Ночью 19 марта 2022-го командир 18-ой бригады армейской авиации имени Игоря Сикорского спросил у офицера Николая Любарца: «Полетишь в Мариуполь?».
Лететь нужно было из Днепра, чтобы доставить оружие, средства связи и медикаменты гарнизону обороны, забрать тяжелораненых бойцов с завода «Азовсталь».
На тот момент Мариуполь уже находился в российском окружении. Военные и гражданские страдали от гуманитарной катастрофы и постоянных ударов с суши, воздуха, моря.
Реклама:
Летчик без раздумий ответил: «Полечу».
«Это был билет в один конец, поэтому командование искало добровольцев. На «валидольные» задачи желающих немного», – рассказывает УП Любарец.
У него был и личный мотив лететь в Мариуполь. В подвалах «Азовстали» работала его жена – военный анестезиолог Юлия. Связь с ней оборвалась очень быстро. Остался один вариант убедиться, что супруга жива – полететь в окруженный город.
После ночного разговора между комбригом и офицером началась подготовка к воздушной спецоперации в заблокированный город, которую впоследствии все будут называть «первой успешной». Всего удачных миссий было семь.
Сначала в успех мариупольской операции никто не верил. В боевом распоряжении был указан только вылет двух бортов из Днепра в Мариуполь. О возвращении не было ни слова.
Даже командиры экипажей Николай Любарец и Алексей Гребенщиков сомневались, что удастся выполнить задачу и вернуться живыми. Но в конце концов 21 марта удалось и груз доставить, и восьмерых раненых эвакуировать.
Подполковник 18-ой бригады армейской авиации имени Игоря Сикорского Николай Любарец
Все фото – из личного архива Героя Украины
31-летний Герой Украины, подполковник 18-ой бригады армейской авиации Николай Любарец рассказал «Украинской правде», как летел в окруженный Мариуполь на «пороховой бочке», увиделся ли на «Азовстали» с женой, какой талисман после «валидольной» задачи ему преподнес Герой Украины Андрей «Джус» Пильщиков.
Мы также пообщались о первом полете Николая на вертолете в 4 года, о стремлении быть гражданским летчиком, о «дебильных порядках» в военном вузе и «лайтовых» операциях в Конго.
Рассказываем историю подполковника Любарца.
Читайте также: «Дураков в армии мало, но они очень грамотно расставлены». История Героя Украины, который летал на «Азовсталь» и Змеиный
Первый полет
В конце 1990-х – начале 2000-х над домом Любарцов в Новом Калинове на Львовщине постоянно пролетали вертолеты. Вблизи города был военный аэродром. Маленький Николай смотрел в небо и представлял, как сам будет летать, когда вырастет. Но на гражданском вертолете. Ведь во времена его детства «армия в Украине разваливалась», а служить «было неперспективно».
– Мой отец – боевой летчик. Он участвовал в миротворческих миссиях в Югославии, Африке. Тогда армейская авиация набиралась опыта и держалась на плаву только за счет миротворческих миссий. Все, кто не ездил в командировки за границу, не имели такого уровня профессионализма, – рассказывает Любарец.
Первый раз отец взял Николая на аэродром в 4 года. Парнишка был в восторге от увиденных вертолетов, особенно от огромных Ми-26.
«Я тогда был размером с колесо», – шутит Любарец.
В тот день Николай впервые поднялся в небо. Десантники прыгали с парашютами, а мальчик смотрел, как это происходит.
«Было прямо вау», – вспоминает подполковник свой первый полет.
Николай Любарец: «До сих пор не забыл ощущение во время первого полета. Это было очень страшно, но одновременно классно»
Родительский пример и детские мечты подтолкнули 17-летнего Любарца поступить в Харьковский национальный университет Воздушных сил. Но «дебильные армейские порядки» быстро отбили у него желание учиться.
Со временем в учебной программе появились профессиональные дисциплины и подготовка к полетам – Николаю стало интереснее. В 2013-ом он впервые за период курсантства поднялся в воздух. С тех пор ни разу не сомневался в своем выборе.
Война дома и миротворческая операция в Конго
Когда россияне вторглись в Украину в 2014-ом, украинские летчики впервые за время независимости участвовали в боях дома, а не за рубежом. Это продолжалось недолго. Минские договоренности 2014-2015 годов запрещали боевое применение авиации.
Николай Любарец тогда был курсантом. Он присоединился к 18-ой бригаде армейской авиации после выпуска из университета в 2016-ом. Стал командиром экипажа вертолета Ми-8.
– У многих летчиков есть свои суеверия и традиции, – делится Николай. – Я обязательно перед полетом здороваюсь с вертолетом. Техника чувствует тебя, а ты – ее.
Предполетный осмотр – обязательно. Пройти вокруг вертолета и посмотреть, все ли с ним окей – уже как традиция; а возможно, это из-за состояния техники и оборудования.
Мы летаем на технике 70–80-х годов. Авиационные заводы делают ремонты, но дорогие и, как по мне, очень некачественные. После такого «ремонта» над бортом работают инженеры бригады. Они доводят наши вертолеты до более-менее нормального состояния.
Любарец выполнял различные задачи в АТО/ООС: эвакуировал раненых, доставлял грузы, перевозил бойцов для десантирования. И ждал своей очереди на участие в миротворческой миссии ООН. Желающих было много – все летчики старались вырваться в командировку за границу, чтобы набраться опыта и заработать денег.
Николай отправился в Конго в 2019-ом году. По предварительному плану ротация была через полгода, но из-за COVID-19 затянулась на 11 месяцев.
Задачи у летчиков-миротворцев в Конго были примерно такие же, как в Украине – патрулирование, эвакуации, перевозки иностранных бойцов, которые выполняли наземные операции.
Любарец вспоминает времена в Конго с улыбкой на лице: «Это лайтовые полеты, чисто покайфовать».
После приезда в Украину он вернулся к учениям на полигонах и ротациям в ООС. Так было вплоть до осени 2021-го.
– В октябре – ноябре начали появляться предварительные даты российского вторжения. Позже в интернете появилась информация, что на «учения» вооруженных сил РФ в полевые госпитали привезли кровь. На учения кровь просто так не завозят, потому что хранить ее – сложный процесс. В 18-ой бригаде начали готовиться к «полномасштабке» более тщательно, – вспоминает Любарец.
В середине декабря комбриг «восемнадцатки» перевел воинскую часть на казарменное положение. Бойцы постоянно дежурили на пунктах постоянной дислокации (ППД). Оружие, боекомплекты, инструктажи, «тревожные» сумки – все было подготовлено к возможному бою.
– Мы ждали, что полномасштабная война начнется на Новый год. Но в ночь на 1 января 2022-го ничего особенного не произошло, кроме того, что россияне усилили давление на линию боевого соприкосновения, – говорит летчик.
«Произошло» почти через два месяца после Нового года.
Вечером 23 февраля 2022-го воины 18-ой бригады провели в Полтаве последние тренировочные полеты перед полномасштабным вторжением.
Реклама:
Готовность № 1: полномасштабное российское вторжение
Около 4-х часов утра 24 февраля 2022 года Николаю Любарцу позвонили из части – сообщили о тревоге: «Готовность № 1».
Первый приказ – выводить борта с полтавского аэродрома на определенную площадку в поле. Следующий – части летчиков перебазироваться на южное направление, чтобы выполнять задачи на Николаевщине, Херсонщине, в Запорожской области.
Из-за стремительного продвижения российской армии на юге все делалось «на лету», а задачи все время менялись.
Например, утром 25 февраля группа из 12 вертолетов должна была перевезти личный состав с полигона на Николаевщине в район Антоновского моста в Херсоне. Десант был готов садиться в вертолеты, но задачу отменили – мост уже был под контролем оккупантов.
– В первую неделю на южном направлении я вообще не видел наших наземных войск. Кроме расчета С-300, который был в районе Новой Каховки. И то, я не понял, они только разворачиваются или уже сворачиваются, – рассказывает Любарец.
Основной разведкой в первые дни «полномасштабки» были местные жители. От них летчики получали информацию о передвижении российских колонн.
– Сосед, кум, сват, брат позвонил: «Колонна идет оттуда и туда», сбросил видео, фото. Эти данные мы передавали по командной линии наверх и ждали приказа лететь или не лететь. Если лететь, где потом заправиться. Это была основная проблема в первый месяц. Россияне перебили склады горюче-смазочных материалов (ГСМ), приходилось по максимуму экономить топливо.
По официальной линии информация о передвижениях не успевала доходить вовремя. Опоздание было на полчаса, но тогда это был очень большой срок, – объясняет летчик.
Николай Любарец: «От передвижения российских войск зависело перебазирование и наших подразделений, особенно обеспечения. Мы все были очень мобильны: сегодня здесь, завтра там, послезавтра – совсем в другом месте»
В марте экипаж Любарца «переехал» выполнять боевые задачи на Киевское направление. Именно там командир и предложил летчику полететь в Мариуполь.
Билет в один конец, или Миссия «Мариуполь»
Детали «валидольной» миссии в Мариуполь – прямой речью летчика Николая Любарца.
– Нам удалось прорваться в Мариуполь, потому что операция планировалась не только силами армейской авиации, но и представителями ГУР. Были хорошо продуманы маршруты благодаря большому массиву информации.
Готовились к вылету в Мариуполь несколько дней, хотя должны были вылететь почти сразу. Сначала перебазировались из Киевской области на аэродром в Днепре. На закате дня 19 марта должны были осуществить полет. Но из-за утечки информации операцию перенесли.
Наши вертолеты вылетели в Мариуполь 21 марта 2022-го. На первом борту был Алексей Гребенщиков, на втором – мы с Романом Дрогомирецким. С нами на бортах были представители спецслужб.
Мы летели, как на пороховой бочке. Оружие на борту лежало насыпью. Без ящиков, чтобы больше полезного груза доставить гарнизону.
Летели очень низко – колесами по земле терлись. Чем ниже, тем лучше, потому что больше шансов, что тебя не «увидят» радиолокационные станции и ПВО врага. Плотность российской противовоздушной обороны в Мариуполе зашкаливала.
Конечно, было страшно, я же здоровый человек. Если не боишься потерять жизнь, то это уже диагноз.
Когда приземлились, у меня была эйфория, потому что удалось долететь и помочь бойцам на «Азовстали». Время разгрузки было 12 минут. Они тянулись как целая вечность.
Адреналин бил, нервы играли. Я понимал, что россияне нас видели по-любому. Город был под постоянным огнем – как артиллерии, так и авиации. В любой момент рядом мог упасть снаряд и вывести технику из строя, и возможности вернуться назад резко уменьшатся.
Я подгонял ребят, кричал: «Быстрее, быстрее!». Уже после возвращения до меня дошло, что они и так работали на пределе возможностей – в полной амуниции после бессонных ночей. Мне стыдно за то, что пытался их ускорить.
В конце концов мы разгрузились. Забрали тяжелых раненых. Следующая задача – вернуться. Командир говорил – живыми.
Из-за особенностей местности мы с Алексеем Гребенщиковым не могли сесть в одном месте на «Азовстали». Между нами не было прямой видимости, поэтому наш экипаж пошел первый, а Алексея – через несколько минут. Интервал был где-то 5 километров.
Когда пересекли линию боевого соприкосновения РЭБ противника уже не был эффективен. Мы связались по радио и выяснили, что все хорошо. Но успокоились уже после посадки на площадке в Днепропетровской области.
Я тогда сразу написал командиру, что мы все вернулись, задачу выполнили. Это одно из самых приятных SMS, которые набирал в жизни.
После посадки на площадку заправки побратимы подбежали ко мне, начали спрашивать, почему не спешу к борту Алексея. Я коротко ответил, что подойду, когда выключат двигатели и выйдет экипаж. Тогда мне сказали, что у него на борту моя жена.
Я не поверил! Пришел и увидел. Юлия сопровождала раненых на борту Алексея Гребенщикова. Я не знал об этом до последнего.
Когда искали добровольцев лететь в Мариуполь, я сказал командиру: «Если мне дадут разрешение ее забрать оттуда, считайте, что я уже там». Но осознавал, что вряд ли кто-то позволит посадить ее на борт.
Я надеялся хотя бы увидеться. Не знал, что моя просьба пошла по вертикали и будет выполнена так скоро. Всегда буду благодарен за такой подарок от старших командиров, которые были к этому причастны.
Узнать больше об истории Николая и Юлии Любарцев можно в фильме «Подъемная сила».
Кстати, в начале мая 2022-го мы с Романом Дрогомирецким снова должны были лететь на «Азовсталь». Но 8 мая эту задачу сняли окончательно, потому что уже невозможно было безопасно приземлиться.
Экипаж подполковника Александра Шемета оказался последним, кому удалось выполнить мариупольскую миссию и успешно вернуться.
Возможно, было бы гораздо больше успешных рейсов в Мариуполь, если бы некоторые гражданские, которые не имели к миссиям никакого отношения, о них не знали.
Буквально на следующий день после кучи «ура-сообщений» от некоторых блогеров в соцсетях и медиа об одной из успешных операций мы понесли очень большие и болезненные потери.
Один экипаж не вернулся из очередной мариупольской миссии. За ним на спасение полетел поисково-спасательный вертолет – его экипаж также погиб.
Реклама:
***
Президент присвоил Николаю Любарцу звание Героя Украины 26 марта 2022-го. Летчик узнал об этом перед вылетом на боевую задачу на Харьковском направлении.
Через несколько месяцев после присвоения звания Николай встретился с давним знакомым, военным летчиком Андреем Пильщиковым.
– За что «звезду» дали? – интересовался Джус.
Любарец поделился своей мариупольской историей. Тогда Пильщиков начал расспрашивать об оборудовании, униформе, подготовке вертолетчиков.
– Я сказал, что мы в основном все задачи выполняли в обычной военной форме, а не в специальной летной, иногда и в гражданской одежде, без шлемов. Андрей удивился: «Как – без шлемов?». А у нас их просто не было. Или были «совковые», через которые не слышно экипаж.
Шлемов западных образцов у нас было крайне мало. Они использовались в основном на «валидольные» задачи. Джус был шокирован. Где-то в августе 2022-го мне пришло извещение от новой почты о посылке от него. В коробке был шлем, – рассказывает Николай.
Он по сей день летает в шлеме, который подарил Джус.
Николай Любарец: «Шлем мне очень красиво разрисовал художник Павел Зайченко. Я отправил фотографию Джусу – похвастался. К сожалению, через какое-то время Андрей погиб»
Одна из основных задач армейской авиации сейчас – сбивать российские беспилотники. Украинским летчикам удалось уничтожить тысячи «Шахедов», «Гербер», «Орланов» и дронов других типов.
– В первые дни «полномасштабки» мы уничтожали колонны россиян с горизонтального полета практически в упор. Сейчас дальность (удара – УП) чрезвычайно велика. Уничтожение врага с расстояния 1000–1500 метров кажется фантастикой, будто это было во времена динозавров.
Оккупанты закапываются в землю в 2–3 этажа. Наши НАРы (неуправляемые авиационные ракеты – УП) становятся неэффективными. Поэтому мы на уничтожение дронов переключаемся. С ними еще можем потягаться на оборудовании, которое у нас есть, – объясняет Николай.
Новых вертолетов западных образцов у армейской авиации пока нет.
– Страны-партнеры передавали Украине Ми-8, Ми-24. Они новее, чем украинские, но все равно – технологии прошлого века. Сколько «Жигули» не тюнингуй, «Бентли» не получится, – добавляет Любарец.
Ангелина Страшкулич, УП