До дня выборов в США остался ровно месяц: 5 ноября здесь будут одновременно выбирать нового президента, новый состав Палаты представителей и треть состава Сената.
И эти выборы уже сейчас являются ключевым событием не только в американской, но и международной политике. Хотя Соединенные Штаты уже не способны самостоятельно определять мировую повестку дня (как было прежде), но остаются важнейшим глобальным игроком.
Для Украины значение этих выборов еще более важно.
Штаты являются источником критической поддержки, которую Европа предоставить не способна.
Реклама:
Будем говорить прямо: наше существование как страны и нации зависит от умения получать поддержку от США. Следовательно, нам необходимо понимать и использовать американскую политику для достижения этой цели.
При этом надо отдавать себе отчет, что для абсолютного большинства американцев мы не являемся вопросом ежедневного внимания. Это подтвердили и последние дебаты кандидатов на должность вице-президента, которые были очень «американскими» во всех смыслах – в том числе из-за того, что они обошлись без упоминания Украины.
Как нам привлекать и не терять поддержку в этих условиях?
Выложу пять тезисов, сформированных по результатам моего общения как с демократами, так и с республиканцами.
Во-первых, демократов и республиканцев разделяют уже не политические разногласия, как было в прошлом.
Теперь это – соперничество полярных идеологий. Агрессивное невосприятие любой социальной и расовой дискриминации с одной стороны, а с другой – семья, община и религия как смысл жизни. Это две системы ценностей, которые могут сосуществовать одновременно в одном государстве, но носители которых не готовы к поиску компромиссов в вопросах, которые они относят к ценностным.
Помните шум, который поднялся, когда Владимир Зеленский назвал Джей Ди Венса – напарника Трампа и его кандидата на должность вице-президента – «несколько радикальным»? Украинский президент тогда имел в виду позиции Венса по украинским вопросам, но возмущение в США в ответ было совсем не об Украине. Вэнс является одним из ключевых лидеров «новых правых» – ядра новой республиканской идеологии, и любая характеристика воспринимается через эту призму.
Кстати, Венс намного позитивнее относительно Украины по сравнению со многими республиканцами, которые готовы просто прекратить нам помощь, без полутонов.
Эта история иллюстрирует тезис о том, что хотя мы и должны в диалоге с США отстаивать позицию Украины, но при этом необходимо слышать наших партнеров, американцев и понимать, что они руководствуются своими, а не нашими приоритетами и чувствительными вопросами. И не только сейчас. Избирательная гонка усиливает градус эмоций, но она никуда не денет и после кампании.
Во-вторых, это выборы не только президента США.
Одновременно в начале ноября состоятся также выборы в Конгресс, и сейчас прогнозы свидетельствуют, что по меньшей мере одна из его палат будет за республиканцами (особенно высоки шансы получить контроль в Сенате).
Этот факт еще больше усиливает важность умения слышать и понимать американских партнеров из обоих лагерей. Двухпартийная поддержка – это не только политический лозунг. Без нее мы просто не получим помощи. Так что главное, чтобы ни среди демократов, ни среди республиканцев не становилось «меньше Украины».
А перед Киевом и после выборов будет стоять непростая задача сделать так, чтобы акцент на сотрудничестве с будущим президентом и его администрацией не был воспринят другой партией как политическая заангажированность.
Это умение «проходить по лезвию» должно быть запечатлено в нашей политической культуре.
В-третьих, нужно отдавать себе отчет, что внимание США к Европе уменьшится, и это даст простор для влияния агентов РФ.
Уход от Европы произойдет при любом исходе американских выборов, потому что для Вашингтона вызовы в Азии – на порядок важнее.
Риторика нынешних кандидатов в президенты США после их победы может отличаться: Трамп, вероятно, будет снова «воспитывать» европейцев, а Гаррис будет поощрять их к большей самостоятельности, но результат тот же – в Европе «станет меньше США». Следовательно, европейские государства столкнутся с потребностью больше беспокоиться и о собственной безопасности, и о нашей, как части Европы.
А если присутствие США в Европе существенно уменьшится, то автоматически станут громче нытье о том, что в новую европейскую систему безопасности должна быть включена Россия в той или иной форме.
К слову, также усилится желание искать компромиссные формулы по поводу стремления Украины вступить в НАТО. Наше членство в Альянсе изменит парадигму безопасности в Европе, но как именно? Когда и как произойдет это вступление? И будут ли уступки во времени и содержании? На эти вопросы пока нет ответа, и также неясно, будет ли принимать и как само участие в поиске этого ответа новая американская администрация.
Украина имеет право на участие в этой дискуссии, но здесь нас ждет политическое и эмоциональное «минное поле», плотность которого будет зависеть от готовности нашего государства придерживаться или отказаться от действующего подхода «все или ничего».
В-четвертых, при всем отличии Трампа и Гаррис и их команд есть риск, что в результате их тактика будет очень разной – но стратегия окажется довольно похожей.
Трамп как человек непредсказуемый может попытаться быстро достичь деэскалации боевых действий, но потом потерять первоочередной интерес к нам, что является вызовом для Украины, ведь остановка войны отнюдь не означает ее завершения. Тем не менее, непредсказуемость Трампа может быть вызовом и для Путина.
Гаррис, скорее всего, будет более последовательной и в значительной степени будет полагаться на свою команду, ведь внешняя политика не является ее сильной стороной.
А общие черты обоих кандидатов имеют как плюсы, так и риски для нашего государства.
Сохранение независимой и демократической Украины как части Запада отвечает интересам США как при победе Гаррис, так и при президенте Трампа. Однако это не означает, что существование прозападной Украины обязательно для них ценность. Может оказаться, что оба кандидата не готовы нести политические, военные и финансовые риски отвоевания нашей территории, а также возвращение к границам 1991 года.
Наша оценка рисков фундаментально отличается от американской. Открытый вопрос: не сочтет ли следующий президент или президент, что достаточным условием для победы США будет возвращение российского режима к «приемлемым» правилам сосуществования с Западом – даже тогда, когда это не будет означать победы Украины?
Итак, с обеими возможными администрациями нас будут ждать сложные дискуссии. Особенно, когда от нас будут ждать не стратегии Победы, а стратегии выхода из войны.
В-пятых. Ни среди демократов, ни среди республиканцев не чувствуется адекватного понимания внутренних украинских рисков.
Есть черты, которые критически помогают нам в этой войне и почти отсутствуют у Запада. В первую очередь это то, что связано с нашими эмоциями, с желанием идти до конца, различать добро и зло, победу и предательство.
В США все игроки подчеркивают, что именно Украина должна сказать, как она видит выход из этой войны. Но как только начинается предметный разговор – выясняется, что подходит не каждый вариант, а только «не поднимающий ставки». То есть в Украине просто хотят возложить ответственность за выбор будущего компромисса. Выбор уступок, ценой которых Украина сможет прекратить войну.
Желание США не становиться частью нашей войны понятно, но перевод на Украину «обязательной инициативы» относительно уступок нечестен. В том числе – из-за последствий, к которым способны привести подобные решения.
Мы, конечно, не пугаем американцев эмоциональной дестабилизацией общества вплоть до возможного гражданского конфликта, этот аргумент не сработает. Однако наша обязанность – в сознании объяснить внутренние риски и вызовы. Ибо представители власти США их действительно часто не понимают.
* * * * *
И наконец надо вспомнить об отходящей администрации.
У нас есть основания быть эмоционально обиженными на Байдена за то, что он не сделал, или за то, что сделал мало или поздно. Но я думаю, что после смены власти в США мы еще вспомним его добрым словом.
Ведь никто из будущих президентов США не будет видеть сдерживание РФ проблемой номер один в своей повестке дня.
В этом изменении, конечно, можно найти и позитив. Байден имеет восприятие политики со времен холодной войны и выпрыгнуть из этой логики ему несколько сложно; у следующего президента этого не будет. Ни Гаррис, ни Трамп не считают РФ чем-либо, что может претендовать на равенство отношений с США (и хозяин Кремля это тоже осознает).
Джо Байден еще может одобрить несколько важных для нас решений до конца своего срока, потому что он как никто воспринимает Украину как «американский актив в Европе» — не в российском смысле зон влияния, а в том, что демократическая Украина есть и всегда будет союзником демократических США .
Однако нет никаких гарантий, что решения, принятые Байденом в эти месяцы, будут работать в будущем при новом президенте США.
После выборов нас ожидает новая эра американской политики, и мы еще должны найти свое место в ней.
Это, к слову, дополнительно подчеркивает важность двухпартийной поддержки и потребность проговаривать и объяснять все продвигаемые инициативы с игроками по обе стороны американской политической битвы. Это позволит США стать нашим союзником в смысле реальных гарантий безопасности.
Байден этого уже не решит, но наша задача номер один – зафиксировать это в повестке дня следующего президента США.
Автор: Павел Климкин,
министр иностранных дел Украины в 2014-2019 годах