На фоне деклараций украинских властей о членстве в ЕС до 2025 года недавний саммит Украина-ЕС мог оставить неоднозначные впечатления.
Но успехи, которые он принес, точно не стоит недооценивать — особенно потому, что не все они — о евроинтеграции как таковой.
Хотя в финальном документе саммита нет обещаний о сроках переговоров о членстве, 2–3 февраля в Киеве прозвучало много других громких и важных для Украины политических заявлений. Чего стоят только слова президентки Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляен о том, что Европа хочет писать будущее вместе с Украиной, которая обязательно будет у ЕС.
Не стоит думать, что драматические обстоятельства и эмоции, с которыми провозглашали эти и другие заявления, лишь хорошие слова поддержки.
Это согласованная политическая позиция 27 государств-членов ЕС.
Нехватка сроков переговоров о членстве в итогах саммита — скорее результат завышенных ожиданий украинской власти, чем затягиваний со стороны ЕС. Учитывая военные условия, объемность и зарегулированность пути к членству, Евросоюз адекватно и положительно оценил прогресс Украины.
Но не еще более выразительно то, как много внимания в финальном документе саммита уделено другим вопросам, кроме евроинтеграции Украины. Из 32 пунктов совместного заявления семь посвящен евроинтеграции и 22 — вопросам военной и финансовой поддержки Украины, ее восстановления, привлечения России к ответственности и т.д.
Конечно, в значительной степени упоминания всех этих вопросов нельзя — и не уместно было бы — избежать, однако такое распределение внимания говорит и еще кое о чем.
Украина для ЕС стала чем-то большим, чем кандидатом в члены. Она также является ключевым фактором в регионе, влияющим на безопасность ЕС и его позиционирование как геополитического игрока.
До 24 февраля 2022 года война против Украины была для ЕС ограниченной по масштабу и велась более чем за тысячу километров от его восточной границы. ЕС не выпускал оккупацию Крыма и войну на Востоке Украины с фокуса, но за границей привыкли к статус-кво — ведь и линия фронта большую часть времени не двигалась.
Косвенно об этом свидетельствовала регулярная пролонгация и некоторое расширение персональных и экономических санкций. С одной стороны, это делалось добросовестно, а с другой стороны, эти действия не сильно влияли на принятие решений в России.
Но с началом полномасштабного вторжения все поменялось. Планы Путина захватить Украину полностью приблизили военную угрозу к границе ЕС.
Поддержка Украины — прежде всего военная — и сохранение ее государственности стали для ЕС вопросом сдерживания этой угрозы как можно дальше от собственных границ (которые РФ особенно и не скрывает, что хотела бы пересечь — например, в Балтии).
Долгое время Европейский Союз активно ищет более самостоятельное и выпуклое место в регионе и мире.
У Евросоюза возник дефицит собственной субъектности на фоне проблем в трансатлантических отношениях при президентстве Трампа, Brexit, нанесший репутационный ущерб самой идее европейского проекта, и вызовов безопасности (прежде всего со стороны России), к которым Евросоюз, как исключительно политическая и экономическая мощь, оказался не готов.
Поиск решения вылился среди прочего в возрождение идеи стратегической автономии Европы. Разработка и принятие Стратегического компаса — плана по укреплению сектора безопасности и обороны Евросоюза до 2030 года — стало одним из ее воплощений в секторе безопасности.
В то же время этой идеи все еще не хватает конкретики и наглядности, ведь инфраструктура безопасности в ЕС малоразвита, а ее функции рискуют дублировать структуры НАТО.********
Из-за вызовов безопасности, связанных с российской агрессией, ЕС может не только наработать и выкристаллизовать ее смысловое наполнение, но и проявиться как сильный лидер и геополитический игрок на континенте.
«Ваше мужество вдохновило нас. Вы дали нам новое ощущение того, что является смыслом Европейского Союза», — эти слова президентки Еврокомиссии Урсули фон дер Ляен, произнесенные 2 февраля в Киеве, следует воспринимать именно в этом контексте.
Но не стоит рассчитывать, что всесторонняя поддержка ЕС будет всегда такой же устойчивой.
Есть несколько факторов, которые в долгосрочной перспективе могут создать для нее «боковой ветер».
Прежде всего, речь идет о так называемой «усталости от Украины» — и не столько со стороны европейского политикума, сколько со стороны общества.
Это тем более важно, что в 2024 году состоятся очередные выборы в Европарламент и будет сформирована новая Еврокомиссия. Партии, как обычно, станут более чувствительны к настроениям населения, а в некоторых странах-членах могут подняться правые движения (как это было на предыдущих выборах 2019 года).
Поэтому то, что сейчас является возможностью для ЕС проявить лидерство, не гарантирует, что все 27 государств будут бессрочно иметь единую позицию по отношению к Украине. Наша страна должна победить до того, как «усталость от нее» станет критической.
Как бы там ни было, результаты саммита Украина — ЕС нужно анализировать шире, чем только в контексте евроинтеграции.
Украина должна правильно понимать всю многогранность мотивации ЕС, и потому выстраивать с ней умелую синергию.
Это принесет Украине максимум дивидендов в пользу дальнейшей евроинтеграции, экономической стабильности, а главное — скорейшей победы над Россией.
Публикации в рубрике «Экспертна думка» не являются редакционными статьями и отражают исключительно точку зрения авторов