«Победить коррупцию — неправильный подход. Её нужно систематизировать и контролировать».
Это, пожалуй, самая точная формулировка того, что мы увидели в отчете НАБУ о спецоперации «Форрест Гамп».
Коррупция у нас предстает не как случайная взятка или в лице чиновника, не устоявшего перед искушением. Это даже не история о группе людей, решивших немного заработать на государстве. Это БУКВАЛЬНО способ управления государством: система со своими правилами, посредниками, кассирами, банками, договоренностями и людьми, обладающими достаточной властью, чтобы отдавать указания высокопоставленным чиновникам, «топать ножками» и контролировать сбор черного наличного для внесения залога за Германа Галущенко.
Реклама:
И всё это, конечно, выглядит совершенно ужасно.
Первое, что действительно впечатляет в видео, — это масштаб и техническая реализация самой операции. Как НАБУ удалось не только услышать эти разговоры, но и увидеть их, зафиксировать встречи, движение денег, роли и связи между людьми, мне даже сложно представить.
Но гораздо важнее то, что именно мы услышали.
Мы видим новых фигурантов. В частности, заместительницу главы Офиса президента Ирину Мудру, которая в свое время пользовалась поддержкой части гражданского общества и до недавнего времени сохраняла довольно неплохую репутацию даже среди некоторых борцов с коррупцией. Хотя определенные сигналы мы, как журналисты, получали и раньше. Просто, к сожалению, не имели доказательств.
На записях, по-видимому, слышен голос Вадима Столара, а также Максима Микитася, который, в частности, помогает со сбором денег.
Люди входят и выходят, звонят друг другу. Ищут наличку. Передают указания. Решают вопросы. И всё это происходит с той обыденностью, которая пугает больше всего. Никто не говорит шепотом, как будто делает что-то экстраординарное. Наоборот, они звучат как люди, находящиеся в привычном рабочем процессе. Словно речь идет не о чёрном наличном и не об использовании государственных ресурсов в частных интересах, а об обычном утреннем совещании в Офисе президента. Есть задачи, ответственные, дедлайны и руководители. Коррупцию действительно не побеждают. Её систематизируют и контролируют.
Но отдельная и чрезвычайно важная часть этой истории — «Сенс Банк».
Напомню, это бывший «Альфа-Банк», который был национализирован государством. Однако после увиденного складывается впечатление, что на практике его национализировало не государство, а Офис президента.
Люди на записях воспринимают национализированный банк как частный бэк-офис. Через него, судя по записям, можно переводить деньги, собирать черный наличник и вносить залог за друга.
Так бывает, когда грань между государственным и личным сначала становится незаметной, а затем исчезает совсем.
И здесь речь идет не об одном залоге, одном банке или нескольких людях в записях.
Думаю, со временем мы узнаем о гораздо более широком круге лиц, которые могли быть причастны к финансовым махинациям в этом банке и фактически воспринимали его как свою собственность. Здесь неизбежно возникают вопросы о роли Андрея Ермака, а также других фигурантов расследований УП и записей Миндича Василия Веселого и его брата. Отдельные вопросы есть и к руководству Национального банка, которое ничего подозрительного в работе «Сенса» все эти годы не замечало.
И, конечно, после этого хочется понять, что происходит с другими национализированными активами?
Действительно ли они принадлежат государству?
Не превратились ли они так же в частные офисы, кассы и инструменты людей, временно получивших доступ к государственной власти?
Также очевидно, что фигуранты, которых мы сегодня видим и слышим, — не самый высокий уровень этой истории.
На это намекают и сами записи, где звучат загадочные «Давид» и «руководитель». Кто именно скрывается за этими именами и определениями — чрезвычайно интересный вопрос. Особенно с учетом того, что в июне этого года руководителем Офиса президента уже не был Андрей Ермак.
Но в заключение хочу сказать о самом ценном в этой истории.
НАБУ и САП сегодня являются критически важным сдерживающим фактором для власти. Особенно во время войны, когда общественный контроль объективно ослабевает, значительная часть решений закрыта по соображениям безопасности, а власть получает значительно больше полномочий и значительно меньше ограничений. И пытается «контролировать» коррупцию.
После всего, что я услышала на этих записях, для меня очевидно: эти люди и впредь будут пытаться уничтожить независимость антикоррупционных органов.
Разговор о том, что Александр Клименко может остаться главой САП ещё на семь лет, вызывает у фигурантов настоящий ужас. И это чрезвычайно показательно.
Люди, предлагающие «систематизировать и контролировать» коррупцию, больше всего боятся, что ещё семь лет будет существовать независимый орган, способный систематизировать и контролировать доказательства их преступлений.
Поэтому наша задача — сделать все возможное, чтобы защитить независимость НАБУ и САП.
Конечно, это не означает полной индульгенции. У антикоррупционных органов тоже бывают ошибки. К ним должны задаваться вопросы. Они также должны оставаться под общественным, парламентским и журналистским контролем.
Но после увиденного для меня совершенно очевидно: НАБУ и САП помогают поддерживать хрупкий баланс и не позволяют власти окончательно скатиться в абсолютную коррупционную вакханалию.
И теперь мы ещё лучше понимаем, почему их так отчаянно пытались уничтожить. И почему попытаются снова.
Севгиль Мусаева