Если бы вам сказали, что за дверью скрывается что-то настолько страшное, что может вызвать обморок или сердечный приступ, открыли бы вы их? Большинство ответило бы «нет». Но именно этот запретный интерес и является причиной, почему фильмы ужасов сегодня бьют все рекорды.
По данным The Economist, жанр ужасов переживает настоящий ренессанс. Только в США в этом году фильмы этого типа собрали более $1 млрд, обеспечив 17% кассовых сборов, в то время как десять лет назад эта цифра была всего 4%.
Фильмы ужасов теперь не только пугают, но побеждают на престижных церемониях. Например, лента The Substance (2024) получила номинацию на Оскар, а актеры Майкл Б. Джордан и Эми Мэдиган получили признание в фильмах Sin Eaters и The Weapon.
От «Психо» до «M3GAN»: эволюция страха
Фильмы ужасов сменяются вместе с обществом.
В 1950-х люди боялись атомного оружия — и появились Годзилла и Капля. В 1970-х — «Техасская резня бензопилой» и «Психо», которые вывели на экраны психологический страх. А в 1990-х «Крик» сделал ужасы самоироническими и снова популярными.
Новое тысячелетие принесло «Ведьму с Блэр» и «Паранормальное явление» — доказательства, что страх можно снять за копейки, если найти правильную атмосферу.
Почему нас тянет к страху
Аналитики говорят, что фильмы ужасов – это своеобразная терапия. В мире, где войны, катастрофы и новости каждый день тревожат людей, хорроры дают безопасную возможность прожить страх и выйти из него победителем.
Бихевиорист Колтан Скриунер в своей книге Morbidly Curious отмечает:
«Мы смотрим ужасы, чтобы тренировать свой мозг реагировать на опасность. Если бы зебры могли смотреть фильмы о львах — они бы тоже это делали».
Катарсис во тьме
Несмотря на развитие стриминга, хорроры остаются наиболее эффективными именно в кинотеатре. Когда сотня людей одновременно вздрагивает от страха — это коллективный опыт, который невозможно воспроизвести дома.
«Страшные истории – это стихия, – говорит президент студии Blumhouse Абиджай Пракаш. – Мы все хотим почувствовать страх, но знать, что с нами все будет хорошо.»