После саммита лидеров Евросоюза 1 октября и заседания Европейского политического сообщества 2 октября в Копенгагене появилось множество заголовков, в том числе Financial Times, которые можно охарактеризовать словами «ремонт кредитного плана».
Эти публикации, а также ряд дальнейших отчетов и колонок могут создать впечатление, что ЕС якобы потерял политическую волю к реализации плана кредитования, обеспеченного замороженными российскими активами.
Но если вы внимательно читаете текст, а не только заголовок, станет очевидно, что идея не потерпела неудачу.
Напротив, это стало техническим, сложным и необходимым этапом координации гарантий и правовой архитектуры.
«Что произойдет, если Россия не погасит долг?»
Накануне встреч представители Еврокомиссии на разных площадках и уровнях представили основные элементы своего подхода по предоставлению Украине кредита в размере около 140 млрд евро, обеспеченного денежным эквивалентом российских активов, замороженных в системе Europeanar в Бельгии.
Идея состоит в том, чтобы занять средства сейчас, используя эти активы в качестве залога. Если Россия откажется выплачивать репарации после войны, она потеряет право на эти активы.
Идея 70 миллиардов евро: что меняет новая инициатива ЕС по замороженным российским активам
Во время краткого обсуждения этого плана на саммите 1 октября несколько лидеров ЕС выразили поддержку общему принципу, но попросили комиссию окончательно определить юридические и финансовые последствия.
В результате, как пишет FT, прогресс «застопорился», а потому маловероятно, что полноценное официальное предложение появится в ЕС в Брюсселе 23-24 октября.
Однако это не означает, что работа остановилась. Наоборот, этот процесс стал наиболее чувствительным этапом изучения конкретных рисков, если РФ попытается бросить вызов этому механизму.
Финансовая организация EuroClear, владеющая около 185 млрд евро ЦБ РФ, расположена в Бельгии. Поэтому премьер-министр Барт де Вевер требует от ЕС «взаимно распределить риски» и обеспечить дополнительную правовую защиту Бельгии как суверенной страны, если Россия подаст в суд.
Другими словами,
Бельгийское правительство не готово оставаться «единственным ответчиком» в случае судебных исков.
Франция и Люксембург присоединились к этой должности, которые боятся создания опасного прецедента для своих собственных финансовых систем, поскольку они также держат 18 и 10 миллиардов евро российских денег соответственно.
Премьер -министр Люксембурга Люк Фриден сформулировал его максимально прямой: «Невозможно взять что -то, что принадлежит другому государству. Что произойдет, если Россия не погасит долг?»
Юридические оговорки этих стран не означают отказа от идеи. Они означают, что без надлежащей схемы страхования (юридической и финансовой) механизм не будет окончательно утвержден.
«Риск должен быть возложен на наши плечи»
После вершины Европейской комиссии Урсула фон дер Лиен четко определила дальнейшее направление: «Нам нужно разработать полное предложение более подробно. Очевидно, что риск должен быть помещен на наши плечи».
Эта ключевая фраза всех обсуждений означает, что Европа признает необходимость в совместном и несколько ответственности в рамках механизма ремонта. И теперь работа Комиссии состоит в том, чтобы сформировать рамку с пропорциональным распределением рисков между всеми 27 государствами -членами или, по крайней мере, «решающей коалицией».
По сути, это механизм взаимного поручительства.
То есть что -то похожее на ЕС создало совместные облигации в ковидном фонде (NextGenerationIeu). Идеи о предоставлении гарантий пропорционально размеру ВВП «желающий» также слышен.
Вот почему, как подчеркивалось в статье FT, Комиссия не прекратила работу, но получила «конструктивную обратную связь».
Даже Бельгия, несмотря на все оговорки, согласилась «продолжить работу по этому вопросу».
Отдельно следует обратить внимание на опубликованное синхронное заявление министров финансов G7 по итогам виртуальной встречи, которая состоялась 1 октября. Таким образом, члены «семерки» подтвердили готовность скоординированно использовать всю стоимость российских суверенных активов, замороженных в наших юрисдикциях, для обеспечения справедливого и длительного мира в Украине. «
Это действительно важный сигнал. Если страны G7 присоединятся к гарантийной системе или распределят риски, юридические и финансовые опасения внутри ЕС значительно уменьшатся.
В практическом смысле это переход к концепции «решающей коалиции», в которой совместно находятся ЕС, США, Канада, Япония и Великобритания.
Идея заключается не в том, что все 27 членов ЕС немедленно сказали «да», а в том, чтобы группа ключевых экономик создала гарантированный финансовый инструмент, поддерживаемый частью активов.
Идеи об участии международных финансовых организаций в этой архитектуре также слышен.
Дальнейшие шаги
Тот факт, что Financial Times назвал «неспособность двигаться вперед», на самом деле является переходным шагом.
Впервые в истории ЕС пытается создать правовую схему, которая одновременно сочетает в себе принцип международного права об ответственности агрессора, поддержания финансовой стабильности и доверия к евро, а также коллективного управления рисками между государствами-членами. Такая архитектура не может появиться за один саммит. Поэтому следующие недели будут посвящены юридическим и финансовым доработкам, чтобы избежать решений, которые затем могут быть заблокированы ЕЦБ или Европейским Союзом.
Для Украины этот момент – не повод для разочарования, а возможность для дипломатического ускорения. Нужно держать тему в публичном пространстве, потому что репарационный кредит – это не просто финансовый инструмент.
Это также политический сигнал о том, что Европа готова перейти от «помощи» к «ответственности агрессора».
В то же время необходимо активно работать с правительствами Бельгии, Франции и Люксембурга, где в настоящее время решается судьба юридической формы механизма.
Не менее важно привлекать партнеров из G7 и международных финансовых учреждений в качестве гарантии. Если США, Канада или/и МВФ согласятся действовать в качестве гарантий механизма, это откроет путь к политической координации в ЕС и превратит техническую фазу в реальную ссуду.
Саммит Копенгагена не скрывал идею репарации. Напротив, это еще один шаг к его реализации. ЕС признал, что вопрос не в том, использовать ли замороженные активы, а как сделать это, чтобы избежать юридических рисков и поддерживать финансовую стабильность.
Дело о кредите на ремонт требует сложных переговоров, финансовых и политических соглашений как внутри ЕС, так и западного мира в целом.
А для Украины это означает главное: игра продолжается.
Автор: Сергей Верланов,
Член правления Центра Днестрянского, руководитель Государственной налоговой службы (2019-2020)
Материал был подготовлен при поддержке Международного фонда эпохи Возрождения в рамках проекта «#Компенсация4UA/Компенсация за военные потери для Украины. Фаза V: Промежуточные репарации для жертв российской агрессии против Украины — Изучение подходов, потребностей и решений»