Выборы – это событие, всегда содержащее элемент интриги. Социологи иногда ошибаются в оценках, используют ошибочные методики и т.д. Но отличие результатов голосования, состоявшееся 20 октября в Молдове, от всех прогнозов стало просто сенсационным. Такого не ожидал никто.
Более того, эти результаты превратились в настоящую катастрофу для проевропейской президентки Маи Санду и ее команды. У них будут негативные последствия для действующей власти Молдовы, для государства в целом, а также для Украины.
Парадоксальность ситуации состоит в том, что чисто формально Санду победила.
Да, референдум по европейской интеграции дал положительный ответ. Избиратели с небольшим преимуществом поддержали изменения в конституцию и теперь в основном законе Молдовы появятся нормы о ее европейской интеграции. Но этот результат обеспечила диаспора. Жители Молдовы выступили против сближения страны с ЕС.
Реклама:
Даже в столице против европейского будущего выступили 44% избирателей, то есть почти половина. Вместо этого противники движения в ЕС победили в абсолютном большинстве регионов страны, иногда получив даже 95% голосов! Это даст Москве и пророссийским игрокам мощные рычаги для того, чтобы подвергать сомнению движение Молдовы в ЕС и даже подрывать ее целостность.
Результаты президентских выборов тоже не слишком радуют.
Формально президент Мая Санду пришла к финишу на первом месте и сохраняет хорошие шансы на победу во втором туре. Но эта победа будет непростой и, скорее всего, будет обеспечена голосами диаспоры. А на состоявшихся в следующем году парламентских выборах проевропейским силам будет крайне сложно сохранить власть.
Власти Молдовы объясняют такие результаты российским вмешательством и пропагандой. Но на самом деле источник проблем гораздо глубже. По сути, связка Санду и европейского выбора Молдовы стала настолько тесной, что движение страны в ЕС взяло на себя высокий антирейтинг действующей президентки. И на этом фоне удалось дискредитировать идею вступления Молдавии в ЕС.
«Европейская правда» объясняет, что происходит в Молдове, и какие последствия это может иметь.
Предчувствие победы
Вечером 20 октября в штабе кандидата Маи Санду в Кишиневе ощущался подъем, ожидание не просто победы, а триумфа. И казалось, что для этого есть все основания.
Стратегия, над которой проевропейские власти Молдовы работали последние месяцы, сработали даже лучше, чем на это рассчитывали – это доказывали данные, которые поступали от ЦИК еще во время процесса голосования. Следовательно, победу считали гарантированной.
Дело в том, что хотя на этих выборах президентцы Молдовы противостояли 10 других кандидатов, рейтинг каждого из них был в несколько раз меньше рейтинга Санду. Это подтверждали все без исключения опросы, которые проводились по заказу как власти, так и оппозиции. Политические аналитики сходились во мнении, что победа Маи Санду практически гарантирована; вопрос лишь в том, выиграет ли она в первом туре, понадобится ли два голосования.
На этом фоне двое наиболее популярных оппозиционных политиков в стране – экспрезидент Игорь Додон и мэр Кишинева Ион Чебан – даже отказались от участия в заранее проигрышной для себя президентской гонке.
Кроме того, все основные оппоненты Санду имели имидж пророссийских, конкурировали за общий электорат, а на стороне президентки, как считали, был очень серьезный козырь – то, что она единственная среди кандидатов обещает привести Молдову в ЕС и даже имеет в багаже доказывающие успехи. , что это – не просто риторика.
Впрочем, у Санду был также незримый «противник», которого действительно очень сложно одолеть.
На пути к победе стояла явка избирателей.
Здесь следует напомнить, что в 2020 году Мая Санду впервые сенсационно выиграла у Игоря Додона именно благодаря тому, что выборы превратились для людей в историческое голосование, где определялась судьба Молдовы – оставаться с Россией и коррупцией или идти к Западу и демократии. Это привело на участки рекордное количество избирателей – как внутри страны, так и за границей.
Желающих Молдове процветания, но до сих пор не ходил на участки – оказалось больше дисциплинированного пророссийского электората, и власть в стране изменилась.
Так перед 2024 годом в штабе Санду встал вопрос: как мотивировать этих избирателей прийти на участки, когда интриги нет и, как все считают, «победитель известен заранее»?
Тогда возникла идея провести референдум о европейском пути одновременно с президентскими выборами. Это голосование должно превратить «скучное и неинтересное» голосование в еще одно историческое событие для страны. Референдум действительно стал центром общественной дискуссии и российских усилий, хотя были и скептические оценки важности этих конституционных изменений.
Да и, наконец, все игроки (и власть, и оппозиция) отмечали, что на самом деле на кону не изменения в конституцию как таковые, а вопросы геополитического выбора.
Впрочем, вопрос явки до последнего оставался интригой.
А день голосования доказал, что план сработал.
В новейшей истории Молдовы после восстановления там общенациональных выборов президента первый тур никогда не привлекал такого внимания. Явка ставила рекорды, в том числе в Кишиневе, на который у Санды очень рассчитывали. И, что еще более важно, рекордное количество избирателей пошло на участки в государствах Евросоюза, где поддержка ЕС и Санда была гарантирована.
Около 240 тысяч избирателей заграничного округа на 1,3 миллиона внутри Молдовы – это была заявка на успех. В штабе президентки даже заговорили о высокой вероятности победы в первом туре. Тем более что и наблюдения «с поля» прибавляли оптимизма.
От триумфа до отчаяния
Конечно, не у всех избирателей Молдовы идея вступления в Евросоюз вызывает восторг. «ЕвроПравда» неоднократно рассказывала о том, что в соседнем с нами государстве большая доля пророссийского электората.
Есть также регионы, где антиевропейские настроения доминируют – читайте о них в репортаже «От украинцев до гагаузов: кто и почему формирует основу поддержки Кремля в Молдове».
Однако в день выборов создавалось впечатление, что их вес падает.
Пророссийская сеть, организованная беглым олигархом Иланом Шором (о ней смотрите видео «ЕвроПравды»), так и не назвала своего кандидата публично, то есть голоса и дальше оставались рассеянными между противниками Санду.
Еще более показательно стало то, что Приднестровье – регион, подчиненный России, – отказалось от подвоза пророссийских избирателей на участки для голосования. Такой низкой явки на участках, предназначенных для голосования приднестровцев, не было уже более 10 лет.
Эффект оказался неожиданным: абсолютное большинство приднестровцев, которые соглашались поговорить с журналистами, утверждали, что голосовали за Европу и даже сами предполагали, что теперь результаты на приднестровских участках могут оказаться проевропейскими.
Следы противоположной позиции тоже были и были наглядными.
Кто-то разрисовал антизападными высказываниями инфостенд избирательного участка в Варнице, что рядом с приднестровским городом Бендеры!
Однако найти тех, кто признавался бы журналисту в антиевропейских настроениях, оказалось очень сложно.
Но Приднестровье – это особый регион. Избирателей оттуда, особенно без организованного подвоза – не слишком много. В голосовании жителей Кишинева и большинства других регионов не было особого сомнения. Ведь все рейтинги много лет подтверждали, что идея вступления Молдовы в ЕС имеет более высокую поддержку, чем пророссийская интеграция. В этот раз, во время активной информационной и агитационной кампании со стороны правительства, поддержка ЕС дополнительно возросла. Динамика последнего месяца тоже вдохновляла.
Словом, все складывалось в пользу того, чтобы в правительстве пришли к однозначному выводу: высокая явка свидетельствует, что люди решили подтвердить исторический европейский выбор Молдовы.
Но первые данные о подсчете голосов, которые начали поступать от ЦИК, повлекли за собой шок.
ЦИК утверждал, что голоса против европейского выбора доминируют.
Причем этот показатель был высоким во всех регионах Молдовы.
Сначала в штабе Маи Санду убеждали журналистов, что речь идет о первых посчитанных участках – маленьких, нетипичных и не показательных. Мол, сейчас пойдут считать основное голосование, и все изменится в корне.
Но счетчик ЦИК быстро рос. И когда речь шла о 20-30% посчитанных голосов – версия о маленьких участках уже не работала.
И еще более показательным стал подсчет в Кишиневе. Столица, которая должна быть твердо проевропейской, балансировала на грани. В конце концов, даже после подсчета голосов на всех участках выяснилось, что движение Молдовы в ЕС в Кишиневе поддерживают лишь 56% избирателей – катастрофически мало.
В прессцентре Маи Санду на смену триумфу пришло отчаяние. Обещанную пресс-конференцию президентки постоянно откладывали. Сначала – рассчитывая, что динамика все же изменится и произойдет то чудо, которое ждет весь штаб. Затем, поняв, что этого не будет, в ситуационной комнате сели готовить новую позицию, с которой президент Молдовы в сопровождении премьера и других членов команды вышла в прессцентр.
Короткое заявление, продолжавшееся всего 45 секунд – и Санду, не слушая вопросов, ушло из зала.
Победа, но не в Молдавии
Заявление президентки Молдовы было оформлено так, чтобы не сказать ничего.
Она не стала признавать результаты голосования, но и отрицать их тоже не взялась. Со слов Санду следует, что ответ на это даст после завершения подсчета голосов.
Она заявила, что преступники (очевидно, речь идет о группе Шора) и иностранных игроках (намек на Россию) намеревались купить 300 тысяч голосов, и у власти, мол, есть доказательства этого. Но была ли совершена эта покупка? Вопрос также остался без ответа.
А вот еще одна примечательная деталь.
В тексте согласованного штабом выступления президентки, которое она зачитала из бумажки, должна быть фраза о том, что после подсчета голосов власти отреагируют «твердыми решениями». Однако в зачитанном заявлении не оказалось слова «жесткие». Неизвестно, было ли это сознательным изменением, принятым в последний момент, или это произошло по другой причине. Но фактом является то, что Санду смягчило заявление, которое сначала походило на угрозу.
Но на самом деле простора для жестких действий у нее немного.
У Маи Санды были все основания быть недовольной результатом, но она все равно пришла к финишу на президентских выборах первой с поддержкой более 42%. У занявшего второе место Александра Стояногло – существенно меньше, 26%. Это означает, что будет второй тур, и Санду участвует в нем. Так что отменять?
Другое дело, что у нее есть основания не быть уверенной в победе во втором туре.
Это мы объясним в тексте.
Но опасения второго тура не являются причиной отмены выборов. А если даже представить, что у власти действительно есть доказательства проблем с подсчетом – нужно убирать пространство для фальсификаций и побеждать в следующем голосовании.
Другие действия будет непросто объяснить даже лояльным к Санду западным партнерам.
Возможность отмены результатов референдума кажется еще более лишенной смысла. Ведь юридически европейский выбор побеждает, хоть и с минимальным отрывом. Вместо этого новое голосование может разочаровать приверженцев европейских правил, и новый референдум может дать еще хуже для власти результаты.
Напротив, отмена результатов референдума нужна прежде всего России! Очень вероятно, что это будет основным требованием Кремля и пророссийских кандидатов в ближайшие дни, недели и месяцы. И из-за минимального разрыва, и из-за того, что он обеспечен голосами диаспоры. Здесь могут пригодиться аргументы о том, что сайт ЦИК в ночь подсчета голосов работал со сбоями (и еще нужно разобраться, откуда поступала сверхурочная нагрузка).
Поэтому реальнее всего, что власть будет пытаться сохранить нынешние результаты голосования. И на них стоит посмотреть более тщательно.
О главном итоге референдума уже шла речь. Избиратели Молдовы одобрили европейский выбор не только с минимальным преимуществом, но и благодаря диаспоре. Без учета зарубежных участков за ЕС проголосовали только 45,57% избирателей, а 54,43% высказались против.
Это само по себе катастрофический результат. Выходит, что европейский выбор Молдовы не имеет поддержки тех, кто живет в стране. Европа проголосовала за Европу, а Молдова – против. И это даже без приднестровских избирателей (а представим, как изменятся настроения при реинтеграции этого региона!).
Но есть и другие, не менее угрожающие детали.
Как оказалось, в Кишиневе нет жесткого проевропейского большинства. А в одном из районов столицы – «на Ботанике» – большинство горожан проголосовало против.
За пределами столицы абсолютное большинство районов оказались не готовы к евроинтеграции. Только 9 районов показали более 50% за Европу, а 27 районов плюс Приднестровье – проголосовали против (несмотря на то, что в Варнице приднестровские избиратели чаще говорили о поддержке ЕС, в реальности такой выбор сделали только 37% из них).
Кроме того, ни в одном из районов нет тотальной поддержки евроинтеграции, на уровне под 70% или больше. А противоположная картина есть. В семи административных единицах Молдовы более 70% высказались против движения в Европу. А в Гагаузской автономии таких – 95%!
Референдум, но не о Европе
С президентскими выборами, на первый взгляд, ситуация обстоит лучше. Выйти во второй тур с 43% поддержки – это результат, о котором многие мечтают.
Но не в случае Санды.
В Молдове даже представители власти признают: для многих избирателей голосование сводится к выбору «Санду или не Санду». Ведь действующая президент имеет одновременно самый высокий среди политиков Молдовы рейтинг и в то же время очень высокий антирейтинг, то есть количество тех, кто готов голосовать против нее по принципу «чтобы хуже, но другое». Ведь несмотря на то, что для Украины нынешняя президент Молдавии кажется лучшим выбором, у самих молдован есть основания для вопросов об эффективности ее работы.
Ведь на выборы 2020 года она шла прежде всего с обещаниями по борьбе с коррупцией, очищению судебной власти и тому подобное. Эти обещания остались преимущественно не воплощенными. Можно найти объяснение этому, но избирателей интересует результат, а не оправдание его отсутствия.
Так что по сути, одновременно с «референдумом о Европе» в Молдове проходил «референдум о доверии власти», и то, что Санду взяла менее 50% голосов, означает, что она его проиграла.
К тому же вылетевшие в первом туре ключевые кандидаты в следующем голосовании почти наверняка поддержат Стояногло. И теперь вопрос стоит о том, просуммируется ли протестный рейтинг настолько, чтобы выбрать пророссийского кандидата, чтобы не выбирать президентку на второй срок.
Надо отметить, что шансы Маи Санду на победу все же кажутся немалыми.
И потому, что для части избирателей «мщения первого тура» может оказаться достаточно. Второй тур – серьезнее, и с этими кандидатами он снова превращается в геополитический выбор. Правда, с непредсказуемым результатом.
И потому, что Александр Стояногло также не является любимцем публики и также имеет свой рейтинг недоверия, поэтому не все избиратели других кандидатов перейдут к нему.
И, наконец, есть очень специфическая особенность. Стояногло – гагауз. А Молдова, хоть и является европейской страной, но не лишена определенной подсознательной ксенофобии. Так сложилось, что к гагаузам остальные молдованы относятся с предостережением. «ЕвроПравде» часто приходилось слышать фразу типа «молдоване не готовы к тому, что их страной будет руководить гагауз».
Впрочем, до сих пор в истории не было возможности проверить корректность этого утверждения.
И даже в случае, когда Санду совершит финальный рывок и выиграет второй тур – впереди будет еще более масштабная проблема. Это – парламентские выборы 2025 года. А в Молдове именно парламент и назначаемое им правительство имеют полноту власти. Исходя из результатов выборов, а особенно референдума – нужно готовиться к тому, что
жесткий проевропейский выбор становится «немодным» у наших соседей.
Поэтому даже те колеблющиеся партии могут подкорректировать свою программу.
И самой Украине теперь будет непросто в диалоге с ЕС. Нам придется доказывать партнерам, что мы не изменим своему европейскому выбору так, как это неожиданно произошло у соседей.
Почему это произошло? Почему жители Молдовы, несмотря на прогресс в движении в ЕС за последние два года, которого они и сами не ожидали – внезапно проголосовали против евроинтеграции? Самое реальное объяснение – это то, что при власти Маи Санду сложилась жесткая связка между президентом и европейским движением страны. Санда «приватизировала» это направление политики, не отдавая достижения в нем никому больше.
Это казалось технологически правильным, потому что евроинтеграцию считали политикой, дающей дорогу в будущее.
Но обратный эффект оказался сильнее.
Европейский выбор, соединенный с Санду, взял на себя также высокий антирейтинг действующей президентки. Это самая большая проблема, подтвержденная голосованием 20 октября. И у этой проблемы нет очевидного и простого решения.
Автор: Сергей Сидоренко, «Европейская правда»,
из Кишинева