События последней недели вновь поставили на повестку дня вопрос о высшей коррупции в Украине. Евросоюз воздерживается от официальных заявлений по поводу операции «Мидас», однако в неофициальных разговорах приходится слышать от европейских чиновников как возмущение, так и отчаяние по поводу того, что теперь помощь украинскому энергетическому сектору может стать затруднительной.
Однако раскрытие крупной коррупционной схемы Миндыча-Галущенко может иметь и положительные последствия. В зависимости от развития событий.
Ведь то, что европейские деньги были украдены, и к этому, вероятно, был причастен бывший министр энергетики (который, несмотря на публичные обвинения, перешел на должность министра юстиции), – это, конечно, плохо. Но то, что Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ) раскрыло эту схему и пресекло ее, это, безусловно, хорошо.
Однако, с точки зрения ЕС, ключевым условием выхода из кризиса являются системные изменения в Украине. Потому что помимо отставки и демонстративного наказания причастных, важно добиться того, чтобы схемы не возобновились с новыми именами.
Но что именно Евросоюз потребует от Киева?
Ответ на этот вопрос уже известен.
Европейская бюрократия работает так, что даже в кризисных ситуациях, когда необходимо создать список требований к партнеру, его основой является то, что уже есть в европейских документах, потому что они уже согласованы между столицами и институтами. Конечно, если требования в конкретной области в принципе имеются у европейской стороны.
В вопросе борьбы с коррупцией последний список требований к Украине зафиксирован в докладе о расширении. А еще есть более широкий список из теневого доклада, который был одним из ключевых источников для формулирования этого документа.
«Европейская правда» объясняет, каковы ожидания и требования европейской стороны.
Новых ограничений для НАБУ нет
«ЕвроПравда» уже сообщала, что в Киеве после появления в этом году отчета Еврокомиссии это было воспринято как однозначная победа. Несмотря на июльскую атаку на антикоррупционную систему, ЕС воздержался от упоминания термина «откат реформ»; нет этой терминологии и в альтернативном альтернативном отчете.
Это не просто знак поддержки. То есть вопрос не в том, что ЕС не хочет критиковать украинскую власть во время войны.
Основная причина в том, что в июле украинские власти отреагировали на критику и отменили ключевую часть вредных тогда изменений. Готовность Киева отказаться от своих намерений очень оценили в Брюсселе – но июльское нападение тоже не было забыто. Одним из последствий стало то, что в антикоррупционной сфере показатель прогресса Украины был установлен на очень низком уровне («ограниченный прогресс», или один балл по цифровой шкале, используемой «ЕР»).
Кроме того, сохранение существующей антикоррозионной системы стало основным индикатором оценки Украины.
Список задач, которые Украина должна выполнить в 2026 году в рамках движения к вступлению в ЕС (на английском языке формулировка звучит: «в наступающем году Украина должна…») начинается с требования «сохранить независимость антикоррупционных институтов». Отсылка к июльским событиям вполне очевидна.
Однако недостаточно «не разрушить» реформу.
В этом показателе ЕС уточнил детали того, чего именно он ожидает от Киева.
И если требование «сохранить независимость» было добавлено в ЕК самостоятельно и исходя из политических обстоятельств, то остальные элементы этого критерия совпадают с экспертной оценкой, иногда вытекают из нее и имеют подробное пояснение в теневом отчете — в блоке, за который отвечает Transparency International Ukraine.
В частности, в докладе ЕС содержится призыв «распространить юрисдикцию НАБУ на все государственные должности с высоким уровнем риска» и уточняется, что чиновники «такие как руководство Офиса президента, главы региональных администраций и т.д.» должны быть взяты под контроль Бюро.
Теневой отчет подробно описывает это требование и помогает понять, почему оно блокируется в сохранении независимости антикоррупционной вертикали.
Дело в том, что сейчас возможность расследования злоупотреблений менеджеров Банковой является своего рода «серой зоной», в которой НАБУ уже работает и уже имеет де-факто юрисдикцию. Попытки изменить это будут расценены как ограничение деятельности антикоррупционного органа.
«В контексте независимости (антикоррупционных органов) необходимо отметить пробел в компетентности НАБУ, который касается первых лиц Офиса президента. На данный момент единственный случай с реальным подозрением — это бывший заместитель руководителя Офиса президента», — поясняется в подготовленном для Еврокомиссии документе, приводя в пример подозрения НАБУ в отношении Андрея Смирнова. Добавим, что нам известно об активном расследовании действий другого экс-депутата Ермака — Ростислава Шурма. Однако он утверждает, что пока официального подозрения от НАБУ ему не поступало, а расследование ведется в индивидуальном порядке.
«На данный момент юрисдикция НАБУ распространяется на советников или помощников президента, но не на главу ОПУ или его заместителей, которые также не являются государственными служащими. Учитывая общеизвестную информацию, складывается впечатление, что расследование (в отношении экс-экспертов ОПУ) проводится НАБУ в рамках специальной определенной юрисдикции», — поясняется в теневом докладе.
Требование Брюсселя на самом деле касается не только депутатов Ермака.
В его основе лежит особая роль НАБУ/SAP для Европейского Союза.
Это может раздражать Киев, но имеет основания и соответствует украинскому законодательству.
В Украине фактически (и вопреки закону!) существует конкуренция между правоохранительными органами: коррупционные действия первых лиц иногда раскрываются в делах, которые ведет СБУ или Государственное бюро расследований.
Украинские власти, не слишком скрывающие своих претензий к НАБУ, не имеют против этого никаких возражений; ранее были даже публичные заявления, поощряющие такую конкуренцию. «В 2024 году детективы НАБУ выявили как минимум пять случаев расследований другими правоохранительными органами уголовных правонарушений, которые согласно части 5 статьи 216 Уголовно-процессуального кодекса Украины относятся к исключительной юрисдикции Национального бюро», — говорится в теневом отчете, признавая при этом, что в 2025 году громких нарушений не зафиксировано.
Но на фоне событий этого года Евросоюз требует сделать эту практику невозможной, а также причисляет ее к попыткам властей ограничить Национальное антикоррупционное бюро и Специализированную антикоррупционную прокуратуру (САП). Поэтому к 2026 году ЕС поставил перед Украиной требование «внедрить надежные гарантии от вмешательства в работу НАБУ и САП и обхода их исключительной юрисдикции в случаях коррупции на высшем уровне».
Требование действующего закона – не единственная причина, почему ЕС на стороне НАБУ и САП.
Доверие к этим органам гораздо выше как со стороны украинского общества, так и со стороны международных партнеров, в том числе благодаря иному порядку назначения и увольнения их руководителей. Да и к тому же ЕС приводит статистику: когда другие правоохранители начинают расследование по фактам коррупции, то оно закрывается гораздо чаще.
Хотя у НАБУ тоже есть проблемы с привлечением к ответственности, но не всегда это их вина – и это формирует второе ключевое требование ЕС.
Корень проблемы не в коррупции, а в безнаказанности
Катерина Рыженко, заместитель исполнительного директора Transparency International Украина, отмечает: если выделить из нескольких десятков рекомендаций теневого доклада по расследованию коррупции наиболее важные, то первые места однозначно займут те, которые связаны с уклонением от ответственности фигурантов расследований.
Они были включены в требования ЕС в рамках официального отчета.
Одним из них является политически чувствительная необходимость полноценного расследования коррупции с участием парламентариев. В формулировке ЕС это звучит лаконично — как требование «укрепить автономию САП при расследовании дел против народных депутатов без предварительного согласования с генеральным прокурором». Это новое требование к Украине, которое ЕС не так четко ставил в прошлом году.
В альтернативном докладе эта проблема рассматривается более подробно.
В документе говорится, что проблема старая, но остается «без попыток ее решения», хотя она постоянно поднимается антикоррупционными активистами. Речь идет о том, что глава САП мог самостоятельно возбуждать уголовные дела и санкционировать проведение следственных действий в отношении народных депутатов. Теперь каждое такое действие необходимо согласовывать с политически зависимым Генпрокурором, которого также считают ключевым автором июльских законов о нападении на НАБУ.
Предположительно, именно утрата доверия европейских партнеров к Генпрокуратуре способствовала тому, что требование обойти согласование с ним было официально оформлено.
А украинские эксперты, готовившие теневой доклад, отдельно подчеркнули, что необходимость предоставления SAP независимости в этом вопросе «также не попала в Дорожную карту по верховенству права», то есть власть последовательно отказывается признавать такую проблему.
Стоит также добавить, что в официальные требования ЕС входило необходимость изменить порядок назначения генерального прокурора, обеспечив его независимость.
Это еще один намек на недоверие к нынешнему главе Генпрокуратуры со стороны европейской стороны.
Но надо подчеркнуть: для Евросоюза вопрос всегда не в персоналиях, а в системе и процедурах.
И борьба с тем, что виновные в коррупции могут уйти от ответственности, также должна вестись через изменение правил. В связи с этим есть отдельное требование, которое ЕС рассчитывает выполнить в 2026 году: Украина должна устранить несколько лазеек, позволяющих закрывать коррупционные дела. На языке документа он гласит: «Внести изменения в Уголовно-процессуальный кодекс с целью устранения препятствий и процессуальных задержек для эффективного ведения уголовного судопроизводства, особенно по делам с участием высокопоставленных коррумпированных чиновников».
Катерина Рыженко поясняет, что наиболее острой необходимостью является исправление норм, которые в настоящее время допускают злоупотребление процессуальными правами.
«Если в КПК будут внесены соответствующие поправки, это всем поможет — и подозреваемых защитит от возможных злоупотреблений со стороны прокурора, и позволит убрать затягивание дела, когда адвокаты каждый раз начинают заседание с 200 ходатайств», — говорит она.
Промедление стало горячей темой, поскольку адвокаты обвиняемых должностных лиц, нынешних или бывших, активно используют этот инструмент. Результатом является очень долгое рассмотрение дел в Высшем Антикорсуде, накопление очереди дел в ожидании решения, а иногда и закрытие дел в связи с истечением срока исковой давности.
«Есть вопрос о сроках исковой давности, и это не только известная СМИ проблема поправок Лозового. Хотя эту проблему тоже надо решать, хотя бы правило о безусловном закрытии дел надо отменить», — добавляет эксперт Transparency International.
Она предупреждает: если вопрос о сроках исковой давности не будет решен, Украину ждет череда скандалов: «В ближайшие год-два нам придется закрыть множество дел, привлекающих внимание СМИ».
Таким образом, одной из составляющих проблемы является то, что срок исковой давности по делу исчисляется до завершения рассмотрения дела в апелляционной инстанции. И даже если первая инстанция вынесла приговор и признала чиновника коррупционером, достаточно затянуть апелляционное производство, чтобы потом снять все обвинения и отменить приговор только на основании того, что время прошло.
Известный пример, когда это может произойти, — дело Романа Насирова.
Две недели назад многих обрадовала новость о том, что ВАКС приговорил экс-главу ГФС Насирова к шести годам лишения свободы. Но это был первый случай. А срок исковой давности по его делу истекает летом 2026 года. Завершить апелляционную проверку к этому сроку – задача нереальная, особенно если она затянется. В результате Насиров может остаться на свободе без каких-либо обвинений.
«Поэтому будет логично и в соответствии с европейским законодательством, если мы посчитаем сроки первой инстанции», — добавляет эксперт.
Именно этого ожидает Евросоюз от Украины.
Следует добавить, что это далеко не полный перечень европейских требований в этой области.
Во-первых, ЕС включил в свой доклад только ключевые, самые горячие точки (именно поэтому количество рекомендаций в теневом докладе почти в десять раз превышает то, что было отобрано для официального списка ЕС).
А во-вторых, есть еще блок, на котором стоит остановиться отдельно – на предотвращении коррупции, а не на наказании за нее.
Но на фоне последних событий важно понять, чего именно Брюссель ждет от Киева в борьбе с коррупцией. А также осознавать, что любые попытки властей ограничить антикоррупционеров после последних громких расследований вызовут жесткую реакцию со стороны ЕС. В Брюсселе уже прямо об этом говорят.
Автор: Сергей Сидоренко,
редактор «Европейской правды»