16 декабря в Гааге 34 государства и Евросоюз подписали конвенцию о создании Международной комиссии по рассмотрению претензий о возмещении ущерба, причиненного агрессией России против Украины, которая по аналогии со своими предшественницами называется «Компенсационной комиссией».
Однако это важное событие не означает, что механизм репараций заработает уже на следующий день.
Впереди вступление Конвенции в силу, для чего необходимо не менее 25 ратификаций, техническая работа по созданию Комиссии как института и поиск источников финансирования присуждаемых компенсаций.
О дальнейших сложностях в процессе запуска компенсационного механизма читайте в статье юриста, директора Днестровского центра Ивана Городиского. Компенсационная комиссия создана, что дальше? Какие новые вызовы ждут Украину. Ниже приводится краткое изложение этого.
Важнейшим для обеспечения будущих репараций является решение вопроса финансирования компенсационных выплат.
И если, например, Ирак добровольно выплатил компенсацию за ущерб от иракской агрессии против Кувейта в 1990-1991 годах, то Россия добровольно не согласится выплачивать репарации.
И поэтому существует риск повторения еще одного прецедента: Эритрейско-эфиопской комиссии по рассмотрению претензий. Этот международный институт, созданный в 2000 году, рассматривал взаимные претензии и присуждал компенсации, но ни одна из сторон добровольно их не исполняла, а отдельного механизма не существовало.
Поэтому поиск механизмов финансирования будущих репараций был одним из важнейших процессов, который разворачивался параллельно с созданием Реестра ущерба и Компенсационной комиссии для Украины.
Основным источником компенсации потерь от агрессии Украина считала замороженные за границей резервы ЦБ РФ — около $300 млрд (из них около $200 млрд — в Бельгии и Люксембурге).
Однако в определенный момент возникла определенная дихотомия: украинское правительство поддержало создание международного компенсационного механизма и конфискацию российских активов – однако оба процесса не считались совместимыми.
То есть целевое использование этих средств в случае конфискации должно было отличаться от финансирования репараций.
Владимир Зеленский на пресс-конференции после подписания конвенции о создании Компенсационной комиссии, комментируя судьбу этих активов, говорил именно о неотложных потребностях, а не о финансировании репараций, присужденных Компенсационной комиссией.
Поэтому вопрос о том, как финансировать репарации, становится еще более сложной задачей.
Насколько известно, по крайней мере с лета предпринимались попытки убедить заинтересованные стороны в Брюсселе и Киеве направить хотя бы часть замороженных российских активов или «репарационного кредита» на финансирование приоритетных репараций.
Проект решения Еврокомиссии о «репарационном кредите» включает вариант направления части средств в Компенсационный фонд, который должен быть создан после Комиссии. Однако условия и формат решения по кредиту все равно могут измениться.
С другой стороны, ведется поиск альтернативных механизмов.
В недавнем интервью Маркиян Ключковский, в частности, предлагает рассмотреть модель, существовавшую в случае с Ираком, — тариф на экспорт энергоносителей: «Можно достичь такого компромисса, что эти санкции смягчаются в обмен на то, что 5, 10, 15% экспортной выручки направляются в компенсационный фонд».
Создание Компенсационной комиссии, как и до нее Реестра ущерба, является большим успехом украинской дипломатии.
Но просто формального создания институтов недостаточно – они должны быть эффективными и реализовывать поставленные цели. И я хочу, чтобы компенсационный механизм для Украины вошел в историю именно как самый успешный прецедент репараций.
Предпосылки для этого уже сформированы.
Подробнее — в статье Ивана Городиского Компенсационная комиссия создана, что дальше? Какие новые вызовы ждут Украину.
Подписывайтесь на «Европейскую правду»!