7 октября Европейская комиссия официально опубликовала проект нового постановления COM(2025)726 (Предложение по постановлению Европейского парламента и Совета по устранению негативных торговых последствий глобального избытка мощностей на рынке стали Союза), который должен заменить действующие защитные меры в отношении импорта стали после июня 2026 года в ЕС.
Речь идет не о технической коррекции, а о создании новой системы торговой защиты, которая определит доступ на европейский рынок стали на долгие годы вперед.
Новым документом вводятся тарифные квоты на все основные категории металлопродукции, а на объемы, превышающие квоту, — 50-процентная пошлина. Предусмотрены более строгие правила отслеживания происхождения за счет принципа «плави и разливай» — производитель должен доказать, где именно сталь была выплавлена и отлита.
От этой пошлины освобождены только три страны — Норвегия, Исландия и Лихтенштейн.
Вместо этого все остальные партнеры ЕС, включая Украину, получат возможность вести переговоры с ЕС. В идеале мы должны добиться такого прямого вывода, и если это возможно, то правительство должно приложить к этому максимум усилий, учитывая важность металлургической отрасли для Украины. Однако нынешний текст предложения для Украины предписывает другой подход.
Украина прямо упоминается в тексте европейского регламента: «При определении квот также должны учитываться интересы страны-кандидата, находящейся в исключительной и неотложной ситуации с безопасностью, такой как Украина». (Преамбула, пункт 25).
Это не просто дипломатический жест. Эта формулировка создает правовую основу для особого подхода при распределении квот в соответствии со статьей 4(d), что позволяет Европейской комиссии учитывать «особые обстоятельства отдельных стран». То есть разрешение на политическое решение.
Что это означает на практике? Если в политических реалиях ЕС исключения для государств-членов Европейской экономической зоны (для них были сделаны льготы по уплате таможенных пошлин) являются традиционными (и даже закрепленными в международных договорах) и несущественными с учетом их объемов производства стали, то Украина все же представляет собой особый случай.
И именно через признание исключительности положения Украины они пошли в Еврокомиссию.
Похожая логика уже заложена в Регламенте ЕС о механизме регулирования импорта углерода (CBAM), где статья 30(7) прямо предусматривает возможность исключения Украины из механизма, учитывая ее статус страны-кандидата и условия войны.
Это означает, что ЕС не только признает наши особые обстоятельства, но и начинает деликатно формировать последовательную политику промышленной интеграции еще до вступления, в которой Украина рассматривается не как риск, а как партнер в европейском промышленном пространстве.
Но возможности для Украины не превращаются автоматически в реальные преимущества.
Чтобы эксклюзивность на этот раз стала инструментом развития, а не просто формулировкой в документе, необходима четкая стратегическая коммуникация – как со стороны правительства, так и со стороны самих производителей, которые должны говорить в один голос в Брюсселе.
В частности, есть еще один момент, который должен поднять официальный Киев — квоты, которые когда-то шли в торговлю с ЕС из России и Белоруссии, должны быть переданы Украине!
Напомним, после введения санкций импорт стали из России и Белоруссии был практически полностью запрещен. Однако их квоты по ключевым категориям – горячекатаному прокату, трубам, сортовому прокату – остаются условно свободными.
При этом, в соответствии с пунктами 15-18 преамбулы и статьей 4(3), Европейская комиссия имеет право перераспределять квоты между странами с учетом «торговых ограничений или исключительных обстоятельств».
Для Украины это не только технический, но и моральный и политический шанс. Каждая тонна украинской стали, проданная на европейском рынке, заменяет тонну российской стали, которая когда-то финансировала подготовку к войне.
Новые квоты будут распределены в 2026 году, а переговорный процесс со странами продлится несколько месяцев. Если Украина не займет активную позицию, преимущества условно-свободных объемов могут перейти к другим партнерам — Турции, Великобритании или даже балканским странам.
Украине нужно пойти в Брюссель с единым, аргументированным обращением всех крупнейших производителей – Ferrexpo, Метинвеста, Интерпайпа, АрселорМиттал Кривой Рог и т.д. Это должна быть общая позиция рынка, а не отдельных компаний.
Покажите текущие объемы производства, военные потери, потенциал восстановления и готовность к «зеленой» трансформации. Правительство совместно с таможней должно обеспечить единую систему подтверждения «расплавить и разлить», которая будет признана в ЕС.
Все заявления — правительства, ассоциаций, компаний — должны содержать один четкий тезис: если есть страна, которая имеет моральное право претендовать на прежний объем торговли с Россией и Белоруссией, то это Украина, металлурги которой каждый день восстанавливают разрушенные заводы, поддерживают экономику и не сдаются, несмотря на войну.
Это не противоречит целям «Сделано в Европе», а наоборот, дополняет их.
Ведь украинская сталь – это продолжение европейской производственной базы, созданной на общих ценностях и стандартах, и когда-нибудь наши европейские друзья тоже захотят активнее продавать свою сталь у нас во время восстановления Украины. А позже наша страна станет частью ЕС.
Подводя итог: новый документ ЕС будет активно обсуждаться по европейской процедуре. Оно продолжается и открывает настоящее окно возможностей для пропаганды, которая может значительно укрепить наш экономический и экспортный потенциал.
Но чтобы это произошло, нам не следует надеяться на чудо – нас услышат только тогда, когда мы сами начнем систематически и настойчиво говорить то, что хотим.
Публикации в разделе «Экспертное мнение» не являются редакционными статьями и отражают исключительно точку зрения авторов.