До досрочных парламентских выборов в Великобритании осталось менее двух недель, и кажется, что рисковая ставка премьера и лидера консерваторов Риши Сунака не сработала.
И хотя ожидаемая победа Лейбористской партии и приход Кира Стармера на должность британского премьер-министра не несет угроз Украине, одновременно консерваторы создали еще одну проблему – и себе, и другим странам, включая Украину.
Эта проблема – резкий рост рейтингов ультраправой, евроскептической и популистской партии Reform UK.
Дошло до того, что на прошлой неделе эта политсила впервые перегнала Консервативную партию в общенациональных опросах.
Реклама:
Так, в Британии действует мажоритарная избирательная система, предпочитающая крупные партии с мощными региональными центрами. И миллионы голосов за Reform UK не обязательно конвертируются в десятки мест в Палате общин – скорее наоборот: один из последних опросов дает ей пять мандатов.
Но здесь весит не столько результат, сколько символическое поражение консерваторов. Если одна из двух больших партий проигрывает недавнему политическому проекту, это не может не повлиять на поддержку со стороны доноров и электората. К тому же, в рядах тори уже не первый месяц тлеет конфликт между умеренными и ультраправыми – и последние уже начали присматриваться к Reform UK.
Поэтому следует подробнее разобраться в феномене этой партии и ее лидере Найджели Фараджи, которого даже вылитые на голову милкшейки не останавливают от цели «взорвать тори изнутри».
А вместе с тем – выяснить, какие риски для Украины несет их усиление.
Ветераны евроскептицизма
За почти полвека пребывания в Европейском Союзе Британия стала свидетелем не одного проекта, пытавшегося играть на евроскептических сантиментах избирателей. Консервативная партия, конечно, тоже играла на этом поле, в ее рядах существовали сторонники того, что мы теперь называем Brexit – и все же в предвыборной программе он не упоминался.
Первой партией, достигшей электорального успеха именно из-за поддержки выхода Британии из Европейского Союза, стала Партия независимости Соединенного Королевства (UKIP).
Свое восхождение в британскую политику UKIP начала так: на выборах в парламент в 1997 году получила около 1% голосов, двумя годами позже – получила три места в Европарламенте.
Впоследствии евроскептики начали постепенно наращивать популярность: на фоне финансового кризиса 2008-2009 годов они получили 13 евромандатов, а в 2014-м — вышли на первое место на евровыборах и получили 24 членов Европарламента.
Тогда впервые в новейшей истории Британии первое место на национальных выборах заняли не консерваторы и не лейбористы.
Может показаться ироничным, что партия, выступающая за выход из ЕС, принимает участие в выборах в Европарламент и даже побеждает. Но на самом деле это обычный расчет: представительство в этом органе было едва ли не ключевым источником его финансирования.
Хотя и в национальной политике UKIP также была далеко не последней партией: хотя специфика британской избирательной системы нивелирует общенациональную поддержку в пользу голосов за конкретных кандидатов, в том же 2014 евроскептики получили себе первого депутата в Палате общин на довыборах.
Годом позже, на парламентских выборах, UKIP снова получит одного депутата. Но опять-таки за нее отдали голоса четыре миллиона британцев – или 13% всего электората. К тому же, на местных и региональных выборах евроскептики имели ограниченные, но успехи: им даже удалось получить несколько мандатов в парламенте Уэльса.
Падение UKIP было столь же стремительным, как и взлет.
Кульминацией стал, конечно, референдум о выходе Британии из ЕС в 2016 году, где партия ассоциировала себя с одной из ведущих инициатив в поддержку Brexit – Leave.EU.
Но после референдума над UKIP нависли два вопроса: если Brexit таки случился, что будет в основе идеологии партии, и откуда брать деньги, когда уже не получится избираться в Европарламент?
Повестку дня Brexit постепенно взяла на себя Консервативная партия, которая была у власти и, собственно, отвечала за ее воплощение.
В рядах евроскептиков началась стремительная смена руководителей, некоторые из которых не продержались в должности и месяце. В конце концов UKIP в определенный момент, отчаянно пытаясь завоевать хоть какую-то электоральную нишу, превратилась в крайний правый антииммигрантский и антиисламский проект.
А окончательного гвоздя в гроб партии забил ее бывший лидер Найджел Фарадж, основав в конце 2018 «Партию Brexit» (предшественницу Reform UK).
Партия как собственность
Политические силы типа UKIP и «Партии Brexit» в политологии называют «партиями одного вопроса»: их программа сосредотачивается только на одной теме, которая в определенный момент времени резонирует с избирателями. Но так же справедливо назвать их «партиями одного человека», и этим человеком будет не кто иной, как 60-летний Найджел Фарадж.
Фарадж во многом протестировал на себе технологию, которую затем продемонстрирует Дональд Трамп на выборах в США.
Он выходец из богатой семьи сторонников Консервативной партии, учился в частной школе, но бросил университет для работы на Лондонской бирже. Хотя Фарадж и присоединился к консерваторам, на выборах он поддерживал более евроскептических «Зеленых», а с момента основания UKIP перешел к ней.
Найджел Фарадж в конце концов возглавил партию в 2006 году и с небольшим перерывом находился на этом посту десятилетия. Тогдашняя популярность UKIP – во многом результат его усилий.
Фарадж пытался отойти от имиджа «партии одного вопроса» и делал упор на другие неоднозначные в британском обществе темы – например, нелегальную миграцию, изменение климата и уменьшение налогов. Лидер UKIP также активно обращал внимание на работу в регионах, пытаясь транслировать успехи партии на евровыборах в достижения национальных выборах.
Но, вероятно, ключевую роль сыграл образ «простого парня», который он играл на публику.
Если точнее – «простого неполиткорректного парня».
Лидер UKIP мог запросто выпить или выкурить сигару на камеры, выражая пренебрежение к «истеблишменту», а также импровизировал во время публичных выступлений.
Одним из самых, скажем так, выразительных примеров стала гневная тирада Фараджа в Европарламенте в 2010 году в ответ на выступление тогдашнего президента Европейского совета Германа ван Ромпея. Он безапелляционно заявил, что ван Ромпей имеет «харизму, как у влажной тряпки», и внешность «низкопробного банковского клерка».
Такая затея стоила Фараджу выговора и лишение евродепутатского жалованья на десять дней. (Как вы могли догадаться, лидер UKIP за свои слова не извинился и не жалел.)
Человек, который «никогда не хотел быть карьерным политиком», трижды объявлял об отставке с должности лидера UKIP – в 2009-м, 2015-м и 2016-м годах, в последний раз – после референдума о Brexit. И только с третьей попытки Фарадж «развелся» со своим политическим детищем, которое после того сразу начало приходить в упадок.
В то же время уже упомянутый новый проект Фараджа, «Партия Brexit», не только победил на последних в истории Британии евровыборах, но и по собственной воле помог Консервативной партии во главе с Борисом Джонсоном завоевать уверенное большинство в Палате общин в 2019 году.
Тогда Фарадж безуспешно предлагал Джонсону пойти на парламентские выборы вместе, но и после отказа «Партия Brexit» решила не выставлять своих кандидатов в округах, где консерваторы имели меньше шансов победить – чтобы не распылять голоса сторонников выхода Британии из ЕС. И, как мы знаем, это сработало.
А когда Brexit уже состоялся, Фарадж сменил название партии на Reform UK и принялся искать свою электоральную нишу где-то правее консерваторов.
Удобным поводом для этого стала пандемия COVID-19: партия критиковала коронавирусные ограничения – точно как правые популисты в других европейских странах.
Ну а в 2021 году Найджел Фарадж – да, в это теперь трудно поверить, но все же – объявил, что уходит с поста лидера Reform UK и «навсегда» отрекается от политики. Вскоре после этого он станет ведущим британских правых СМИ, в частности, популярного среди консерваторов телеканала GB News. Где, кстати, подсвечивал деятельность своего детища.
Но есть одно «но». Reform UK – это не обычная британская партия.
В отличие от других политсил Британии, являющихся так называемыми неинкорпорированными объединениями, не имеющими формального юридического лица (одна из ближайших аналогий – профсоюз), партия Фараджа зарегистрирована как общество с ограниченной ответственностью. И Найджел Фарадж был директором этого ООО с контрольным пакетом в объеме 53% акций, а также с должностью почетного президента – и до, и после 2021 года.
Когда Фарадж объявил об участии в досрочных парламентских выборах 4 июля и возвращении на должность лидера Reform UK на пять лет, этот шаг привел к скорее символическим, чем юридическим изменениям.
Провалившийся план
На нынешних парламентских выборах Reform UK стала альтернативой Консервативной партии, которую в последние годы преследовали скандалы и внутренние противоречия между более умеренным и крайне правым крылом.
Поговаривают, что решения премьера и лидера консерваторов Риши Сунака объявить досрочные выборы в Палату общин руководствовались логикой Дэвида Кэмерона (нынешнего министра иностранных дел): он инициировал референдум о Brexit, чтобы перехватить инициативу тогдашней UKIP.
Так и Сунак хотел провести выборы до того, как Reform UK окончательно «встанет на ноги» и сможет подготовить кандидатов.
Контекст событий отличный, но ситуация на тори, похоже, повторяется.
После формального возвращения Фараджа к руководству Reform UK партия стремительно набирает рейтинг и опережает консерваторов в общенациональных опросах. И хотя эти проценты не транслируются в места в Палате общин, здесь скорее весит символический момент.
Во-первых, Reform UK взимает часть электоральной базы Консервативной партии, а значит, еще больше подрывает ее и без того мрачные перспективы на выборах. Причем обе политсилы играют, по сути, на том же поле – и тори мало что могут противопоставить Reform UK.
Во-вторых, перейти в партию Фараджа могут не только избиратели консерваторов, но и политики. Весной один из депутатов партии Сунака так и поступил, став первым представителем Reform UK в Палате общин (от которой он идет и на досрочных выборах). Нет никаких гарантий, что подобные случаи не повторятся в будущем.
В третьих, партия Фараджа сейчас вполне может возобновить государственное финансирование. Для этого ей достаточно получить 150 тысяч голосов и хотя бы одно место в Палате общин. А опросы показывают, что обе эти задачи она выполняет с избытком (более того, Reform UK уже претендует на семь парламентских мест).
Это действительно было бы неплохо для партии, которая до недавнего времени не могла себе позволить снимать штаб-квартиру, а для социологического анализа полагалась на одного человека, а не внутренние опросы и фокус-группы.
Если все эти три фактора сойдутся, Reform UK может стать ведущей альтернативной партией на правом фланге британской политики с одним существенным преимуществом – отсутствием 14 лет у власти и усталости и разочарования избирателей.
Тем более, что политическая программа Reform UK – здесь мы не говорим об их обоснованности или воплощаемости – выглядят «розовыми мечтами» крайнего правого тори: резкое снижение налогов, отказ от «нулевого уровня» выбросов, запрет «трансгендерной идеологии» в школах, жесткие иммиграционные ограничения, выход из Европейской конвенции по правам человека.
Естественно, британская политика – вещь непредсказуемая. Так же как в 2016 году мало кто ожидал победы поклонников Brexit, а в 2019-м – такой уверенной победы консерваторов, ныне минитриумф Reform UK – далеко не предопределен.
По меньшей мере, Найджел Фарадж не обязательно победит в своем округе Клактон, хотя последние опросы и прогнозируют такую возможность. Для многолетнего политика восьмое подряд поражение на выборах в Палату общин вполне может стать ударом, который побуждает его в очередной раз «уйти из политики».
Да и партийные кадры Фараджа пока не могут похвастаться такой же политической умелостью и опытностью.
Партийцы Reform UK то Гитлера поддержат, то пошлют на три буквы британскую королевскую семью.
Но если же у Reform UK будут реальные основания говорить о победе, Консервативная партия окажется зажатой между молотом этих ультраправых и наковальней лейбористов – потрясающая победа которых 4 июля уже, похоже, не подвергается сомнению.
Риски для Украины
Великобританию – одного из ключевых союзников Украины – будут ждать серьезные и не обязательно приятные для нас изменения. И хотя лидера Reform UK нельзя напрямую отнести к «друзьям Путина», однако часто его риторика аналогична заявлениям симпатиков РФ.
Риторика Фараджа в отношении Украины и России – которой он, ожидаемо, не уделяет такого большого внимания, как внутренним вопросам, – ложится в канву правого популизма, который присущ, например, венгерскому премьеру Виктору Орбану.
В одном из недавних интервью лидер Reform UK заявил, что Киев должен начать «мирные переговоры» с Россией, потому что идея победы Украины — «курям на смех», а поставки ВСУ оружия лишь затягивают «тупик», в котором оказалась война .
«Я думаю, мы должны вести переговоры, и, полагаю, Трамп поддержит такие переговоры», – сказал Фарадж, выразив надежду на избрание президентом США республиканца (с которым у него сложились дружеские отношения).
В том же интервью Фарадж заявил, что уважает Путина («не как человека», который «убивает журналистов», а как «умного политического менеджера», так долго находящегося у власти) и Гитлера (как «завораживающего оратора». опасным образом») – что бы это ни было.
Хорошая новость состоит в том, что такая риторика со стороны британских властей в ближайшие годы точно не станет мейнстримом.
Плохая – ее носитель возглавляет партию, которая может набрать миллионы голосов на предстоящих выборах.
Автор: Олег Павлюк,
журналист «Европейской правды»