Через неделю в Молдове снова состоятся выборы. Во втором туре встретятся проевропейская Майя Санду и кандидат от пророссийской Партии социалистов Александр Стояногло.
И если перед первым туром все свежие опросы и прогнозы экспертов в Молдове прочили Санду сногсшибательную победу и шанс на завершение выборов уже в первом туре – то реальность оказалась значительно сложнее. Санду финишировала первой, но результат, посчитанный ЦИК, не дает ей уверенности в сохранении поста президента.
Еще большую проблему показал референдум о европейской интеграции, где половина избирателей проголосовали против движения в ЕС. Это невероятно много! Особенно если сравнивать с Украиной.
Так что возникает вопрос: почему Молдова «не хочет» в Европу?
Реклама:
Почему не сработал тот факт, что за время Санды Молдова получила статус кандидата, начала вступительные переговоры с ЕС (а четыре года назад это казалось невозможным)? То, что экспорт из Молдовы идет именно в ЕС; то, что именно европейские доноры помогают Молдове и т.д.
«ЕвроПравда» уже рассказывала о регионах, поддерживающих Кремль в Молдове, о том, как агитировали на выборах, и об угрожаемости результатов голосования.
В этой публикации мы объясняем причины того, что граждане Молдовы оказались не готовы поддержать европейский путь их страны.
Для тех, кто предпочитает видео, мы записали разговор, где подробно отвечаем на вопрос о «неевропейском выборе» молдован и о его причинах.
шембеддед центентщ
Кстати, этих причин немало. Власти Молдовы делают упор на подкупе избирателей россиянами и пытаются свести свой проигрыш к нему. Но в действительности проблемы гораздо более глубокие, понимание этого появляется и в команде Санду.
Среди них – и речевые вопросы, причем в нескольких разрезах; и вопросы благосостояния, и коррупция, не обязательно означает покупку голосов. Об этом читайте также в текстовой версии публикации.
Ошибки, спасшие референдум
На самом деле ситуация уже сейчас могла быть гораздо хуже. В том числе для Украины.
В Брюсселе и европейских столицах Украину и Молдову рассматривают «в пакете» и рассчитывают на их совместное движение в ЕС. И это – вопрос не только политики, но и географии. Поэтому в случае, если бы референдум определил, что граждане Молдовы против движения в ЕС – это повлияло бы на готовность европейских государств давать обеим нашим странам зеленый свет для следующих шагов.
Но этого провала удалось избежать.
Проевропейские силы победили – за конституционные изменения по евроинтеграции проголосовали 50,35% избирателей, против – 49,65%. Разница составила всего 10 тысяч голосов.
Юридически такой малый разрыв ничего не меняет: победа есть победа. Однако ее общественная легитимность – под вопросом.
К тому же этот результат обеспечили голоса молдавской диаспоры. Молдаване за границей поставили рекорд явки как для первого тура: более 15% голосов поступили из-за границы, и львиную долю составили участки в Европе, где преимущественно поддерживали Санду и движение в ЕС.
А вот внутри Молдовы 56% избирателей проголосовали против евроинтеграции.
Интересная деталь: «победу ЕС» действительно обеспечили… ошибки пророссийских сил
ЕвроПравда уже рассказывала, что приднестровский режим на этот раз, впервые за многие годы, не подвозил пророссийских избирателей на участки, открытые на подконтрольной правительству территории, и не стимулировал их идти голосовать. Как следствие, на выборах проголосовало на 12-15 тысяч меньше избирателей, чем обычно.
Хотя этого количества было достаточно, чтобы «перекрыть» разрыв в 10 тысяч голосов, что обеспечило победу европейского вектора!
Свою роль сыграло и то, что молдавский МИД запретил ЦИК открывать дополнительные участки в России. На этот раз открыли только два участка, оба в Москве; на каждой проголосовало не более 4 тысяч молдован. Открытие еще 3-4 участков (как хотел сделать Центризбирком) могло быть достаточным, чтобы изменить результат голосования.
Но главное значение имеет то, что часть оппозиционных политиков Молдовы, в том числе, известный украинцам экспрезидент, лидер соцпартии Игорь Додон, призвали бойкотировать референдум, не брать бюллетень. Также баллотировавшийся при поддержке социалистов серебряный призер президентских выборов Александр Стояногло публично отказался голосовать на референдуме.
Как следствие, более 70 тысяч избирателей поддержали этот бойкот. А это – электорат пророссийских сил, то есть те, кто голосовал бы против ЕС. Их голоса радикально сместили бы баланс сил. Поэтому сейчас другие пророссийские политики критикуют их как виновников того, что референдум не завершился безусловной победой противников ЕС.
Но на самом деле действия Стояногло и Додона имели свою логику. И она несет дополнительную опасность. О ней – чуть позже.
Выбор, за который Молдове стыдно
Но прежде чем объяснить шансы на успех, нужно отметить: все соцопросы в Молдове безумно ошиблись по результатам первого тура и референдума.
Все без исключения опросы последних недель, проводившихся в Молдове авторитетными социологическими компаниями, прогнозировали жесткую победу проевропейских сил, со значительным отрывом от противников евроинтеграции. Подчеркнем – без учета диаспоры, которую социологи не охватывают. А за Маю Санду планировали проголосовать почти 45% определившихся с выбором – с учетом диаспоры это давало шанс на победу даже в первом туре.
Реальность оказалась совсем другой: за Санду проголосовали 37,3% избирателей внутри Молдовы и 42,5% с учетом диаспоры.
Почему ошиблись социологи?
Есть два ключевых объяснения.
Первое – это так называемый «эффект застенчивого избирателя», когда граждане знают, что их голосование противоречит логике, интересам страны и общественным ожиданиям – но все равно придерживаются своих убеждений, просто никому о них не говорят.
В Молдове 20 октября это было заметно.
Иностранные журналисты, работавшие в Молдове в день голосования, делились наблюдениями о том, как много встречали избирателей, рассказывавших о своем голосовании за ЕС – и как это контрастировало с результатами подсчета голосов. Корреспондент «ЕвроПравды» был свидетелем того, как медийщики опрашивали голосовавших в селе Варница избирателей из Приднестровья и почти все, кто соглашался говорить, говорили о своем европейском выборе. Голосование против ЕС не признавал практически никто. А большинство просто отказывалось общаться, даже не под запись.
Впрочем, результаты голосования оказались категорически отличными: в реальности по ЕС здесь голосовала примерно треть. И это – приднестровцы, для которых, казалось бы, нет никаких причин скрывать свою пророссийскость!
Похоже, что подобный эффект был в масштабах всей страны. Часть молдован, против европейского выбора собственной страны, воспринимают свой голос как то, чего стоит стесняться.
Что же касается голоса на президентских выборах, то вдобавок сыграл высокий антирейтинг Маи Санду, о котором мы уже рассказывали ранее. Несмотря на то, что для Украины нынешняя президент Молдавии кажется лучшим выбором, у самих молдован есть основания для вопросов об эффективности ее работы и о выполнении ею предвыборных обещаний.
Это и намерения по борьбе с коррупцией и обновление судебной власти, которые четыре года назад позволили Санду выиграть выборы – но остались не воплощенными в той мере, как ожидал избиратель. Это и вопрос благосостояния – Молдова была и остается бедной страной.
Конечно, на фоне войны, энергетического кризиса, ковыда и т.д. это было невозможно изменить за четыре года. Однако многие избиратели не слишком обходят объяснение «почему это сложно». Они ждали от Маи Санду чуда, которое она не совершила. И этого достаточно для утраты доверия.
Поэтому абсолютное большинство тех, кто в опросах говорил, что не определился с выбором – в день выборов поставили галочку против любого другого кандидата, но не действующей президентки. Это было голосованием протеста. «Чтобы хуже, но другое». Все это усилило влияние ошибки, сделанной политтехнологической командой Санду, жестко увязав в сознании людей личность президентки и движение Молдовы в ЕС.
Поэтому антирейтинг Санду переносился и на референдум о европейском выборе. Люди голосовали не столько против Европы, сколько против политики действующей власти Молдовы.
И, наконец, о последнем, может, и наиболее важном козыре, который команда Санду на этих выборах потеряла.
Язык имеет значение! Но не так, как в Украине
Мы не можем строить страну только одним языком. Если мы хотим сохранить в стране межэтническую толерантность, взаимное уважение, гражданский мир, мы должны уметь общаться и государственным языком, и языком (межнационального). общение (т.е. на русском. – ЕН)». Эти слова прозвучали от Александра Стояногло – кандидата, вышедшего во второй тур президентских выборов и попытающегося отобрать пост президента у Маи Санду.
В Украине в 2024 году такое заявление точно повредило бы политику, претендующую на национальное лидерство.
Но Молдова – не Украина. Там это реально действенный довод.
Более того: он работает не только для пророссийской части населения.
Здесь следует кратко объяснить, что помогло Май Санду победить на выборах четыре года назад, в ноябре 2020-го.
Читатели Украины знают Маю Санду как четко прозападную политику, которая сделала четкий геополитический выбор и ведет страну к членству в ЕС и подальше от России. И это, в общем-то, соответствует реальности. Но если бы осенью 2020 года у Санды был такой имидж, то ее шансы выиграть выборы у тогдашнего президента Игоря Додона были бы минимальными. Поэтому и сейчас в речах, устремленных внутрь Молдовы, Санду пытается не демонстрировать столь четкую прозападность.
Если описывать упрощенно, то избирателей Молдовы можно разделить на три группы, сходные по размеру.
Приблизительно треть – это правый электорат, убеждены сторонники западного вектора развития Молдовы.
Вторая треть – это левые пророссийские избиратели. К ним относятся большинство русскоязычных молдован, и не только этнических русских. В реалиях Молдовы в эту группу входит также подавляющее большинство гагаузов, болгар, украинцев и т.д. Да, среди украинцев Молдовы распространены настроения, способные шокировать многих в Украине – вплоть до прямой поддержки путинской агрессии. И это неудивительно. Ибо большинство из них живут в информационном пространстве, исполненном российской пропаганды.
И третья группа – это неопределенные. Граждане без определенной позиции даже по ключевым ценностным вопросам. Те, кто говорит, что они «вне политики». «К ЕС, к России – безразлично, чтобы было спокойно».
Следствие такого разделения – это то, что в современной Молдове для победы на президентских выборах именно третья группа имеет «золотую акцию». Невозможно получить большинство только голосами пророссийских или прозападных избирателей. Необходимо привлечь также «болото», то есть безразличных избирателей.
В 2020 году Санду это удалось. Во время кампании она время от времени говорила по-русски. Она не настаивала на западном пути Молдовы, избегала разговоров о вступлении в ЕС и обещала вести диалог с Москвой. А избирательную кампанию построила на борьбе с нищетой и коррупцией.
Так Майя Санду создала себе имидж центристской политики.
Впрочем, в следующие четыре года ее деятельность, а также российская агрессия разрушили этот имидж. Она вернулась на естественный для себя правый фланг, надеясь, что Молдова достаточно повзрослела и поправилась, чтобы переизбрать ее на должность – но, как видим, этого не произошло. Действия и бездействие Санду в гуманитарных и языковых вопросах сыграли немалую роль.
Она практически не сотрудничала с национальными меньшинствами, не искала с ними общего языка (в том числе в буквальном смысле), зато инициировала программы обучения государственному языку для взрослых, которые до сих пор его не знают (а в Молдове это вполне реальная проблема). Очень правильный подход с позиции государственника, впрочем, не помогающего привлекать голоса избирателей-центристов.
Также по Санду ударило решение ее партии вычистить законодательство Молдовы от советского атавизма, термина «молдавский язык», и заменить его термином «румынский язык». С лингвистической точки зрения это абсолютно корректный шаг (читайте объяснения в статье ЕП «Молдовского языка» не существует»), и он также лишь усилил авторитет президентки среди правых.
Но есть большая часть молдован, которые тогда восприняли это как оскорбление, удар по национальной гордости.
Друзья Кремля под маской «центра»
Словом, на выборы-2024 Санда вышла в ситуации, когда для многих ее избирателей образца 2020 она перестала быть естественным выбором.
Доля тех, кто поверил в европейское будущее и готова голосовать за него, за это время в Молдове безусловно увеличилась. Впрочем, это не позволило компенсировать проблемы потери центра. Стояногло, хотя и является кандидатом от левой пророссийской соцпартии, оказался именно тем, кто способен подхватить утраченный президентом центристский электорат.
Ни в одной речи Александра Стояногло вы не услышите от него критики в адрес Запада и ЕС. Напротив, он обещает сотрудничать с ними, получать все возможные бонусы для граждан Молдовы. Но без каких-либо обязательств. И, конечно, так, чтобы Россия не обиделась.
Помните, в начале текста говорилось, что Стояногло и Додон настаивали на бойкоте референдума по ЕС? Несмотря на то, что именно этот их шаг в конце концов не позволил Кремлю одержать на референдуме полную победу – но с точки зрения президентских и предстоящих парламентских выборов этот подход очень эффективен. В частности, Александр Стояногло обезопасил себя от возможных информационных атак – мол, «он голосовал против Евросоюза и европейского будущего». Но и левые, открыто пророссийские избиратели также не остались обижены – и поддержкой еврореферендума Санду их кандидату также не упрекнуть.
Именно это станет эффективной стратегией Стояногло на период до выборов.
Он должен доказать, что готов сотрудничать со всеми. Убедить центристский электорат в том, что он не пророссийский.
Именно на таких сигналах сейчас концентрируется не только его штаб, но и боты, подконтрольные Кремлю. Это ясно заметно по комментариям последних дней под видео и постами, нацеленными на молдавскую аудиторию.
И высока вероятность, что многие избиратели решат закрыть глаза на то, что Стояногло выдвинула партия Игоря Додона, политическая ориентация которой не вызывает сомнений.
Так Санду проигрывает выборы?
Сейчас это ключевой вопрос, и ответ на него остается интригой.
Сугубо математически, победа Стояногло возможна. Ему удалось перехватить ту стратегию, которая четыре года назад стала победной. Он способен привлечь избирателей других партий, не меняя ничего в нынешнем подходе к ведению кампании.
Вместо этого Санду, набравшая 42,5% даже с учетом диаспоры, оказалась в сложной ситуации. Ее антирейтинг никуда не исчез. Диалог с нацменьшинствами уже провален, и этого не изменить за неделю оставшейся впереди кампании.
Впрочем, говорить об уверенности в поражении – точно рано.
В команде проукраинской и прозападной президент рассчитывают на победу.
Во-первых, неправильно утверждать, что те, кто голосовали за других кандидатов в первом туре, и даже все ответившие «нет» на референдуме – готовы идти против нее до конца. Есть шанс, что часть электората после протестного голосования 20 октября – во втором туре согласится дать Санду еще один шанс.
Впрочем, это будет возможно только в случае, если за следующие 7 дней Мая Санду и ее команда смогут убедить избирателей, что второй срок будет отличным от первого. И шаги в эту сторону уже есть. Включая обсуждаемую возможность смены правительства, которая даст сигнал о готовности к исправлению ошибок.
Во-вторых, существует вероятность, что «геополитический» второй тур даст еще большую мобилизацию диаспоры и прозападного электората внутри Молдовы, для которого возвращение Молдовы на российский путь развития неприемлемо.
Впрочем, чтобы это заработало, Санду нужно убедить людей в том, что Стояногло – это пророссийский кандидат, что его риторика в отношении ЕС не является искренней. Надо признать, что доказать это для избирателей-центристов – довольно непростая задача. При этом как ни парадоксально, сама Санду должна избегать геополитических заявлений, и она это уже делает. К примеру, в ночь выборов она публично обвинила Россию во вмешательстве в молдавские выборы, но уже на следующий день отказалась от этого тезиса.
И в-третьих, в правящей партии рассчитывают на страх со стороны избирателей, которые не только имеют пророссийские взгляды, но и вовлечены в российскую сеть влияния в Молдове.
Речь идет о так называемой «сети Шора», которой руководит из Москвы беглый олигарх и бывший депутат молдавского парламента Илан Шор, осужденный за причастность к краже миллиарда евро из банков Молдовы. Сейчас Шор, как считают, тратит на эту сеть не собственные средства, а деньги военного бюджета РФ. Полиция Молдовы утверждает, что сеть Шора имела целью заплатить взятки 140 тысяч избирателей. Санду дополнительно повысила ставки и заявила, что сеть достигает 300 тысяч человек (это очень много, около 20% избирателей).
И хотя доказательств того, что подкуп достиг таких масштабов, не были представлены, а сверхмасштабные оценки со стороны властей вызывают скепсис – нет никаких сомнений в том, что сеть действительно существует, а расходы РФ на покупку голосов рассчитываются в десятках миллионов долларов. Есть также журналистские расследования о том, как эта сеть функционирует и как люди получают деньги через российский подсанкционный Промсвязьбанк – банк военного ведомства РФ.
Но, если говорить откровенно, на самом деле электоральные потери Санду от сети Шора не были большими. Эта группа объединяет прежде всего людей, которые и так имеют пророссийские взгляды и даже без денег голосовали бы против ЕС и против действующей власти.
Но есть лайфхак: можно попытаться остановить их участие во втором туре выборов.
Тогда Стояногло потеряет определенную часть «своих» избирателей.
И именно над этим сейчас работают власти Молдовы.
Основной сигнал последних дней в медиа таков: полиция и спецслужбы знают всех, кто участвует в сети и готовится к штрафам и судебным процессам. Гражданам объясняют (и на новостных сайтах, и в телеэфире, и даже в форме мемов в соцсетях) что тот, кто возьмет деньги за свой голос – будет вынужден заплатить штраф, который в сотню раз выше этого «гонорара». Наверное, с расчетом на то, что часть участников сети предпочтет, чтобы не иди на участок, чтобы ничего не получилось.
Подействует ли эта креативная контрагитация?
А также – сможет ли Санду восстановить доверие части центристов? И мобилизует ли она прозападный электорат? Все эти вопросы остаются открытыми, а вместе с ними и результаты выборов.
Но шансы на то, что второй тур не завершится электоральной катастрофой для европейского курса Молдовы – действительно.
Впрочем, даже в случае успеха Маи Санду и ее команды можно прогнозировать, что эту победу снова «сделает» диаспора. Так же, как было с референдумом. В то время как большинство избирателей внутри Молдовы будут иметь другой выбор. И это разделение будет оставаться огромным вызовом для соседнего с нами государства. Тем более еще в следующем году там должны пройти также парламентские выборы.
А Европейская правда продолжит следить за событиями в Молдове.
Сергей Сидоренко,
редактор «Европейской правды»