Несмотря на масштабные санкции и растущую политическую изоляцию, российский энергетический сектор по-прежнему имеет каналы влияния на политику Евросоюза.
Одним из ключевых инструментов такого влияния стали бывшие высокопоставленные чиновники, политики, эксперты и обозреватели СМИ, которые годами работали с российскими компаниями или лоббировали их интересы.
Проблема усугубляется отсутствием прозрачности в финансировании аналитических центров и общественных организаций, что скрывает реальный масштаб российского влияния.
Украинская организация Razom We Stand опубликовала новое исследование, в котором показано, как политические партии, высокопоставленные политики и сети влияния по всей Европе помогают защитить доходы России от экспорта ископаемого топлива и продолжают замедлять продажу российского газа даже после полномасштабного вторжения России в Украину.
Главные агенты влияния РФ
За последние два десятилетия Кремль выстроил целую систему «золотой ротации» — фактически «вращающуюся дверь» между европейскими правительствами и российским энергетическим сектором.
Бывшие премьер-министры, министры и влиятельные политики оказались в советах директоров российских компаний, где их политический капитал после окончания срока их полномочий превратился в инструмент влияния Москвы в Европе.
Эта практика не только создала очевидные конфликты интересов, но и дала Кремлю доступ к сети контактов, до которой не мог добраться ни один официальный лоббист. Ротация бывших лидеров на позиции в таких структурах, как «Северный поток», «Роснефть» и «Лукойл», стала элементом долгосрочной стратегии, направленной на то, чтобы российские проекты выглядели «нормальными», «прибыльными» и «аполитичными».
Так Кремль принимал не просто сочувствующих в Европе, но и высокостатусных послов.
Вышедшие на пенсию высокопоставленные политики, способные формировать дискуссию и ограничивать энергетический разрыв с Россией.
Попробуем перечислить самых главных «друзей Путина».
Герхард Шредер (Германия)
Бывший канцлер стал одним из самых известных символов «газовой дипломатии» РФ. И первый политик западной «высшей лиги», согласившийся работать на Путина.
В 2005 году, вскоре после одобрения «Северного потока-1», он возглавил компанию Nord Stream AG. Это назначение все еще стало шоком для Германии, но позже все привыкли к такому маршруту политиков-пенсионеров.
Позже Шредер вошел в совет директоров «Роснефти» и был номинирован в совет директоров «Газпрома». И только после полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году, а точнее, после серии скандалов на родине, он подал в отставку со своего поста.
Маттиас Варниг (Германия)
Один из самых близких к Путину немцев и одна из самых влиятельных западных фигур в российской деловой и энергетической элите. Бывший офицер Штази, перешедший в банковскую сферу после падения Берлинской стены, Варниг стал ключевым посредником между немецкими корпоративными интересами и российскими государственными предприятиями в 1990-х и 2000-х годах.
На протяжении многих лет Варниг занимал руководящие должности в нескольких крупных российских компаниях, в том числе в государственных нефтяных гигантах «Транснефть» и «Роснефть», где он входил в советы директоров с 2011 года.
Его сеть охватывает немецко-российские финансовые институты и энергетические партнерства, что делает его центральной фигурой в паутине экономических отношений, которые уже давно связывают Берлин и Москву.
Эско Ахо (Финляндия)
Бывший премьер-министр Финляндии работал в российском инновационном центре «Сколково» с 2010 года, а в 2016 году стал членом наблюдательного совета «Сбербанка». Его карьера стала примером того, как Кремль вовлекает европейских политиков под предлогом технологического и экономического партнерства.
Франсуа Фийон (Франция)
В 2021 году экс-премьер Франции вошел в советы директоров госкомпании «Зарубежнефть» и частного нефтехимического концерна «Сибур». Обе структуры стратегически важны для российской промышленности.
Карин Кнайсль (Австрия)
Бывший министр иностранных дел Австрии стала членом совета директоров «Роснефти» в 2021 году, а в 2023 году переехала в Россию, где возглавила аналитический центр G.O.R.K.I. в Петербургском университете.
Ее личное сближение с Москвой стало политическим скандалом в ЕС.
Александр Рар (Германия)
Один из самых известных немецких экспертов по восточной политике, давний сотрудник Немецкого совета по международным отношениям (DGAP), Рар систематически продвигал пророссийские послания в немецких СМИ и политических кругах.
Он является директором по исследованиям Германо-российского форума, который продвигает российские внешнеполитические интересы в Германии и Европе, заместителем председателя Российского экономического совета в Германии, советником по делам ЕС российского энергетического гиганта «Газпром» и лоббистом/советником Wintershall (тесно связанного с «Газпромом»).
Зачем это нужно России?
Для Кремля присутствие бывших европейских лидеров в средствах массовой информации, аналитических центрах и советах директоров компаний является не просто элементом престижа или жестом «дружбы». Это сложный инструмент влияния, который дает российским властям то, чего не могут обеспечить никакие официальные дипломатические каналы.
В стратегии Москвы эти люди играют роль «переводчиков» российских интересов на европейский язык политики и бизнеса – и именно поэтому они так ценны.
Во-первых,
бывшие высокопоставленные чиновники обеспечивают легитимность российских энергетических проектов.
Когда знакомое европейское имя появляется рядом с российским брендом, это создает ощущение нормальности. Для некоторых европейских политиков и бизнесменов такое сотрудничество выглядит не политическим риском, а «рациональным выбором», поскольку «если экс-канцлер или экс-министр доверяет нам, то и мы можем».
Именно эта иллюзия «аполитичности» на протяжении многих лет позволяла Москве продавать свои проекты как чисто коммерческие, отодвигая их геополитическую природу на второй план.
Во-вторых, такие цифры открывают доступ к неформальным сетям принятия решений.
В Кремле прекрасно понимают: важнейшие политические соглашения рождаются не только в парламентских залах, но и в кулуарах, на конференциях, в корпоративных группах и аналитических клубах. Бывшие премьер-министры и министры — это люди, которые сохраняют дверь в эти сети даже после отставки.
Через них Россия может влиять на формулирование позиций отдельных партий, регуляторов или бизнес-ассоциаций, зачастую незаметно для широкой общественности.
Третий элемент — это бесплатная коммуникационная платформа, предоставляемая европейскими СМИ и аналитическими центрами.
Когда бывший министр дает интервью или публикует колонку, редакторы охотно предоставляют ему слово, видя в нем эксперта или ветерана политического процесса. Кремль получает сцену, освещенную прожекторами западных СМИ.
Так в общественный дискурс вошли сообщения о «прагматическом сотрудничестве», «бесполезности санкций» или «опасности энергетического разрыва».
Наконец, эти игроки влияют на общественное мнение, формируя рамки, в которых европейцы воспринимают российскую энергетику. Их выступления и комментарии создают впечатление экспертной дискуссии, хотя на самом деле они часто повторяют выгодные для Москвы интерпретации: что «взаимозависимость — это стабильность», что «энергетика должна быть вне политики», что «Европа не выдержит резкого неприятия российских ресурсов».
Эти аргументы на долгие годы замедлили движение ЕС к энергетической независимости.
И в то же время они заставили правительства европейских стран действовать более осторожно, чем того требовала ситуация.
И именно поэтому для России это так важно: через таких людей она получает возможность влиять на дебаты в Европе не как агрессор и не как токсичный игрок, а как якобы «легитимный участник диалога».
Кремль не просто покупает услуги – он покупает доступ, время и голоса. И зачастую намного дешевле, чем любое другое государство с аналогичными амбициями.
«Серая зона» ЕС
Несмотря на то, что Европейский Союз на протяжении десятилетий позиционировал себя как форпост демократии, открытости и политической ответственности, он по-прежнему остается уязвимым в сфере прозрачности иностранного влияния.
В отличие от США, Австралии или Великобритании, в ЕС нет единого механизма, который мог бы заставить компании, лоббистов, бывших политиков или аналитические центры раскрыть информацию о сотрудничестве с иностранными правительствами или их государственными корпорациями.
Отсутствие регулирования создает огромную «серую зону», где легко теряются финансовые потоки и политические связи.
Именно в этих темных пространствах российские госкомпании и другие авторитарные режимы находят наиболее удобные пути влияния. Когда возникают пробелы между законами государств-членов ЕС и разные стандарты прозрачности между Брюсселем и столицами, возникает то, в чем Кремль всегда был хорош: неоднородность и необязательность.
Для сравнения, в США система FARA уже давно является стандартом. Закон требует, чтобы каждый, кто представляет или лоббирует интересы иностранного государства, четко декларировал свою деятельность.
Это не «репрессивный инструмент», как часто пытается представить Москва, а обычная гигиена прозрачности. И это работает: суды, СМИ и общественные организации имеют доступ к информации, которая делает невозможными тайные кампании влияния.
Австралия пошла дальше: ее реестр охватывает не только лоббистов и политических консультантов, но и университеты, аналитические центры, корпорации, религиозные и общественные организации. Такая модель демонстрирует, что прозрачность не ограничивает свободу слова, а лишь дает понять, кто говорит и от чьего имени.
В Великобритании после серии скандалов, связанных с влиянием иностранных режимов на стратегические отрасли, в частности энергетику, государство ввело более строгий контроль над сотрудничеством с госкомпаниями третьих стран.
В Лондоне осознали простую истину: в вопросах энергетической безопасности не может быть «невидимых партнеров».
На этом фоне Евросоюз выглядит парадоксально. Континент, переживший шок зависимости от российского газа, до сих пор не имеет механизма, позволяющего увидеть, кто работает с государственными энергетическими компаниями России или других режимов.
Вот почему ЕС срочно необходим специальный реестр общественного воздействия, который охватывал бы все три ключевые категории:
корпоративные структуры, частные лица, организации и учреждения, имеющие связи с государственными энергетическими компаниями стран риска.
Такой реестр не является карательным инструментом.
Это способ отличить, где заканчивается независимая экспертиза и начинается политически мотивированная работа, часто замаскированная под «аналитические исследования», «экспертные дискуссии» или «технические консультации».
Введение прозрачности поможет наконец сломать эффект вращающейся двери, когда бывшие правительственные чиновники беспрепятственно переходят на работу в иностранные государственные корпорации и фактически продолжают участвовать в выработке европейской политики, просто с другой стороны стола.
Для ЕС это шанс не просто сократить разрыв, но и положить конец эпохе, когда автократии могли работать через доверенных европейских «эмиссаров», оставаясь при этом в тени.
Энергетическая прозрачность является частью безопасности. И часть будущего, в котором решения не покупаются, а принимаются в интересах граждан, а не авторитарных режимов.
Автор: Ирина Пташник,
старший эксперт по исследованиям и разработкам, Razom We Stand