Руслан Кравченко стал не только самым молодым в истории страны генеральным прокурором, но и уже четвертым за время пребывания у власти президента Владимира Зеленского главой Офиса генерального прокурора, который после увольнения оказался за пределами Украины. До него страну уже покинули Руслан Рябошапка, Ирина Венедиктова и Андрей Костин.
А 15 сентября 2026 года Верховная Рада конституционным большинством в 317 голосов поставила точку в карьере Кравченко на этой должности, но сама точка оказалась наименее интересной частью истории. Гораздо примечательнее то, как именно он из неё выходил.
В ночь на 14 сентября Кравченко выехал из Украины на служебном автомобиле, оформив себе командировку: сначала в Литву, затем на пять дней во Францию, якобы для участия в слушаниях ПАСЕ. Приказ от 13 сентября он подписал собственноручно, будучи на тот момент еще действующим руководителем Офиса Генерального прокурора. Проблема лишь в том, что в повестке дня самих слушаний ПАСЕ его фамилии нет.
Реклама:
То есть командировку, скорее всего, придумали задним числом, как формальную, юридически удобную причину для выезда за границу именно тогда, когда вокруг него замыкался круг.
После голосования за его увольнение эта конструкция теряет даже формальный смысл: Кравченко больше не является главой ОГП и не имеет полномочий представлять ведомство на каких-либо встречах, включая те, куда он якобы ехал. Юридической обязанности немедленно вернуться в Украину у него нет, ведь это не является автоматическим следствием увольнения, если следствие не вручит ему подозрение или повестку. Но отсутствие юридической обязанности — это не то же самое, что отсутствие вопросов.
Когда четвертый подряд генпрокурор находится за границей в момент утраты должности, это уже не индивидуальная история о конкретном человеке, а закономерность, которую стоит признать публично.
И эта закономерность указывает не столько на личные качества всех предыдущих генеральных прокуроров и их фамилии, сколько на проблемы архитектуры самого института. Генеральная прокуратура оказалась уязвимой для коррупционной схемы, раскрытой в ходе масштабной операции НАБУ и САП «Карфаген», — и уже один этот факт является показательным для учреждения, которое должно служить образцом добропорядочности. Еще более поразительно, что механизма внутреннего сдерживания в ГП фактически не существует: генпрокурор единолично подписывает себе командировки, лично решает, кого преследовать, и пользуется этим правом избирательно — например, подозрение в адрес директора НАБУ появилось в очень подходящий момент. А в основе этого лежит кадровая политика, которая до сих пор основана не на компетенции, а на политической лояльности, личном доверии к конкретному человеку со стороны Банковой.
Это системный недостаток, который институт повторяет в четвёртый раз подряд, и нет оснований полагать, что подобное решение в пятый раз вдруг даст какой-то иной результат.
Разорвать этот круг теоретически может инициатива, которая вводит конкурсный отбор генерального прокурора через Высший совет правосудия с решающим голосом международных экспертов. Это именно та деполитизация должности, которую Украина обещала Евросоюзу ещё с 2014 года и которая входит в приоритетные пункты «плана Качки–Коса» на пути к членству в ЕС. Без этого закона логика назначений останется прежней: Виктор Пшонка, Юрий Луценко, Руслан Рябошапка, Ирина Венедиктова, Андрей Костин, Руслан Кравченко — лишь несколько последних примеров назначенцев, удобных только для Банковой, а не для института.
Читайте также: Изменить систему, а не фамилию: задача для будущего генпрокурора
Самый тревожный момент — это скорость. Замена Кравченко происходит по старой процедуре, молниеносно и непонятно для самих депутатов — очевидно, быстрее, чем законопроект успеет набрать политический ход в парламенте. Кабинет министров, отвечающий за евроинтеграционный трек, до сих пор не внес собственного законопроекта во исполнение этого обязательства, то есть инициатива по-прежнему остается депутатской, без поддержки правительства.
Если нового генпрокурора назначат раньше, чем примут конкурсную процедуру, это станет недвусмысленным сигналом: власть предпочитает сохранить контроль над этой должностью в привычном ручном режиме, а не воспользоваться моментом громкого скандала для того, чтобы наконец изменить правила. При этом стоит честно признать: и открытый конкурс не является стопроцентной защитой от внешнего вмешательства.
Закон заработает только тогда, когда в саму конкурсную процедуру действительно не будут вмешиваться, а здесь у украинских властей уже есть свежий и неутешительный прецедент. Достаточно вспомнить дело Ольги Стефанишиной. По версии САП, будучи вице-премьером, она координировала подконтрольных членов конкурсных комиссий по отбору руководителей НАБУ и НАЗК, заранее согласовывала список приоритетных кандидатов и указывала, кому из участников занижать баллы. То есть формально независимые конкурсы на самые ответственные антикоррупционные должности оказались управляемыми из Кабмина, и это произошло уже после того, как эти конкурсные процедуры были законодательно закреплены именно как гарантия защиты от политического влияния.
Если та же модель ручного управления будет применяться и к конкурсу на должность генерального прокурора, наличие закона об открытом отборе ничего не изменит по сути: процедура будет открытой на бумаге и контролируемой на практике. Поэтому речь идет не только о том, чтобы принять соответствующий закон, но и о том, чтобы реально защитить саму процедуру от вмешательства, иначе это просто новый фасад для старой логики назначений.
В итоге мы видим красноречивую тенденцию: четыре генеральных прокурора за один президентский срок, и ни один из них не дослужил до цивилизованного завершения полномочий, а просто покинул Украину. Это уже не совпадение и не вопрос личной судьбы каждого из них в отдельности. Это приговор системе отбора, которая каждый раз даёт один и тот же результат, ведь решение принимается кулуарно. Вопрос лишь в том, станет ли эта история тем самым поводом, который наконец сдвинет конкурс с мёртвой точки, или пятый генпрокурор Зеленского просто повторит путь своих предшественников.
Ирина Корженкова
Колонка представляет собой вид материала, отражающего исключительно точку зрения автора. Она не претендует на объективность и всесторонность освещения темы, о которой идет речь. Мнение редакции «Экономической правды» и «Украинской правды» может не совпадать с точкой зрения автора. Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.