ЕС был близок к принятию решения о финансировании Украины.
Предварительная договоренность об этом уже есть, хотя детали еще обсуждаются. В частности, не совсем ясно, воспользуются ли государства ЕС прецедентом обхода требования единогласия, созданного на прошлой неделе.
Напомним, недавно страны ЕС проголосовали за заморозку средств Кремля на неопределенный срок, минуя вето премьер-министра Венгрии Виктора Орбана — несмотря на то, что до сих пор они постоянно повторяли, что санкции могут быть продлены только единогласно. Для этого Совет ЕС применил чрезвычайную процедуру, предусмотренную статьей 122 Договора ЕС. Против выступили только Венгрия и Словакия.
Как именно будут выделены деньги Украине и будет ли ст. 122, пока неясно. В Брюсселе по этому поводу идут жаркие дебаты. Но главное то, что бельгийское вето в отношении жизненно важного для Украины кредита больше не является непреодолимым.
Но также стоит понять, почему Бельгия стала такой проблемой.
«ЕвроПравда» уже рассказывала о юридической стороне дела (см. статью «ЕС ищет деньги для Киева»).
Но не менее важно понимать политические детали. Потому что это тоже вопрос внутренней политики Бельгии, а также идеологии нынешнего премьер-министра Бельгии, националиста Барта де Вевера.
«Европейская Правда» перевела для вас статью EURACTIV, нашего брюссельского партнера.
EURACTIV напоминает нам о парадоксальной ситуации: де Вевер возглавляет страну, которая, по его мнению, появилась на свет в результате исторической «катастрофы».
Лидер страны, «которая не должна существовать»
В четверг лидеры Евросоюза соберутся в Брюсселе на заключительный саммит года. В центре внимания украинский вопрос. Главы государств и правительств ЕС должны принять комплексный план использования замороженных суверенных активов России для покрытия дефицита бюджета Украины и финансирования военных расходов Украины.
Об этой идее, известной под названием «репарационный кредит», ЕвроПравда неоднократно рассказывала, а также о том, что она встретила ожесточенное сопротивление в Бельгии — стране, где по стечению обстоятельств находится львиная доля суверенных активов РФ.
В центре этого сопротивления находится премьер-министр Бельгии.
Барт де Вевер во многом соответствует образу современного правого популиста.
Он выступает против иммиграции, социальных расходов и т. д. Имеет давнюю историю театральных политических акций и шалостей (прим. «ЕР»: недаром в украинской истории мы тоже слышали, что его действия иногда похожи на спектакль для публики).
Однако 54-летний политик также является интеллектуалом и полиглотом. Красноречивый, элегантно одетый и предельно точный в высказываниях, он часто приправлял свои речи цитатами из кинофильмов, намеками на Римскую империю и тонким юмором.
Но самое странное то, что лидер Бельгии, глава правительства этой страны был и остается ярым фламандским националистом, преданным идее независимости голландскоязычного севера страны.
Ранее в этом году он заявил, что отделение Фландрии от современных Нидерландов в XVI веке было «величайшей катастрофой, которая когда-либо случалась с нами». Чтобы преодолеть раскол, он выступает за более глубокую интеграцию стран Бенилюкса в «тесный союз».
По сути, де Вевер управляет государством, которое, по его мнению, не должно существовать.
До недавнего времени он был мэром Антверпена, где такая идеология была более естественной. «Я думаю, что он первый бельгийский премьер-министр, который не хотел быть премьер-министром», — сказал Крис ван Дейк, член Европарламента от Нового фламандского альянса (N-VA), который знает де Вевер более 20 лет.
Стоит добавить, что вопрос целостности страны регулярно возникает в национальных политических дебатах в Бельгии, это не является чем-то принципиально новым, и в бельгийском политическом дискурсе эта тема не является ни токсичной, ни запретной, поэтому убеждения де Вевера не были препятствием для его избрания премьер-министром и не являются препятствием для него сейчас.
Более того, он пользуется поддержкой бельгийцев, подтверждают опросы.
Де Вевер – особенный политик.
Он редко ночует в своей официальной резиденции в Брюсселе, вместо этого отправляясь домой в свой большой дом в Антверпене (которым он руководил в течение двенадцати лет), где он живет со своей женой и четырьмя детьми.
Есть два разных де Веверса
«Он очень сложный человек», — говорит Карл Девос, политолог из Гентского университета, знающий де Вевер более 30 лет. «И в его политической карьере, и в его личности есть вещи, которые кажутся несколько противоречивыми. Но все они сходятся воедино в самой личности Барта де Вевер».
На публике де Вевер решителен и резок в своих высказываниях. А в личной жизни, как говорят его знакомые, он эмоциональный человек, избегающий конфликтов и часто полон сомнений.
Об этом говорит Том де Смет, журналист и автор биографии премьер-министра. Об этом заявила соратница премьер-министра по партии, депутат Европарламента Асита Канко, заместитель руководителя группы европейских консерваторов и реформистов. Она описывает де Вевер как «очень, очень сочувствующего» и не имеющего «абсолютно никакого отношения» к его публичному имиджу.
Барт де Вевер вырос недалеко от Антверпена, в семье рабочего. С раннего возраста он был погружен во фламандскую политику, и влияние семьи здесь было, пожалуй, решающим.
Его отец, Анри де Вевер, был убежденным националистом, чье мировоззрение сформировалось после заключения его собственного отца в тюрьму после Второй мировой войны за членство во Фламандском национальном союзе, который сотрудничал с нацистскими оккупантами. При этом деду де Веверу не было предъявлено никаких обвинений – только факт принадлежности к националистической партии.
Это преследование не оттолкнуло семью от идеологического выбора.
Старший брат Барта, Бруно де Вевер, сейчас является ведущим историком фламандского национализма. «Бруно и его отец постоянно дискутировали о политике, и маленький де Вевер не боялся вмешиваться в эти дебаты», — говорил уже упомянутый журналист де Смет.
«Вот почему де Вевер сегодня такой хороший спорщик – потому что он научился этому за кухонным столом».
Будущий премьер-министр вырос любящим книги ребенком, несмотря на свое рабочее происхождение.
В то же время де Вевер имел проблемы с общением и страдал от депрессии в школе.
Однако он преуспел в университете, переключившись с изучения права на историю.
В молодости он присоединился к Volksunie, ныне несуществующей фламандской националистической партии, правое крыло которой откололось в 2001 году и образовало N-VA, партию, которую де Вевер возглавил в 2004 году и удерживал ее до февраля этого года, когда он стал премьер-министром.
Поначалу на его популярность работали книги и политические колонки в газетах. Но телевидение сделало его настоящей звездой. Его участие во фламандской викторине De Slimste Mens ter Wereld («Самый умный человек в мире») в сезоне 2008–2009 годов принесло ему национальную известность.
«Я думаю, бельгийцы считают его самым умным политиком», — сказал Йерун Стрейс, политический журналист брюссельской ежедневной газеты De Standaard.
«Но он также обычный человек. Я также видела его в ситуациях, когда он был очень неуверен в себе», — добавляет к этому изображению Кэтлин ван Брампт, член Европейского парламента от Социалистической партии из Антверпена.
Как франкоязычные бельгийцы относятся к Веверу
Хотя де Вевер долгое время возглавлял рейтинги популярности во Фландрии, во франкоязычной Валлонии к нему уже много лет относятся с глубоким подозрением.
Это недоверие было подкреплено громкой кампанией 2005 года, в ходе которой активисты N-VA въехали в Валлонию на грузовиках, полных фальшивых банкнот, – полушутливая попытка подчеркнуть зависимость региона от переводов с более богатого севера.
Изменение отношения к фламандскому премьер-министру началось после парламентских выборов 2024 года, когда де Вевер привел Н-ВА к победе, с небольшим перевесом обойдя крайне правую партию «Флаамс Беланг».
В то время существовали опасения, что де Вевер может заключить партнерство с экстремистами.
Но «националист» не обязательно означает «правый радикал».
Напротив, де Вевер неоднократно отвергал радикализм – и не отказался от него после победы. Вместо этого он сформировал коалицию из пяти партий, в которую вошли франкоязычные центристы. Тех, кто знал его давно, это не удивило: точно так же он действовал и во время руководства Антверпеном. Там он также создал коалицию с социалистами, а не с крайне правыми.
Но теперь перед ним стояла новая задача: стать премьер-министром всей Бельгии.
С момента вступления в должность главы правительства де Вевер пытался улучшить отношения с Валлонией, совершенствуя свой французский и давая длинные интервью франкоязычным СМИ. Во время недавнего выступления в Брюсселе его высказывания, особенно по поводу репарационного кредита, вызвали аплодисменты франкоязычных консерваторов.
Когда он вступил в должность, многие валлонцы опасались, что де Вевер попытается доказать, что Бельгия как единое государство «не работает», то есть неэффективно, говорит Стрейс. «Теперь они видят, что этого не произошло, что они могут ему доверять».
Аналитики отмечают, что прагматизм всегда занимал центральное место в подходе де Вевера.
«Де Вевер имеет несколько ключевых элементов, которые для него очень важны», — говорит де Смет, добавляя, что они включают культурную самобытность, либеральную экономику и конфедеративную Бельгию. «Но во всем остальном он очень прагматичен».
Не против Украины, а в защиту Бельгии
Но для нас особенно важна политика Барта де Вевера в отношении денег для Украины.
Стойкое противодействие Де Вевера кредиту на репарации, который позволил бы мобилизовать 185 миллиардов евро в российских активах, замороженных в Euroclear, получило поддержку всего политического спектра Бельгии.
Его позицию поддерживают не только партнеры по коалиции, но и традиционные оппоненты, в том числе Марксистская Рабочая партия. Недавний опрос Le Soir показал, что с ним согласны более двух третей бельгийцев. Однако де Веверу все равно придется столкнуться с обвинениями в том, что он поддался российской пропаганде (некоторые даже называют его российским агентом).
Это нонсенс, считает Пит де Загер, глава Н-ВА и друг премьер-министра со студенческих времен. По словам де Загера, отец де Вевера был убежденным антикоммунистом, принимавшим украинцев в своем семейном доме в 1980-х годах.
«Это одна из причин — конечно, не единственная — почему Барт был так взволнован, когда посетил Украину в этом году», — говорит он.
На фоне конфронтации с Европой он также переформатирует отношения своей партии с ЕС.
«Он видит, что Бельгия не имеет абсолютно никакого веса в мире. Он меняет позицию и, возможно, он изменит риторику Н-ВА», — заявила Кэтлин ван Бремпт, член Европарламента от социалистов.
При этом у де Вевера гораздо большие пределы политической гибкости в силу того, что он действительно не держится за пост премьер-министра (а после прошлогодней победы он долгое время не хотел становиться премьер-министром).
Парадоксально, но такое отношение де Вевера к должности премьер-министра укрепило его авторитет в Бельгии. «Это делает его свободным», — говорит Стрейс. Никто не думает, что он хочет сделать это ради своей карьеры.
В то же время де Вевер считается политиком, умеющим достигать консенсуса.
А его родственники говорят, что на решение премьера повлияло его особое отношение к истории. И он сам иногда об этом упоминает.
«Суровая юридическая реальность такова, что ни разу в истории замороженные суверенные активы не были «перепрофилированы» во время продолжающейся войны», — написал он Урсуле фон дер Ляйен.
«Он действительно обеспокоен тем, как история – наши дети, наши внуки – будут судить о его политической карьере, о том, что он сделал для страны», – сказал ДеВос.
Большинство собеседников Euractiv подчеркнули, что Барт де Вевер, среди героев которого есть Уинстон Черчилль и Эдмунд Бёрк, чувствует себя вовлеченным в эту роль с чувством исторической ответственности. Именно эти мысли работают в пользу сдержанности в решениях со стороны премьер-министра, который перед вступлением в должность неоднократно выражал сомнения в стабильности Бельгии – страны, которую ему теперь предстоит возглавить.
Эдди Вакс, Томас Моллер-Нильсен, EURACTIV
Первоначально опубликовано на сайте EURACTIV. Переиздается с редакционными исправлениями, в рамках сотрудничества «Европейской Правды» с изданием.