Когда в этом месяце миллионы протестующих вышли на улицы, скандируя «Нет королям», Дональд Трамп разместил созданное искусственным интеллектом видео своей коронации и уже на следующий день заверил, что он не король.
Но настоящий вопрос заключается в другом: стремится ли Трамп к власти, подобной той, которой раньше владели монархи?
Об особенностях правления Дональда Трампа, напоминающего практику монарха Генриха VII, читайте в колонке профессора политологии Университета Торонто Карлы Норлёф, король Трамп. Почему идея короновать президента США — больше, чем шутка. Ниже приводится краткое изложение этого.
Автор колонки напоминает, что после решения Верховного суда по делу «Трамп против США» президенты обладают абсолютным иммунитетом в отношении «основных конституционных действий» и презумптивным иммунитетом в отношении других «официальных действий», что усложняет любые попытки ограничения исполнительной власти.
На этом фоне критики утверждают, что Трамп уже правит как монарх, устанавливая контроль над независимыми институтами, заменяя чиновников «верными рыцарями», произвольно наказывая пошлинами и другими инструментами и создавая атмосферу страха.
«Для его сторонников эти действия, наоборот, являются признаком сильной, решительной власти президента, который все-таки набрал большинство голосов на последних выборах. Они видят в нем лидера, который устраняет препятствия на пути к результатам», — пишет Карла Норлёф.
Она считает, что хотя Трамп формально не является монархом, его стратегия напоминает практику королей прошлого, в первую очередь Генриха VII, монарха династии Тюдоров, который консолидировал власть за счет ослабления влияния дворянства, централизации финансов и восстановления государственного аппарата.
Профессор политологии Университета Торонто отмечает, что король Генрих VII использовал «тихие» финансовые маневры — облигации, пожертвования, штрафы — чтобы направить ресурсы в пользу королевских приоритетов без согласия других.
Точно так же администрация Трампа заморозила миллиарды долларов в рамках истекающей иностранной помощи, фактически узурпировав конституционный контроль Конгресса над бюджетом.
Администрация президента также реклассифицировала ряд должностей, ослабила защиту государственных служащих и передала власть от профессиональных профессионалов политическим лоялистам. Юристы агентства переписывают правила, ученые смягчают отчеты о рисках, а консультанты по этике меняют выводы, пока не получат «одобрение сверху».
По мнению автора колонки, формально законы о доступе к информации сохраняются, но все более длительные задержки и более масштабные отказы сводят на нет их эффект, напоминая тюдоровскую практику сохранения формы при разрушении содержания.
Протест по-прежнему легален в США, но его эффективность зависит от равного применения закона. Если союзников правительства наказывают мягче, чем критиков, то равенство прав становится фикцией, а бизнес, общественные организации и местные чиновники начинают заниматься самоцензурой, избегая конфликтов.
В то же время у США все еще есть гарантии против монополизации власти, подчеркивает профессор политологии Университета Торонто.
Например, суды, которые иногда ограничивают исполнительную власть, штаты и города, которые сопротивляются, журналисты, разоблачающие злоупотребления, граждане, которые протестуют, и Конгресс, который может восстановить свою конституционную власть. Но эти механизмы ослабевают, если их не использовать.
При Генрихе VII английские учреждения с многовековыми названиями постепенно разрушались изнутри. То же самое может произойти и в современной республике, если граждане не будут использовать имеющиеся инструменты.
Недавние судебные решения действительно ослабляют сдерживание. Однако даже обладая этими полномочиями, Трамп не был коронован.
И борьба идет сейчас — в бюджетах, назначениях и всей системе гражданского управления.
В конце концов, большее значение будет иметь не то, считает ли Трамп себя королем, а то, начнут ли Конгресс, суды, бизнес и избиратели видеть его таковым.
Подробности читайте в колонке Карлы Норлёф «Король Трамп». Почему идея короновать президента США — больше, чем шутка.