Утром 19 декабря новостные ленты взорвались заголовками о решении Европейского совета предоставить Украине 90 млрд евро на 2026-2027 годы. В нем подведены итоги многомесячной эпопеи и жарких дебатов внутри самого Союза, когда позиции различных партий менялись калейдоскопически.
Хотя в новостях об этом решении часто звучало название «репарационный кредит», фактически оно стало заменой этому инструменту.
Ключевое отличие состоит в том, что резервы ЦБ РФ на счетах европейских депозитариев никак не используются для размещения этих средств.
Данное решение следует анализировать не как изолированный финансовый шаг, а как сложную конструкцию, в которой сочетаются три измерения: финансовое, политико-правовое и стратегическое.
В каждом из них это решение имеет разную, но логически последовательную функцию. И при определенных условиях это может быть даже более выгодно для Украины.
Финансовая плоскость: базовая потребность закрыта
Кредит в 90 млрд евро, который Евросоюз планирует привлечь на рынках капитала под гарантии бюджета ЕС, фактически покрывает основную часть макрофинансовых потребностей Украины после 2025 года.
Речь идет не о финансировании всех государственных расходов, а об обеспечении трех важнейших параметров:
— непрерывность бюджетного финансирования;
– предсказуемость среднесрочного планирования;
— устранение риска резкого финансового разрыва после завершения текущих программ поддержки.
В этом смысле решение имеет ярко выраженный стабилизирующий эффект.
Оно не является чрезмерным, но достаточным для поддержания основного финансового равновесия государства в военный и послевоенный период.
Кроме того, финансовая стабильность и способность Украины, по крайней мере в денежном выражении, вести длительную войну могут стать сильным аргументом в нашу пользу на украинско-американских и американо-российских переговорах, которые сейчас проходят в Майами.
Почему репарационный кредит не был одобрен?
В то же время ЕС на данном этапе не достиг соглашения о запуске полноценного репарационного кредита под залог замороженных российских активов, о котором говорилось в последние месяцы.
Резервы ЦБ РФ никак не будут задействованы в схеме предоставления этого кредита, и тактически это значимая победа Кремля: имеется в виду сохранение шанса вернуть эти средства в той или иной форме, либо использовать их так, чтобы хотя бы частично было выгодно России, о чем речь пойдет ниже.
Причины такого решения носят системный характер. Прежде всего, большие юридические риски для центральных депозитариев и государств-членов, в первую очередь Бельгии, на которые они не смогли найти ответа.
Можно оценить позицию премьер-министра Бельгии Барта де Вевера, преградившего путь «репарационного кредита», но неспособность ЕС предоставить гарантии от всех стран-членов красноречива.
И именно отсутствие политического консенсуса является второй причиной неудач. Позиции Венгрии, Словакии и Чехии, правительства которых враждебно настроены по отношению к Украине, были ожидаемы, как и понятна позиция Бельгии.
Но когда Италия и даже Франция в лице президента Эммануэля Макрона в последний момент ставят под сомнение такую возможность, это показывает, что ЕС все еще находится только на пути к «единому голосу» на международном уровне.
Частично такая ситуация, особенно в случае с премьер-министром Италии Джорджи Мелони, объяснялась неуверенностью в долгосрочной поддержке США.
Белый дом вроде бы был против, утверждая, что такое решение не нарушит мирный процесс, но в то же время серьезно рассматривают идеи Кирилла Дмитриева: возможность совместного использования этих активов с Россией для «реконструкции Украины» и совместных бизнес-проектов США.
Решение ЕС выделить Украине 90 миллиардов евро фактически зафиксировало предел того, что можно решить без принятия юридически сложного и, возможно, революционного решения относительно российских резервов и без риска полной блокировки решения на уровне Союза.
Скорее, это не отказ от идеи, а ее откладывание до того момента, когда политические и правовые условия станут более благоприятными.
Асимметрия сил на переговорах сохраняется
Нынешняя конфигурация имеет важную, часто недооцениваемую особенность: она сохраняет асимметрию позиций между партиями. Украина и ее партнеры контролируют замороженные активы. У России нет инструментов правового или политического «закрытия вопроса».
Это важно по трем причинам.
Во-первых, мирные переговоры: замороженные активы остаются предметом будущих переговоров, а не уже списанным элементом финансовой истории.
Во-вторых, международное право: здесь нет аргумента «компенсация уже произошла», что оставляет простор для использования этих активов в рамках международного компенсационного механизма и формирования долгосрочных обязательств для России.
В-третьих, политическая динамика: активы остаются постоянным фактором давления, а не разовой финансовой сделкой, после которой интерес к теме может исчезнуть или ЕС откажется от их дальнейшего использования. То есть шанс, пусть и небольшой, на их полную конфискацию все же есть.
В этом контексте нынешняя модель стратегически выгодна для Украины.
Ведь замороженные российские активы: остаются ликвидными, не используются в качестве залога по уже выданным кредитам и не обременены другими обязательствами, кроме выплат из своих доходов по программе ERA Loans.
Это означает, что они сохраняют статус полноценного репарационного ресурса, а не технического инструмента обслуживания долга.
Если бы под эти активы был выдан «репарационный кредит», в будущем «тело» в 210 миллиардов евро резервов ЦБ РФ было бы направлено на погашение обязательств ЕС, а не на восстановление Украины. Текущая модель не позволяет этого автоматически.
В результате Украина тактически получает 90 миллиардов евро финансирования, но стратегически не теряет репарационного рычага на будущее.
Новые риски
В то же время данная конфигурация не является самодостаточной и содержит ряд рисков.
Ключевым системным риском является трансформация замороженных активов в долгосрочный режим статус-кво. Это может проявиться в снижении политического внимания к этой теме, сведении активов к чисто учетному элементу финансовой инфраструктуры и постепенной эрозии репарационной логики.
Дополнительные риски включают появление компромиссных моделей, в которых активы используются без четкой привязки к компенсациям Украине, политическую усталость партнеров или попытки «технически закрыть вопрос».
И самый большой риск: Россия в результате этой эпопеи получила новую «карту» для торговли
Вполне можно себе представить, как через несколько лет тот же Дмитриев предложит ЕС, где во Франции у власти ультраправые, а в Германии «Альтернатива» выиграла выборы в Бундестаг, «погасить» этот кредит напрямую в обмен на снятие санкций, при одном условии — не называть это репарациями.
Минимизация этих рисков лежит не в финансовой, а в дипломатической и политической плоскости.
И здесь главная надежда – на нашу переговорную команду, которая уже доказала свою эффективность на переговорном треке.
* * * * *
Решение Евросоюза выделить Украине финансовую поддержку в размере 90 млрд евро не решает всех проблем, но принципиально важно правильно распределить их во времени.
ЕС не смог совместить финансовую поддержку Украины с окончательным решением вопроса ответственности России, но он не пожертвовал нашими экономическими потребностями.
Финансирование в форме кредита обеспечивает Украине базовое макрофинансовое равновесие после 2025 года, устраняя риск бюджетного дефицита и создавая предсказуемый горизонт планирования.
Речь идет не о покрытии всех расходов, а об институциональной стабильности – способности сохранять управляемость государственных финансов без постоянной зависимости от краткосрочных политических решений партнеров.
При этом переговорная асимметрия сохраняется: ЕС продолжает контролировать репарационный ресурс в виде около 200 млрд евро резервов ЦБ РФ, а Украина может продолжать работать с партнерами по их использованию или конфискации в наших интересах.
Активы остаются постоянным фактором давления и предметом будущих соглашений, а не элементом завершенной финансовой транзакции.
Парадоксально, но с прагматической точки зрения это рациональная конфигурация — краткосрочная стабильность без потери долгосрочного инструмента компенсации, позволяющая не подменять ответственность долгом и не снимать тему репараций с международной повестки дня.
Авторы:
Сергей Верланов, член правления «Днестровского центра», руководитель Государственной налоговой службы (2019-2020);
Иван Городиский, юрист, директор Днестровского центра
Материал подготовлен при поддержке Международного фонда «Возрождение» в рамках проекта «#Compensation4UA/Компенсация военных потерь для Украины. Фаза V: временные репарации жертвам российской агрессии против Украины – изучение подходов, потребностей и решений»