Галер: «Вступление Украины в ЕС не будет зависеть от того, вернете вы всю территорию или нет»

Михаэль Галер – депутат Европарламента, который дольше других коллег заботится об Украине и, вне всякого сомнения, знает нашу страну лучше, чем любой другой член Европарламента из Западной Европы. Еще во времена Януковича, будучи представителем Германии и Европейской народной партии, он был одним из ключевых депутатов Европарламента, который постоянно продвигал украинский вопрос и пытался убедить тогдашнее правительство выбрать европейский путь.

И в последние годы речь идет не только о знаниях, но и о сфере ответственности. С 2022 года Галер является докладчиком Европарламента по Украине.

А это значит, что его мнение является наиболее авторитетным для других депутатов ЕП и во многом формирует позицию Европарламента в целом. Именно поэтому во время командировки в Брюссель «Европейская правда» решила с ним поговорить — и не промахнулась.

В ЕС существует традиция, согласно которой депутаты Европарламента без ограничений со стороны национальных правительств могут искренне говорить о вещах, которые регулируются Европейской комиссией и государствами-членами. Некоторые заявления Майкла Галера именно об этом.

Читайте интервью о вступлении в ЕС без деоккупации всей территории, о доверии и переходных периодах для Украины.

«Мы должны выполнить свои обещания»

— Станет ли Украина членом ЕС?

— Да, конечно.

— Почему ты так уверен в этом?

— Прежде всего потому, что украинцы сами так решили — а Украина сейчас явно идет по пути евроинтеграции, и люди требуют от политиков работать на эту цель.

Во-вторых, это наш общий интерес, то есть и интерес Европы, чтобы после окончания этой войны Украина не оказалась в серой зоне, чтобы она не оставалась объектом, на который Россия точит зубы — ни под руководством Путина, ни под его преемником.

И в-третьих, в долгосрочной перспективе Украина будет не обузой, а активом для ЕС. Я очень, очень убежден в этом. И не только потому, что вы теперь наша сильнейшая первая линия защиты и единственный в Европе, кто действительно может сражаться (надеюсь, вы передадите нам свои навыки позже). Но еще и потому, что процесс реконструкции и реконструкции Украины вызовет бум для бизнеса в Европе. Также украинцы имеют хорошее образование и опыт работы в различных сферах и внесут вклад в развитие Евросоюза.

Однако, конечно, для достижения этой цели Украина должна соответствовать всем критериям членства, а они строгие.

Итак, подведем итог: я верю, что вы будете в ЕС. Но я также знаю, что это тяжелая работа, что за нее приходится платить и что проблемы остаются.

— Европарламент традиционно относился к Украине наиболее благосклонно. Еще много лет назад делались декларации о месте Украины в ЕС – но ничего не происходило, пока не началась большая война.

— Я принимаю эти претензии. Действительно, мы давали обещания многим странам и не выполнили их.

Саммит в Салониках еще в 2003 году дал сигнал Западным Балканам о перспективах их членства – но с тех пор только Словения и Хорватия стали членами ЕС, все остальные остаются за его пределами. Поэтому мы должны выполнить свои обещания – конечно, сохраняя при этом институциональную функциональность ЕС.

Но есть разница между тем, что было когда-то, и тем, что есть сейчас, во времена этой страшной войны. Речь идет не только об Украине. Речь идет о том, что возобладает в Европе – диктатура или демократия.

И именно поэтому среди стран-членов ЕС существует такая единодушная приверженность вступлению Украины в Евросоюз.

Вы, конечно, знаете, что статья 49 Договора о Европейском Союзе гласит, что каждая европейская страна может стать членом ЕС.

Но реальность такова, что эта норма никогда не работала.

Даже после распада Советского Союза ЕС определил два разных пути для европейских стран.

Один из способов – интеграция. В ЕС была разработана программа PHARE (первоначальное название — «Польша и Венгрия: Помощь в реструктуризации их экономик»; позже она была использована для других стран), целью которой была подготовка постсоциалистических стран Центральной Европы к вступлению в ЕС. Вместо этого мы создали программу ТАСИС (Техническая помощь Содружеству Независимых Государств) для постсоветского пространства, в которой тоже говорилось о реформах, но не о членстве в ЕС.

Впоследствии появилась политика «Восточного партнерства», направленная на укрепление демократии и сближение соседей с ЕС посредством свободной торговли и ассоциации – но в ней также не упоминалось о вступлении в ЕС, поскольку не было поддержки со стороны государств-членов.

С другой стороны, как вы правильно заметили, Европарламент всегда был более открыт к вступлению Украины.

Но сейчас ситуация другая. Есть ощущение, что после начала полномасштабной войны страны-члены ЕС присоединились к нашей позиции. Они поняли, что это и в наших интересах, и не только в интересах Украины, чтобы вы оказались в Евросоюзе, и ситуация в Европе стабилизировалась.

«Теперь мы вам точно карт-бланш не дадим»

— Давайте поговорим об июльских событиях в Украине. Могут ли они в конечном итоге лишить Украину перспективы членства?

— Нет. Потому что реакция на них была правильной.

— Чья реакция?

— И со стороны украинского гражданского общества, и со стороны правительства, и со стороны Верховной Рады, которая отменила этот закон.

Знаете, за многие годы я не раз и не два видел, как страны-кандидаты делали шаги в неправильном направлении. Но в отличие от некоторых других стран, Украина правильно реагирует, когда друзья говорят тебе, что ты выбрал неправильный путь. Я думаю, это потому, что Украина действительно хочет быть частью европейской семьи. А когда что-то «не летает» — вы это учитываете.

А антикоррупционные органы действительно важны для вашего европейского будущего.

Я помню процесс создания НАБУ, САП, ВАКС, помню, сколько работы мы вложили в это, чтобы эти учреждения были чистыми. Оказалось, они действительно стали флагманами борьбы с коррупцией. Поэтому когда мы вдруг увидели попытку поставить их под контроль генпрокурора (а это политический назначенец, он де-факто под контролем власти) — стало понятно, что это шаг в неправильном направлении.

Кстати, я думаю, что причина, почему это было сделано летом и так срочно — потому что кто-то подумал, что нас нет, все в отпуске, и это останется незамеченным. Это была ошибка. Потому что мы всегда следуем.

Однако эти изменения были быстро отменены.

Кстати, я лично отношусь к этой истории как к положительной для Украины.

Это доказывает, что вы можете решать проблемы. А еще мы видели, что в Украине даже во время войны люди готовы выйти на улицы и сказать, что они не хотят умирать на фронте за коррумпированную страну, а, наоборот, хотят защитить демократию.

— Вы встречаетесь с украинскими чиновниками и депутатами. Чувствуете ли вы, что они осознали, насколько это важно для ЕС? Ведь тогда, в июле, Офис президента предложил эту идею, и парламент ее поддержал.

— Я думаю, что это осознание еще в процессе. Но понимание этого появляется все больше и больше.

И — да, я понимаю, что в Украине еще есть те, кто хотел бы вернуться к старому порядку. Они не исчезли, как роса на солнце. Но я думаю, что не только законодательство, но и украинский менталитет не позволяют вернуться в те старые времена.

Люди хотят, чтобы Украина была функционирующей демократией.

Так что как только война закончится и пройдут новые выборы, мы увидим, что те, кто не считает борьбу с коррупцией важной; те, кто воспринимает политику как инструмент обогащения — они уже не будут у власти.

— Удалось ли Украине восстановить доверие ЕС после июля?

— В этом конкретном вопросе — да. Думаю, этот вопрос закрыт. Но поверьте: мы не теряем бдительности в отношении дальнейших событий. Мы всегда будем внимательно следить.

Так что доверие пока восстановлено, но карт-бланш мы теперь точно давать не собираемся.

Мы сохраняем бдительность. В том числе – применительно к конкурсам на важные должности. И мы продолжим это делать после официального открытия первого кластера. Возможно, придется дождаться апрельских выборов в Венгрии.

«За пару лет после войны переговоры не закончишь»

— Считаете ли вы, что переговоры о присоединении заморожены до выборов в Венгрии?

— Что ж, если мы найдем другой путь или если господин Орбан передумает…

— И он не передумает.

— Да, он не передумает.

К тому же, вы уже знаете, что делать на переговорах. И хочу подчеркнуть: это не переговоры в обычном понимании этого слова. Потому что слово «переговоры» подразумевает, что есть одна сторона, есть другая, и вы встречаетесь где-то посередине.

Но в процессе поступления все не так.

Здесь переговоры заканчиваются тем, что вы находитесь на нашей стороне. Итак, что именно нужно изменить в Украине – вы уже знаете.

У меня есть хороший пример из 1990-х годов, когда я работал в Прибалтийском департаменте МИД Германии. Тогда было решено, что только Эстония будет включена в первую группу стран, с которыми ЕС начинает переговоры из стран Балтии. Латвия и Литва тогда были в отчаянии, но я сказал им: «Не волнуйтесь. Вам просто нужно сделать то же самое, что и эстонцы. Поговорите с ними и сделайте то же самое, прежде чем начать официальные переговоры».

Я предлагаю сделать то же самое и для Украины.

У нас есть несколько стран-кандидатов, которые уже ведут переговоры – поговорите с ними. Спросите Хорватию, последнюю присоединившуюся к ЕС, как все было, когда она начала переговоры. Кроме того, процесс проверки позволяет вам узнать, где вы хороши, а где нет. Это позволяет действовать до того, как формальности будут завершены.

В апреле переговоры так или иначе начнутся. Либо Орбан «закончит», либо у него появятся новые причины, по которым ему следует положить конец этой блокаде.

И тогда все будет в ваших руках. И не забывайте, что принятие законов в Верховной Раде важно, но решающее значение имеет практическая реализация и реализация правил ЕС.

— Да, реализация важна. И это долго. Получается, что этот процесс займет больше времени, чем многие в Украине ожидают.

— Я скажу так: за один-два года переговоры вы не закончите. И произойдет это не через один-два года после окончания войны.

— Есть ли связь между нашим вступлением и окончанием войны?

— Не существует прецедента вступления в ЕС страны, находящейся в состоянии войны. Это имело бы такие последствия, что я могу сказать: такой возможности нет.

Потому что если бы это произошло, ЕС пришлось бы активировать аналог пятой статьи НАТО – статью 42.7 Договора ЕС.

Проще говоря, вступление Украины в ЕС во время войны означало бы вступление ЕС в войну. А поскольку это решение требует единогласия, я не вижу шансов на его принятие.

Здесь мы должны быть реалистами.

Возможно, начнётся перемирие, но не вся территория Украины будет освобождена. Тогда у нас будет ситуация, подобная той, что была в Западной Германии. Она была членом ЕС, хотя и не контролировала Восточную Германию. А после падения Берлинской стены действие немецкой конституции распространилось на Восточную Германию – и она автоматически стала частью ЕС. Ведь для Евросоюза его членом была Германия в целом, независимо от того, где проходят ее границы.

Сейчас у нас то же самое с Кипром. В тот момент, когда решение будет найдено и Кипр воссоединится, право ЕС начнет применяться на всей территории острова.

То же самое может быть и с Украиной.

Даже если на момент прекращения огня не вся Украина находится под контролем правительства, ничто не мешает нам вести переговоры о вашем вступлении в ЕС.

И предметом переговоров станет членство Украины, а не ее часть. Нашим партнером в этих переговорах будет правительство всей Украины в ее международно признанных границах. А неподконтрольная правительству территория, если она есть, войдет в ЕС в момент восстановления этого контроля.

«Мы не знаем, нападет ли Путин на ЕС»

— Этот момент для нас очень важен. Можете ли вы с уверенностью сказать, что оккупированные территории не помешают нам вступить в ЕС?

— Несомненно. Именно этот аспект не помешает.

Но давайте не будем забывать, что теоретически любая страна-член может использовать любой предлог, чтобы не дать зеленый свет вашему вступлению. Для расширения необходимо единогласие.

И невозможно предсказать, как будет развиваться ситуация. Кто знает, каким будет состав правительств стран-членов ЕС, когда ЕС примет решение о вступлении Украины. Нельзя исключать и худшие варианты развития событий. Мы даже не знаем, нападет ли Путин до этого на одну из стран ЕС – потому что он считает, что Европа слаба и не способна защитить себя. Ввиду всего этого я не берусь рассуждать о развитии событий через несколько лет.

Но что для меня абсолютно ясно, так это то, что при стабилизации ситуации вступление Украины в ЕС будет возможно, вне зависимости от того, контролируете ли вы всю свою территорию или нет.

— Но посмотрите, когда страна вступает в ЕС, это не просто политическое решение, это основано на экономических расчетах. Необходимо знать ВВП государства, население, другие параметры. А для оккупированных территорий это все неизвестно.

— Конечно. Кроме того, Украина – большая страна. Но эту задачу можно решить с помощью переходных периодов. Это общий инструмент расширения ЕС.

Посмотрите, как это работает: когда Украина вступает в ЕС, переходный период (когда некоторые правила общего рынка ЕС не применяются в течение определенного количества лет. — ЕП) распространяется только на подконтрольную правительству часть страны.

А позже, когда другие части вернутся под контроль Украины, только для этих территорий начнется учет их переходных периодов.

Такой подход позволит нам быть уверенными, что не будет никаких задержек с вашим въездом и что никто не будет использовать неподконтрольные территории для того, чтобы поставить под сомнение ваш въезд в ЕС. Чтобы этим не воспользовались ни какие-то силы на Украине, ни россияне, ни европейцы.

— Станут ли финансовые или деловые соображения препятствием для вхождения Украины?

— Ну, смотри. Мы обошли эти препятствия даже в 2004 году, когда произошло «великое расширение» и в ЕС вступило сразу 10 стран.

Тогда тоже были дискуссии о сельском хозяйстве – хотя были и отличия от Украины. В то время Польша и другие кандидаты, бывшие коммунистические страны, имели неэффективный сельскохозяйственный сектор, который не смог бы конкурировать, если бы мы сразу впустили их в ЕС. Поэтому до 2004 года вопрос стоял скорее о том, как защитить их от влияния сильного европейского бизнеса.

Сейчас в Украине все наоборот. Ваш агробизнес настолько силен и эффективен, что ваше немедленное вступление в ЕС сокрушит часть нашего агропромышленного комплекса.

Из-за этого я почти уверен, что украинское сельское хозяйство не будет полностью интегрировано в ЕС с первого дня вашего членства. Здесь у нас будут переходные периоды. Но условия торговли с ЕС в переходный период не будут хуже тех, которые применялись до вступления. И тогда, шаг за шагом, переходные периоды исчезнут, и мы придем к полной интеграции. И напомню: вы по-прежнему торгуете с ЕС, поэтому переходный период не станет для вас большим ударом.

Украинское сельское хозяйство действительно сильное, ваша продукция нужна во всем мире, и вы легко сможете продать ее на мировом рынке в переходные периоды из ЕС. Ведь население планеты растёт, и каждый год мы то тут, то там слышим о неурожаях – так что глобальные продажи компенсируют вам переходный период в ЕС.

Поэтому мой прогноз: мы найдём компромисс. Точно так же, как это было с каждой страной, вступающей в ЕС.

— Вопрос, который вы затронули, является одним из тех, которые воспринимаются в Украине как возможное препятствие для вступления: Польша или другой сосед заблокируют вступление по экономическим причинам. Потому что украинский бизнес — это конкурент, это угроза.

– Посмотрите на предыдущие дополнения, особенно на «Большой взрыв» 2004 года.

Вступающие страны, безусловно, были конкурентами старых стран-членов. И все же мы это переварили. Как я уже сказал, это будет хорошо проверенный путь, чтобы никто не чувствовал себя обделенным ни с той, ни с другой стороны. У нас действительно хороший опыт в этом вопросе.

Интервью вел Сергей Сидоренко.

редактор «Европейской правды»,

из Брюсселя

Источник