такая позиция имеет значительную популярность не только в Северной Ирландии.
В Ирландии та же «Шинн Фейн», которая на последних парламентских выборах 2020 года лидировала, и не попала в коалиционное правительство трех партий, с заметным отрывом лидирует в соцопросах.
Следующие выборы, к слову, должны пройти в начале 2025-го. И лидер ирландского «Шинн Фейн» уже объявила, что в случае победы хочет активнее поднять вопрос воссоединения острова в составе одного государства.
Важный момент: «базовые параметры» североирландского вопроса существенно отличаются, например, от ситуации в Шотландии, где проведение референдума о независимости, по крайней мере, юридически находится в исключительной компетенции Лондона.
В то же время нынешний статус Северной Ирландии регулирует Страстнопятничное соглашение 1998 года, в котором прямо предусмотрена возможность референдума об изменении статуса страны, если есть данные, указывающие на изменение там общественных настроений (правда, это соглашение не определяет, по каким признакам можно утверждать о » смену общественных настроений»).
Возникает резонный вопрос: разве такими изменениями не соцопросы, свидетельствующие о преобладании сторонников воссоединения? Или победа партий-сторонников этого курса и избрание их представительницы первой министершей?
Поэтому сценарий «воссоединения Ирландии» уже не кажется таким невыполнимым.
Конечно же, нельзя забывать и о другой опции, которая может в одиночку решить претензии и юнионистов, и республиканцев — возвращения Соединенного Королевства в ЕС.
В конце концов большинство британцев уже скептически относятся к самой идее Brexit.
Но пока на политическом уровне возвращение Британии в ЕС менее маловероятно, невольная заложница Brexit Северная Ирландия и дальше будет искать пути избежания политического кризиса.
Автор: Олег Павлюк,
журналист «Европейской правды»