Дискуссия о «репарационном кредите», который является инструментом, который мог бы финансировать украинский бюджет в 2026-2027 годах без увеличения долгового давления, с каждой неделей усложняется.
Нынешние переговоры в Брюсселе показывают, что на этом пути стоит не одно большое препятствие, а целые кластеры правовых, политических и процедурных рисков.
Европейский Союз вынужден взвесить как экономические последствия репарационного кредита, так и его долгосрочное влияние на внутриполитическую динамику.
При этом Бельгия как главный администратор замороженных российских активов требует, чтобы любой механизм, связанный с использованием российских активов, был юридически безупречен, чтобы выдержать потенциальные судебные иски со стороны России и не создавать прецедентов, которые могут повлиять на стабильность европейской системы.
Именно поэтому все чаще обсуждаются альтернативные модели финансирования, которые смогут обеспечить Украине стабильный и предсказуемый экономический ресурс в ближайшие годы.
Три причины торможения
Первым среди рисков является юридическая уязвимость стран, владеющих российскими активами.
Самая сложная ситуация сейчас в Бельгии, поскольку именно там находится Euroclear, где хранится наибольшая доля недвижимого имущества России. Это автоматически делает Брюссель первой потенциальной мишенью юридических и политических ответных действий Кремля.
Дополнительный уровень сложности создает действующее соглашение о защите инвестиций между Бельгией и Россией, которое не содержит современных исключений из санкций, имеет широкое определение экспроприации, допускает специальный арбитраж и значительно увеличивает юридические риски для бельгийского правительства.
Именно в этом контексте премьер-министр Бельгии Барт Де Вевер фактически остановил одобрение репарационного кредита на уровне ЕС. Он публично заявил, что Бельгии необходима максимальная правовая защита, полная взаимная ответственность всех государств-членов в случае последствий и полная прозрачность в отношении других суверенных активов на территории Евросоюза.
Еврокомиссии пока не удалось предоставить столь убедительный пакет гарантий, который удовлетворял бы этим требованиям.
Финансовый аспект не менее серьезен.
Схема предусматривает, что Украина вернет кредит только после выплаты репараций Россией. Это означает, что именно ЕС берет на себя неопределенность во времени и риск невозврата.
Финансовые рынки считают этот инструмент значительно более рискованным, чем стандартные облигации, и рейтинговые агентства уже предупреждают о возможном влиянии на рейтинги отдельных государств-членов.
К этому добавляется страх создания глобального прецедента. Иммобилизация активов государства-агрессора может стать моделью, которую впоследствии будут копировать во всем мире.
Это беспокоит ряд европейских столиц: они не хотят менять международную практику так, чтобы завтра их государственные активы за рубежом также могли стать предметом политических решений третьих стран.
Фактор времени появляется отдельно. Чтобы механизм заработал весной 2026 года, нужны решения уже сейчас.
Но участие Европейского парламента и сложные межинституциональные процедуры затягивают процесс на месяцы. Существует реальный риск того, что ЕС просто не успеет принять полный пакет решений в необходимый срок.
Альтернативы возможны
Ситуация осложняется политической турбулентностью внутри Евросоюза, связанной с переформатированием Европейской комиссии, новыми правительствами в странах-членах, в частности Чехии, обсуждением бюджета и традиционной венгерской блокадой.
Чем более фрагментированным становится ЕС, тем меньше у него шансов найти единогласие по сложным вопросам.
И именно единогласие становится сейчас центральной проблемой.
Венгрия и Словакия уже выразили свое несогласие с механизмом возмещения ущерба. Но не менее важно молчание «тихих скептиков», в частности правительств, которые не озвучивают свою позицию, но не готовы идти на юридические риски.
Поэтому в Брюсселе уже звучат креативные идеи: например, попытка принять решение квалифицированным большинством, если инструмент будет переклассифицирован как финансовая операция ЕС, а не внешняя помощь. Теоретически это возможно, но на практике велик риск обострения политического конфликта внутри Союза.
Но даже это не самый сложный элемент. Самой большой проблемой является дальнейшее замораживание активов.
Условия помощи Украине: при каких обстоятельствах ЕС будет использовать активы РФ
Это отдельное периодическое решение, которое по правилам обязательно требует единогласия. Маневр, когда премьер-министра Венгрии Виктора Орбана фактически удалили из зала для голосования во время одного из голосований в Европейском совете, вряд ли сработает во второй раз.
К потенциальным блокадам могут присоединиться и другие государства, которые пока не озвучили свою позицию, но относятся к иммобилизации максимально осторожно.
Отдельного внимания заслуживает письмо Урсулы фон дер Ляйен от 17 ноября 2025 года, направленное в европейские столицы, в котором она официально представила три возможных пути покрытия потребностей Украины в 2026-2027 годах.
Репарационный кредит там называют «наиболее эффективным» вариантом, однако сама Комиссия признает, что этот инструмент может вызвать колебания на финансовых рынках, если будет воспринят как конфискация российских активов.
В документе четко сказано, что такое решение потребует согласованных действий ЕС и международных партнеров, а риски будут снижены, если США, Великобритания или Япония введут аналогичные механизмы.
Что касается вариантов и альтернатив, то в письме изложены три из них.
Первый, фактически «репарационный кредит»: использование иммобилизованных активов ЦБ РФ в Euroclear, кредитование Украины по нулевой ставке и погашение только после выплаты репараций Россией. Государства-члены должны предоставить гарантии для покрытия юридических и финансовых рисков.
Второй вариант — это прямые гранты от государств-членов, пропорциональные их ВВП, которые могут обеспечить около 45 миллиардов евро в год.
Это самый простой и чистый метод в юридическом смысле, но он требует реальных бюджетных возможностей в странах-членах.
Наконец, третий вариант – классическое заимствование ЕС через рынки капитала с передачей Украине специального кредита, который формально будет находиться на балансе Евросоюза и погашение которого также будет привязано исключительно к выплате репараций. Эта модель менее рискованна с юридической точки зрения, но ее сложнее администрировать.
В письме подчеркивается, что эти варианты не являются взаимоисключающими и могут комбинироваться или реализовываться последовательно. Главное сейчас – быстро добиться ясности и закрепить политическое соглашение на саммите Европейского совета в декабре.
Факторы МВФ и США
На этом фоне новости последних дней особенно важны.
В понедельник, 17 ноября, МВФ начал миссию в Украину по новой программе объемом около $8 млрд, с решением о предоставлении и первом транше в январе 2026 года. Это сильный шаг в нужное время.
Это демонстрирует партнерам, что МВФ готов продолжать сотрудничество с Украиной, а Киев способен брать на себя обязательства, поддерживать бюджетную дисциплину и выстраивать четкую траекторию реформ.
В то же время это становится ответом на внутренние вызовы: последние коррупционные скандалы в энергетике и экономике не повысили доверия и стали аргументом для тех, кто выступает против любого крупного финансирования Украины.
Поэтому успешные переговоры с МВФ могут стать лучшим доказательством способности правительства управлять этими процессами.
И в то же время это самый сильный аргумент в дискуссии о репарационном кредите или любом альтернативном инструменте финансирования.
Позиция США является также важным внешним фактором.
По сообщению агентства Reuters от 7 ноября, Вашингтон официально подтвердил свою полную поддержку плана Еврокомиссии по использованию замороженных российских суверенных активов в качестве инструмента финансирования помощи Украине. Американский высокопоставленный чиновник прямо заявил, что США «абсолютно поддерживают шаги ЕС» и считают их легитимным механизмом давления на Москву и укрепления стабильности Киева.
Хотя доля российских активов, замороженных в юрисдикции США, значительно меньше, чем в ЕС, сама политическая поддержка Вашингтона усиливает аргументы Брюсселя и снижает риски международной изоляции этого решения.
Для Украины эта позиция является важной составляющей более широкой коалиции, без которой запуск такого механизма был бы гораздо менее реалистичным.
* * * * *
В условиях, когда Евросоюз переживает сильную политическую и финансовую турбулентность, Украине критически важно продемонстрировать прозрачность, ускорение реформ, макрофинансовую и бюджетную стабильность.
Именно это формирует восприятие Украины как надежного партнера и увеличивает шансы на предоставление «репарационного кредита» или его альтернативы.
Однако главным фактором являются потребности Украины, как в оборонном секторе, так и в сфере восстановления критической инфраструктуры, которые только повышают актуальность поиска устойчивых финансовых решений.
Поэтому для Евросоюза вопрос заключается не только в выборе конкретного механизма поддержки, но и в способности предложить инструмент, который будет отвечать масштабу вызовов и обеспечивать непрерывную поддержку Украины в ближайшие годы.
Автор: Сергей Верланов,
член правления Приднестровского центра, руководитель Государственной налоговой службы (2019–2020 гг.)
Материал подготовлен при поддержке Международного фонда «Возрождение» в рамках проекта «#Compensation4UA/Компенсация военных потерь для Украины. Фаза V: временные репарации жертвам российской агрессии против Украины – изучение подходов, потребностей и решений»