Украинские власти твердо настроены выполнить требование ЕС относительно прав меньшинств и сделать это как можно быстрее, возможно даже к декабрьскому саммиту Евросоюза.
На кону действительно очень много.
«ЕвроПравда» уже рассказывала о проблемах с поиском консенсуса в ЕС по поводу открытия вступительных переговоров с Украиной. А также о том, что после переговоров в Киеве сперва с Урсулой фон дер Ляен, а затем с Шарлем Мишелем президент Владимир Зеленский объявил, что Украина решила выполнить все рекомендации. То есть – включая «меньшинственное». Это стало реальным условием для того, чтобы изолировать Орбана на саммите и политически заставить его дать Украине зеленый свет (подробно об этом – в статье Граница уступок Орбану).
Как выяснилось, проект изменений в законодательство о меньшинствах уже готов. Одну из его версий опубликовала госслужба по этнополитике; в распоряжении «ЕвроПравды» есть также более новый вариант, доработанный после очередного раунда консультаций.
К сожалению, этот законопроект не кажется приемлемым.
Он пересекает важные для Украины красные линии. Впрочем, его еще реально доработать.
По крайней мере, одну из этих красных линий официально признает даже правительство – но законопроект, который должен быть зарегистрирован как правительственный, ее явно нарушает.
Итак, первая красная линия: знание украинского языка обязательно для членов венгерского, румынского и всех других меньшинств. Здесь нет простора для компромиссов, кроме единого – переходного периода, ведь сейчас, к сожалению, этого знания не хватает. А для успеха прежде всего нужно, чтобы на украинском владели молодые венгры или румыны. Это вопрос образования.
Вторая красная линия: украинцы, приезжающие к месту компактного проживания меньшинства, не должны чувствовать себя как за рубежом. Этот вопрос тесно связан с предыдущим (сложно чувствовать себя как дома, если ты не можешь сделать заказ в кафе, потому что там не понимают украинский), но не ограничивается им. Это также о визуальной идентификации – вывесках и т.д.
Поэтому компромисс в гарантировании прав меньшинств следует проводить таким образом, чтобы эти принципы были защищены.
Далее – подробнее о том, каковы проблемы правительственной инициативы и как их исправить.
Шесть лет назад Украина взялась за решение давней, перезрелой проблемы: территории компактного проживания нацменьшинств все больше отрывались от остального государства.
Прежде всего, речь идет о городе Берегово и селах над Тисой на Закарпатье, где абсолютное большинство составляли этнические венгры, и о румыноязычном Герцаевском районе на Буковине. Местные жители часто не чувствовали себя гражданами Украины. Более того, при том положении вещей, которое существовало еще с 1990-х годов, у них год за годом оставалось все меньше шансов почувствовать себя полноценными гражданами своего государства.
Прежде всего – из-за языкового разрыва.
Главным «двигателем» обострения проблемы было то, что большинство детей в таких национальных анклавах практически не владели украинским языком. Ее не было в семейном общении в большинстве семей, где оба родителя происходили из нацменьшинства.
Но так же украинский язык практически отсутствовал в школе! Ибо все учения были венгерским и румынским соответственно; на украинском преподавали только сам украинский язык и литературу (как иностранный), но при этих условиях его преподавание было скорее формальностью. Дети, завершая школу, часто не имели возможности поддерживать простейшие диалоги на государственном языке.
Как следствие, многие молодые венгры и румыны Украины оказались лишены шанса на карьеру, развитие и самореализацию в государстве, где они родились. Потому что этнический венгр, не знающий украинского, может работать и учиться только в Берегово или в своем селе.
Или эмигрировать в Венгрию. Что, собственно, и происходило.
Будьте честны: главная вина за это лежит на Киеве.
Центральная власть Украины, к сожалению, более двух десятков лет мало занималась положением вещей в периферийных регионах. И если до 1991 года местные венгры и румыны как бы, но должны изучать русский, который в СССР исполнял роль так называемого «языка межнационального общения», то во времена независимости украинский так и не перебрал эту роль.
Образовательный закон, принятый осенью 2017 года, стал первой попыткой разрубить этот гордиев узел.
Но попытка эта оказалась не очень удачной (конечно, мы говорим только о ситуации с венгерским и румынским меньшинствами; например, в вопросе дерусификации этот закон свою роль отлично выполнил).
Провал заключался не только в том, что принятие этого закона запустило известный всем кризис в отношениях с Венгрией. К тому же, замечания были и от других государств ЕС, и от Венецианской комиссии. Закон действительно не был идеальным в части, касающейся языка образования, а процесс принятия добавил проблем, ведь в 2017 году он был принят в нарушение договоренностей с представителями меньшинств, с которыми Совет и правительства прежде консультировались.
И даже если отложить в сторону международные вопросы – проблема в том, что через шесть лет после принятия закона об образовании новые правила по образованию на языках меньшинств так и не заработали. Даже с теми изменениями, которые прибавил закон об общем среднем образовании. Поэтому Украина уже второй раз откладывает начало действия этих норм – но без реальных планов о том, как запустить билингвальное образование или другие действенные механизмы.
В 2023 году наше вступление в ЕС превратилось из теоретического вопроса в практический. При этом решение «меньшинственного» вопроса стало одним из критериев открытия вступительных переговоров.
Этот критерий был вынесен на начальный этап, конечно же, по требованию Венгрии. Но будет ошибочно воспринимать требование как чисто венгерское. Нет. Пункт о гарантировании прав меньшинств является одним из фундаментальных членов Евросоюза, и критерий соблюдения прав меньшинств оказывался проблемным также для других кандидатов.
Это не только украинская проблема.
Но, к счастью, в этих вопросах Евросоюз никогда не навязывает конкретную модель. Выбор законодательного регулирования – дело государства-кандидата. Только результат получил «добро» со стороны Еврокомиссии и со стороны Румынии (Венгрию мы в этом перечне не указываем, потому что Орбан никогда не скажет, что ему достаточно; да и он не раз доказывал действиями, что его на самом деле не интересует судьба венгров Закарпатья. Так что задача Украины – не удовлетворить Венгрию, а изолировать ее.).
Поэтому тот законопроект, который подготовили в правительстве, можно и нужно корректировать, если в нем недопустимы для Украины положения. А они есть.
Одно из них – это изменения в «языковые» положения закона о рекламе.
Правительство предлагает разрешить, чтобы в местах проживания меньшинства вся реклама могла быть языком меньшинства, без украинского.
И это категорически неприемлемо.
Почему мы уделяем рекламе такое внимание?
Потому что реклама – это все надписи, которые мы видим вокруг себя в городе. Вывески «Кофейня» и «Автовокзал», указатель в ресторан, информация о товарах и скидках, объявления с ценами над кассой в пиццерии и даже меню – все это можно считать рекламой.
И если все эти надписи в Берегово или в Герце будут только венгерской или румынской – то оказавшиеся здесь украинцы не смогут удовлетворить базовые потребности. Ощущение «языкового гетто» в местах проживания меньшинств лишь усилится, что в свою очередь может привести к конфликтам из-за возмущения тех, кто будет чувствовать себя за границей, не выезжая за пределы собственного государства.
Словом, принимать закон, который позволит вообще отказаться от надписей на украинском языке – категорически недопустимо.
Впрочем, действующее законодательство действительно нуждается в изменениях. Просто не таковых.
Ведь сейчас есть перекос в другую сторону.
Действующий закон определяет, что реклама в Украине может быть только на украинском языке, но как исключение в районах проживания меньшинств любая реклама (в том числе аудиальная и аудиовизуальная) «может быть дублирована на языке меньшинства», причем дублирование «не должно быть больше по объему» и размером шрифта, чем текст, выполненный на государственном языке».
Эта норма сама по себе нерабочая, когда речь не идет о текстовой рекламе. Во-первых, о каком шрифте может идти речь в рекламе по радио? Во-вторых, зачем придумали обязательство дублировать видеорекламу на местном телеканале венгерского меньшинства, если можно сразу записать его на венгерском? В-третьих, почему на первом языке должен быть именно украинский, если реклама таргетирована, скажем, на румыноязычных?
Поэтому логичны другие изменения в законы о нацменьшинствах и о рекламе: позволить, чтобы в местах компактного проживания меньшинств, общающихся на одном из языков ЕС, рекламу можно было выполнять языком этого меньшинства, но вся иноязычная текстовая реклама имела обязательное дублирование на украинском, а видеореклама – имела украинские субтитры. Так оказавшиеся в Берегово украинцы смогут прочитать всю информацию на государственном языке, а этнические венгры не будут чувствовать себя пораженными.
К слову, то, что аудиореклама на местном радио по этой схеме будет только венгерской/румынской – не кажется проблемой.
Еще одно исключение – политическая реклама, регулируемая другой статьей закона. Ее правительство предлагает также разрешить делать только на языке меньшинства, без дублирования – и в этом нет ничего плохого. И пусть национальные политики общаются с румыноязычными избирателями на румынском языке. Это будет только способствовать единству общества.
Впрочем, даже при принятии приемлемых «рекламных» норм трудно говорить о возможности чувствовать себя в Берегово как дома, если местные жители в большинстве своем не будут понимать украинский язык.
Между тем, как говорилось в пояснениях в начале статьи, положение в системе образования в регионах с доминированием нацменьшинств создавало именно такую ситуацию. И закон об образовании 2017 года, к сожалению, не создал новую устойчивую модель образования.
К тому же образовательные вопросы были ключевыми в претензиях к Украине. Потому что модель, предусмотренная действующим законом (20% предметов на украинском языке в младшей школе, 40% в средней и 60% в старшей), на практике не работает. Одни школы манипулируют, записывая в «украинские» уроки физкультуры (или же можно записать даже уроки английского языка, сказав в начале занятия «добрый день» на украинском). Другие – ищут украиноязычных учителей предметов, которые вполне допустимо было бы преподавать на венгерском или румынском языке.
И даже так не удается достичь нужного уровня, поэтому нет реальных перспектив полноценно запустить образовательный закон для школ европейских нацменьшинств.
Это вызывает постоянные упреки от меньшинств, а за ними – от Бухареста и Будапешта.
Но новая модель образования, предварительно согласованная в правительстве – опять же, непринята.
Сейчас предлагают по сути вернуться к схеме, которая была до 2017 года.
Тогда на украинском преподавали только украинский язык и литературу; теперь к ним добавили также историю Украины. Ну и дисциплину «защиту Украины» в 11-12 классах.
Принятие такого законопроекта означает, что мы уже не пытаемся бороться с корнем языковой проблемы. Что мы соглашаемся ограничить будущее венгерских и румынских детей работой в селе или максимум в райцентре. Что у них нет шанса на карьеру общеукраинского масштаба.
А талантливые дети будут просто ехать в эмиграцию.
Поэтому нормы действующего законопроекта по языку образования должны быть пересмотрены. Другой вопрос – как именно? И как снова не создать не работающую на практике регуляцию?
Один из вариантов – добавить математику/алгебру к предметам, которые обязательно должны преподаваться на украинском языке или билингвально. Последний вариант более эффективен.
Почему именно математику? Ибо она имеет особый статус в системе образования. Она является обязательным предметом во вступительных тестах НМТ и была обязательной в ВНО. Она формирует для школьников фундамент для интеграции в среду украинских вузов. И, наконец, ее изучение не получится игнорировать так, как многие венгерско-/румыноязычные школьники игнорировали украинский язык и литературу.
А определение четкого перечня предметов с украинским/билингвальным преподаванием действительно внесет однозначность в трактовку закона об образовании. И, наконец, позволит снять претензии Брюсселя относительно того, что Украина не придерживается в этом вопросе европейских стандартов уважения к меньшинствам.
Другие нормы закона, разработанного правительством, представляются вполне одобренными. Главное – убрать то, что нарушает красные линии, публично определенные, кстати, тоже в самом правительстве.
Автор: Сергей Сидоренко,
редактор «Европейской правды»