18-19 декабря саммит Евросоюза согласовал финансирование Украины на 2026-2027 годы. Ожидалось, что поддержка Украины будет оказана с помощью замороженных российских активов – именно в этом заключалась идея Еврокомиссии, получившая название «репарационного кредита».
Но все произошло не так, как ожидалось.
Вместо репарационного кредита Европейский совет принял решение предоставить Украине льготный кредит в размере 90 млрд евро на 2026-2027 годы на основе заимствований, которые ЕС будет осуществлять на рынках капитала, обеспечив этот кредит резервами бюджета ЕС.
Таким образом, хотя Украина и получит деньги, но опять же за счет европейцев.
Дело в том, что не все европейские страны были готовы использовать суверенные активы РФ для нужд Украины.
Почему ЕС не смог прийти к соглашению по репарационному кредиту? Каков был ее механизм и что стало реальным препятствием?
Разбираемся с этими вопросами в этом материале. Ведь разговор о дальнейшей судьбе российских денег еще не закончился, а лидеры ЕС уже заявили, что вернутся к обсуждению репарационного кредита позже.
Немного ретроспективы
Идея использования российских суверенных активов для нужд Украины существовала с первых дней полномасштабного вторжения. Украина с самого начала призывала к их полной конфискации, однако ЕС и другие западные партнеры настаивали на отсутствии законодательных механизмов, а также апеллировали к экономическим и правовым рискам.
Первое предостережение, услышанное от противников этого шага, заключалось в том, что суверенные активы государства за рубежом неприкосновенны, поэтому возник вопрос как о возможном оспаривании таких действий, так и о прецеденте — мол, не сделают ли другие государства то же самое с европейскими активами. Позже стали звучать и другие аргументы.
Даже когда национальные и международные эксперты договорились о возможных путях конфискации российских суверенных фондов, в частности посредством международной доктрины контрмер, отдельные государства ЕС продолжали относиться к этой идее с крайним скептицизмом.
Стало очевидным, что проблема конфискации кремлевских денег носит чисто политический характер.
И дело не только в том, что внутри ЕС есть страны (такие как Венгрия и, в некоторой степени, Словакия), которые последовательны в своей пророссийской позиции.
Некоторым другим европейским государствам потеря российских суверенных фондов банально финансово невыгодна.
Так, самый крупный «золотой запас» российских фондов хранится в бельгийском Euroclear, и хотя он и заморожен, он все равно приносит доход – за счет инвестирования этих активов на рынок ценных бумаг. А прибыль от использования замороженных активов, согласно законодательству ЕС, больше не принадлежит России.
Ночь дороже 90 миллиардов. Как ЕС избежал катастрофы и сохранил стабильность Украины
Кроме того, поскольку эти средства длительное время хранятся в депозитарии, постепенно приближается срок их погашения. А поскольку Россия не может ни забрать эти замороженные активы, ни использовать их каким-либо иным образом, средства постепенно попадают в свободное пользование Euroclear. По оценкам Reuters, Euroclear на данный момент накопила около 176 миллиардов евро наличными из замороженных российских активов; оставшиеся 9 миллиардов евро, размещенные в депозитарии, будут высвобождены в 2026-2027 годах.
Поэтому неудивительно, что крупнейшим противником идеи конфискации этих средств в пользу Украины стала Бельгия.
Поскольку были публичные предупреждения о конфискации денег РФ, в феврале 2024 года Евросоюз принял решение направить часть доходов от их использования на финансирование Украины – без использования реальных активов.
Позже это решение переросло в идею более крупного кредита для Украины от ЕС и G7 на 45 миллиардов евро под названием Extraordinary Revenue Acceleration (ERA).
Механизм кредитования заключался в том, что страны G7 предоставляли Украине средства из своих бюджетов под бессрочный залог за счет доходов от замороженных российских денег в депозитариях ЕС. При этом Евросоюз предоставил свою долю в кредите непосредственно из этих доходов. Однако важно, что средства, которые депозитарии получили только после февраля 2024 года, когда Совет ЕС принял это решение, были использованы для финансирования и обеспечения кредита.
По состоянию на конец октября этого года ЕС и G7 выплатили Украине в этом формате 25,3 млрд евро из обещанных 45 млрд евро.
Итак, подход кредитования Украины под доходы от замороженных суверенных активов России в ЕС вовсе не нов. Так в чем же разница между репарационной ссудой и ссудой ERA?
Один шаг вперед, два шага назад
Transparency International Ukraine уже раскритиковала подход партнеров по кредитному механизму ERA, поскольку он является шагом в сторону от конфискации, а не к ней.
А новое предложение относительно «репарационного кредита» также предусматривало предоставление Украине денег именно в виде средств, которые были задекларированы как «доходы от замороженных активов» в депозитариях ЕС.
То есть формально не затрагивая сами активы.
Эти доходы должны были быть предоставлены в качестве залога для репараций, которые Россия должна была выплатить после окончания войны.
Однако важным изменением стало то, что финансирование репарационного кредита осуществлялось именно за счет «доходов» от российских активов, а не из бюджетов стран-партнеров.
Это важно, поскольку европейские налогоплательщики устали финансировать Украину своими деньгами, а политическая поддержка нашей страны падает с каждыми последующими выборами. Очевидным примером являются перемены в США, но есть примеры и в Европе, начиная с недавней смены правительства в Чехии.
Ранее сумма репарационного кредита составляла около 140 миллиардов евро или меньше (общая сумма замороженных в ЕС активов составляет около 210 миллиардов, в Бельгии — 185 миллиардов евро), поскольку некоторые государства во главе с США считают необходимым оставить часть средств для переговоров с россиянами.
Чтобы избежать опасности того, что деньги, ставшие залогом по кредиту, в какой-то момент придется вернуть в РФ, Еврокомиссия предложила, а Совет ЕС поддержал законодательные изменения, запрещающие любой возврат замороженных активов ЦБ РФ.
В то же время – и это очень важно – ЕС обошел свое собственное правило, согласно которому решения о санкциях (например, о замораживании активов) требуют единогласия, и нашел законный способ принять это решение квалифицированным большинством – несмотря на то, что Венгрия и Словакия голосовали против него.
Это устранило необходимость единогласного одобрения санкций каждые шесть месяцев, а дружественные Кремлю правительства потеряли возможность голосовать против продления санкций, что привело бы к замораживанию активов.
Эта гарантия была принята прежде всего для того, чтобы снять опасения Бельгии и других держателей значительной доли замороженных активов РФ о том, что в случае непродления санкций им придется компенсировать России стоимость доходов от них, которые ЕС хочет выплатить Украине в рамках репарационного кредита.
Кроме того, механизм репарационного кредита также должен был ввести ряд гарантий для защиты государств-членов и финансовых институтов от возможных мер РФ на их территории и территории дружественных юрисдикций. В частности, речь идет о рисках возможной экспроприации активов европейских государств, финансовых институтов или компаний.
Но даже предоставление всех этих гарантий не смогло убедить премьер-министра Бельгии согласиться на репарационный кредит.
Что дальше?
Как мы видим, репарационный кредит действительно может стать шагом вперед в политике ЕС в отношении замороженных российских активов. Хотя бы потому, что международные партнеры Украины будут финансировать наши военные нужды не из своих бюджетов, а за счет доходов от замороженных российских активов.
Кстати, разрешение направлять помощь ЕС именно на статьи военных расходов – это еще одно новшество, на которое в итоге решился Евросоюз.
Однако даже использование доходов от активов агрессора оказалось слишком рискованным решением для некоторых стран ЕС. Теперь перспектива конфискации самой части этих активов выглядит еще более мрачной, чем раньше.
Но возвращать их в Россию явно никто не собирается.
А это значит, что разговор о репарационном кредите, да и о самих этих фондах, пока заморожен.
Надеемся, что следующий раунд разговоров на эту тему окажется более успешным.
В конце концов, как долго ЕС будет готов оплачивать счета России за войну на Украине, сохраняя при этом деньги агрессора и отказываясь их использовать?
Автор: Наталья Сычевлюк,
юрисконсульт Transparency International Украина