Украина готовится встретить второе президентство Дональда Трампа.
Уже нет шока, имеющегося в украинской столице после его первого избрания, но есть полномасштабная война и обещание новоизбранного лидера США завершить ее в рекордно короткие сроки.
Второе президентство Трампа, безусловно, вызов для Украины.
Но и сама Украина и завершение войны России – или, корректнее, ее приостановка – являются также вызовом для президентства Трампа.
Реклама:
То, как он справится с этим вопросом, может определить ход его пребывания в Белом доме и, в конце концов, то, сможет ли он стать, как хочет, самым выдающимся республиканским президентом в истории США.
Украина может помочь ему быть номинирована на Нобелевскую премию мира, а может сделать так, что он войдет в историю как человек, который помог Путину восстановить Российскую империю.
Следовательно, важно перестать подыгрывать всем, кто воспринимает Америку Трампа как угрозу для Украины, равноценную – или и большую – чем путинская Россия, и разобраться в том, что важно понимать уже на этом этапе формирования будущих политик администрации нового президента в экзистенциальном для нас вопросе. войны и мира».
И главное – что важно попытаться донести до команды Трампа перед тем, как новоизбранный президент попытается оформить свои предвыборные обещания в любую переговорную «оборудку».
Стратегия «медленного убийства»
Что нам известно из открытых и закрытых источников о контурах видения завершения войны, которое доминирует в команде Трампа? И насколько это видение отличается от того, какое преобладало в администрации Джо Байдена?
Первая вещь, которую важно понимать – на топоре ни в одном из партийных лагерей США не видят потенциала военной победы Украины и считают нереалистичным выход на границы 1991 года.
Поэтому если кого-то навязчиво преследует мнение, что Трамп нас будет толкать на заморозку, а Камала Гаррис вела бы к победе Украины из-за освобождения всех наших земель – буду вынуждена разочаровать.
При любой администрации мы обсуждали бы не завершение войны с расчетом выбить российские войска Украины, а приостановку войны.
Ключевой вопрос – на самом деле не в самой вероятности приостановки войны, а в том, на каких условиях это перемирие будет достигнуто.
А также в том, как Украина будет защищена в момент его фиксации – с точки зрения военной помощи и реальных гарантий безопасности. И здесь как раз важны нюансы в позициях разных американских игроков.
Кто-то спросит: а как же заявления о поддержке победы Украины, которыми изобиловали декларации лидеров Демократической партии в последние месяцы? Подобная риторика не должна вводить в заблуждение.
Мой опыт общения с американскими собеседниками на разных уровнях демонстрирует, что в администрации Байдена вполне комфортно чувствовали себя, интерпретируя победу как факт того, что Украина в принципе выстояла или, как любят говорить в отдельных высоких офисах, «Украина до сих пор свободна».
Возможно, отсюда и нотки гордости в голосе Гаррис, когда она говорила о намерении продолжать политику Байдена по отношению к Украине в случае избрания на пост президента. Политику, которая – и за два с половиной года войны это уже очевидно – на самом деле вела к медленному поражению Украины.
Или, перефразируя известный хит, «killing Ukraine softly» (убивала Украину медленно).
Отдельные опосредованные сигналы из кампании Гаррис тоже вызвали определенные вопросы относительно того, к какой именно победе она бы поддерживала Украину. В частности, речь идет о некоторых внешних экспертах, которые, по имеющейся информации, были приглашены брифинговать Гаррис по Украине в последние месяцы перед выборами.
Или сигналы о неизбежности второй Ялты с определением де-факто сфер влияния в Европе, которые в последнее время поступали от отдельных топдипломатов США в разговорах со своими европейскими визави, шокируя последних настолько, что они спешили обсудить это даже с украинцами.
План Зеленского или план Трампа?
В чем же тогда отличия между стратегиями Джо Байдена и Дональда Трампа? И где для нас скрыты самые большие риски?
Первым существенным отличием является видение того, кто, по сути, должен быть инициатором переговорного урегулирования.
У президента Байдена, по свидетельству многих источников, действительно был настоящий «пунктик» относительно того, что Зеленский лично должен был решить и попросить главу Белого дома помочь профасилитировать такие переговоры. Такую же позицию придерживалась и Гаррис.
Насколько искренна такая позиция, учитывая зависимость Украины от американской военной и финансовой помощи и возможность американской стороны регулировать переговорный аппетит Украины объемом и скоростью предоставления такой помощи – вопрос открытый.
Но так или иначе, администрация в известной степени сделала себя заложником подхода «только Украина должна решить, где, когда и как начинать переговоры», а если Украина не решала – нужно ее просто поддерживать. Пусть дозировано, пусть в режиме «as long as it takes» (сколько бы времени это ни заняло), а в дополнение – отставая от всех заявленных графиков.
Трамп же изначально не скрывал – именно он станет инициатором переговорного урегулирования.
Именно он будет не тем, кто начал великую войну в Европе, но тем, кто завершит ее.
Давая понять: если и будет План победы, то это будет план победы Трампа. Не Зеленского, не Путина, а именно Трампа.
Соответственно, первая задача для Украины здесь – не настаивать на безусловном выполнении нашего плана, но предложить, каким образом интегрировать эти пункты в план мира Трампа.
Говорят, что даже в нынешней администрации несколько нервно реагировали на инициативы, которые позиционировались как инициативы Зеленского. «Кем он себя представил – новым Вудро Вильсоном со своим списком пунктов?» – вроде бы раздраженно бросил один из топ-чиновников США.
Однако нынешняя администрация вынуждена была с этим считаться, настаивая, что именно Зеленский должен определить стратегию победы, а США ее вроде бы поддержат. Понимая размер его Трампа, настаивать на принятии Формулы мира или Плана победы Зеленского было бы по меньшей мере не очень дальновидно.
Проблема столь настойчивого желания новоизбранного президента США построить Украину и Россию за переговорным столом заключается также в том, что Трамп автоматически загоняет Соединенные Штаты в нишу фасилитаторов переговорного процесса.
Однако это как раз тот случай, когда нам не нужен Вашингтон в качестве рефери (даже наиболее честного рефери), нам нужен Вашингтон в нашей команде.
Угроза «скорой сделки»
Но наиболее очевидная скрытая угроза – это попытка инициировать и реализовать скорую сделку (quick deal), обещанную во время избирательной кампании.
Как здесь важно действовать? Важно еще до инаугурации доносить через представителей его команды: Украина для Трампа – возможность войти в историю величайшим миротворцем.
Он мечтал о Нобелевской премии мира? Он считает, что Барак Обама получил ее незаслуженно?
С завершением войны на условиях, которые приведут к установившемуся миру, а не хрупкому перемирию, у Трампа появится возможность быть номинированной на эту премию.
Возможно, это сделает даже сам Зеленский, как в свое время сделал экспремьер Японии, покойный Шиндзо Абе.
С капитуляцией Украины он не будет номинирован точно. Если Трамп будет следовать рейгановскому принципу «мир через силу» (peace through strenth) так, как он это делал во время первой каденции и как того стремились бы в Киеве (судя по заявлениям Зеленского на эту тему), то помочь Путину выиграть войну и отстроить империю – это мир через силу России, мир через силу Путина, это не мир через силу Америки и не мир через силу Трампа.
Да и вообще это вряд ли будет история о мире.
Также нужно четко дать понять – в том, что договоренность будет реализоваться в начале его президентского срока, есть и свой большой минус, не только плюс.
Этот минус заключается именно в том, что любая хрупкая сделка может разразиться в новую войну – возможно даже более масштабную и грубую – еще во время пребывания Трампа в Белом доме.
Следовательно, даже если Трамп и его переговорщики попытаются действовать по логике недобросовестного врача – чтобы тяжелобольной пациент не умер на моей смене, – они должны понимать важность такой договоренности, которая смогла бы гарантировать неповторение агрессии по крайней мере следующие четыре года.
Реальные гарантии для Украины
Один из путей не допустить новой войны – предоставить Украине реальные гарантии безопасности, включающие элемент коллективной обороны.
Команда Трампа демонстрирует прогресс в создании того, что мы в Центре «Новая Европа» называем коалицией решительных – стран преимущественно Европы, которые будут готовы на размещение своего военного компонента в Украине.
Заявления и комментарии отдельных представителей команды избранного президента свидетельствуют не только о готовности благословить такую военную миссию, но и интерес к такой миссии при условии, если там не будет американских военных и Соединенные Штаты не будут за нее платить.
Это существенно отличается от подходов администрации Байдена, категорически против любых сценариев «сапог на земле».
Включая предложенную президентом Макроном коалицию военных инструкторов в Украине, считая такие идеи эскалационными.
Сейчас Украине очень важно разработать алгоритм такой миссии с теми европейскими странами, которые готовы либо отправлять свои контингенты, либо финансировать подобные контингенты.
Разработка подобной миссии выгодна Украине также потому, что это сделает ключевые страны Европы неотъемлемым элементом переговорного урегулирования, не отдавая его на откуп только США и России. А значит, в нужный момент они потенциально смогут если не бросить вызов, то предложить улучшить любую договоренность, как это было, например, когда Франция при президентстве Барака Обамы бросила вызов соглашению по Ирану и в конце концов хоть как-то улучшила его.
В то же время, даже наиболее совершенной военной миссии на грани разграничения может не хватить для соблюдения режима временного прекращения огня, если коалиция решительных (необязательно под эгидой НАТО) не поможет закрыть не только административную линию, но и небо над Украиной.
И здесь речь идет о создании ПВО-щита, но уже не только над Западной Украиной и частью Южной Украины, которую мы пытались проталкивать в течение последнего года, но и над всей нашей территорией.
Украине нужно максимально воспользоваться приверженностью команды Трампа именно к созданию ситуативных коалиций – приверженность, которую недавно в одном из медийных комментариев упомянул и близкий к Трампу Ричард Гренелл.
Это означает, что есть возможность двигаться быстрее и решительнее на уровне тех стран, которые готовы это делать, не тратя времени на поиски консенсуса и убеждения скептиков внутри НАТО или ЕС.
То есть, есть шанс на создание настоящей коалиции решительных. И США, так или иначе, должны быть частью этой коалиции: даже если лидерство и основное финансовое бремя возьмут на себя по политическому благословению Вашингтона европейцы, поддержка американцев потребуется на тех направлениях, где у европейских стран есть определенные пробелы (ПВО, разведданные и т.д.) .
Однако европейские войска – это еще не гарантия безопасности. Было бы важно вместе с ними получить по крайней мере двусторонние гарантии безопасности от европейских ядерных государств – Великобритании и Франции, которые бы четко продемонстрировали, что военная миссия – это не мониторинг перемирия, это постоянная защита Украины.
Но ключевой целью Украины все же должно оставаться получение гарантий безопасности от США. И желательно через НАТО, каким бы европейским оно ни становилось при президентстве Трампа в случае воплощения популярной в окружении новоизбранного президента концепции «спящего НАТО».
Шанс по приглашению в НАТО
Еще одно существенное отличие – в позиции приглашения Украины в НАТО.
После трех лет упорных попыток донести до Белого дома Байдена, почему приглашение Украины в Альянс важно не только с точки зрения обеспечения безопасности Украины после завершения войны, но и, собственно, для ускорения завершения как раз нынешней войны, в последние месяцы перед выборами лед понемногу начал сотрясаться. .
Началась эволюция взглядов по поводу того, почему приглашение возможно и даже нужно еще на этом этапе войны, во время активных боевых действий (рискну предположить, что именно поэтому этот вопрос появился в первом пункте Плана победы Зеленского).
Серьезно рассматривались в правительстве США идеи, как сделать это приглашение возможно уже на встрече министров иностранных дел Альянса 3-4 декабря этого года. Однако с поправкой, что на выборах должна быть избрана Камала Гаррис.
Да, есть вопрос, какую тактическую цель преследовали в Белом доме, согласившись наконец по крайней мере серьезно обсуждать приглашение в НАТО – чтобы использовать его и как своеобразное приглашение Путина к переговорам, а дальше, уже на самих переговорах, «может, и Украина захочет сама рассмотреть». это вопрос как компромисс», о чем приходилось не раз слышать на различных закрытых обсуждениях с участием американских экспертов.
Или наоборот – были готовы пригласить Украину и запустить процедуру вступления для неоккупированной части с тем, чтобы сделать вопрос членства в НАТО как раз «непереговорным» во время предстоящего урегулирования.
Так или иначе, очевидно, сегодня нужно сосредоточить усилия на том, чтобы объяснить команде Трампа, почему приглашение Украины в НАТО – это как раз о скорейшем завершении этой и неповторении новой войны.
Причем неповторение не только в период его каденции, но и вообще, потому что членство Украины в НАТО – самый быстрый и четкий сигнал и для российских элит, и для российского общества, что Украина больше никогда не будет частью Российской империи, поэтому продолжение различных «специальных операций» просто теряет смысл.
Наш месседж может быть таким:
Рейган покончил с русским коммунизмом, а Трамп покончит с русским империализмом.
И, возможно, даже сможет стать для республиканцев лучшим на их взгляд президентом (в настоящее время это лидерство согласно опросам в США все еще за Рейганом, но Трамп – второй).
Членство Украины в НАТО – это и ответ на вопрос, на чьей стороне будет Украина с ее критическими минералами и боеспособным войском в случае потенциального конфликта США с Китаем.
Если Трамп не будет готов инициировать приглашение сам, он может доверить сделать эту «неблагодарную» работу нынешней администрации – просто нужен сигнал, что он не «отзовет» такое приглашение, если его инициирует Белый дом Байдена.
Следовательно, вполне возможно, что ключи к приглашению Украины в НАТО пока находятся больше в резиденции Трампа в Мар-а-Лаго, чем в Овальном кабинете.
Помощь – безвозмездно или в кредит
И, наконец, самое важное отличие – если администрация Трампа обрубает любую помощь Украины в то время как демократическая команда четко выступала за ее продолжение и при президентстве Гаррис. Хоть и предупреждая – готовьтесь к тому, что этой помощи будет меньше.
Здесь важно понять несколько моментов.
Первый момент – за Трампа мы рискуем действительно меньше говорить о поддержке в том смысле, к которому мы привыкли – безвозмездные пакеты помощи. И не только потому, что он сам не понимал – то ли искренне, то ли в популистских целях – и убедил многих своих сторонников в том, что не имеет смысла выписывать Украине такие чеки, когда у самих американцев проблем масса, да и не способна эта помощь изменить ход войны.
Но и потому, что Трамп в принципе не является сторонником формата отношений между странами «донор – реципиент помощи», ему скорее подходит модель «продавец-покупатель», «кредитор-заемщик».
Именно поэтому принципиально важно сегодня рассмотреть все возможные форматы получения помощи, которые могут быть частью именно таких форматов отношений.
То ли, наконец, запустить ленд-лиз (кстати, было бы неплохо разобраться, почему мы не убедили американскую сторону запустить его после принятия соответствующего законопроекта в 2022 году, а наоборот – согласились на аргументы администрации Байдена, что «нам и бесплатно все будут давать» ).
В Минобороны и Генштабе должны работать люди, которые четко понимают нюансы американского оборонного производства и среди ночи могут сказать, чем программа FMS отличается от программы FMF.
Ведь Трамп, возможно, и против поддержки, но он не против продажи поддержки.
Это президент, к которому нужно идти не с запросом (request), а с предложением (offer).
Также не нужно забывать, что поддержка Украины в Республиканской партии – это вопрос, вокруг которого и дальше есть разногласия (в отличие от достаточно консолидированной позиции в отношении Китая или поддержки Израиля).
Но мы не должны забывать, что часть республиканцев не голосовали за поддержку Украины не потому, что желали нашего поражения или слепо поддерживали аргументацию Трампа, а потому, что эти средства должны были быть выделены по запросу администрации Байдена, у которой, по мнению этих республиканцев, не было стратегии по отношению к Украине и никакого понятного видения достижения нашей победы в войне.
«Стратегия «Украина до сих пор свободна» и «помощь так долго, сколько это будет нужно» – это не стратегия», – приходилось мне слышать в офисе одного республиканского конгрессмена во время регулярных адвокационных визитов в Вашингтон.
Конечно, были и такие, кто использовал отсутствие стратегии как повод не поддерживать Украину, но для кого-то это действительно важная причина не голосовать за средства, выделение которых все больше стало напоминать не только американским политикам, но и американским избирателям финансирование бесконечных войн на Ближнем Востоке. .
Так, кто-то справедливо заметит, что MAGA-крыло с его изоляционистскими позициями разрастается и усиливается, в том числе и из-за соответствующих назначений в правительстве США, на фоне отдельных из которых Дональд Трамп начинает сам выглядеть как «взрослый по комнате».
Сильными остаются и позиции в Республиканской партии и так называемых «приоритизаторов» или выборочных изоляционистов, которые считают, что США нужно реагировать только на вопросы, касающиеся непосредственно угрозы из Китая.
Зато наиболее благосклонная к нам третья группа «рейгановских» республиканцев, которая в своей готовности поддержать Украину была на несколько шагов вперед не только коллегами в собственной партии, но и коллегами в Демократической партии, может выглядеть несколько неуверенно и маргинализировано. Хотя лидером республиканцев в Сенате на днях был избран сенатор Джон Тун, представитель этой политической когорты.
Однако есть осторожные основания полагать, что Трамп как президент не будет углублять линии раскола, поэтому вариант «обрубить всю поддержку для Украины» вряд ли стоит ожидать.
* * * * *
Становится все более очевидным: как Байден, Трамп, похоже, также убежден, что война и ее завершение – это дело политиков, а не военных.
Его увлечение людьми в форме, генералами, похожими на киногероев из его любимых фильмов о войне, имеющееся в начале первой каденции, осталось в его предыдущем президентстве.
Но справедливости ради нужно отметить, что американские топвоенные и при нынешней администрации не были драйвером наиболее мощной и решительной поддержки Украины.
Возможно, это тоже одна из причин, почему вместо стратегии «killing Russia softly» мы наблюдаем «killing softly Ukraine»…
Автор: Алена Гетьманчук,
директор Центра «Новая Европа», старшая ассоциированная аналитика Атлантического совета США