Возвращение Дональда Трампа в Белый дом в 2025 году возродило лозунг «Америка прежде всего». Но в отличие от его первого срока нынешняя внешняя политика США формируется не столько государственными институтами, сколько тем тесным идеологическим кругом, который сформировался вокруг Трампа в последние годы.
Это не традиционные дипломаты или политики. Это лоялисты, представители СМИ, миллиардеры, активистские движения и новые аналитические центры, которые смотрят на мир через призму американского изоляционизма.
Для Украины это означает одно: в контексте внешней политики наше внимание должно быть сосредоточено не только на заявлениях президента США, но и на тех, с кем он советуется.
Новые центры влияния
В последние годы вокруг Трампа сформировалась новая сеть правых аналитических центров, которой в 2016 году почти не существовало.
Наиболее известным из них является Институт консервативного партнерства (CPI). Этот институт превратился в хорошо финансируемый центр активизма «второй эпохи Трампа».
В сеть CPI входят такие люди, как Рассел Вот, нынешний директор Бюджетного управления Белого дома и один из ключевых идеологов «Проекта 2025», масштабного ультраконсервативного пересмотра американской правительственной системы.
Этот план предусматривал резкое расширение президентских полномочий.
А также замену тысяч кадровых чиновников лоялистами и радикальное снижение роли федеральных институтов во внутренней и внешней политике.
Во время предвыборной кампании Трампа 2024 года произошла крупная утечка информации о Проекте 2025, и Трамп начал дистанцироваться от него, заявив, что не имеет к Проекту никакого отношения.
Однако уже в октябре 2025 года риторика меняется и появляется множество практических действий, пересекающихся с основными положениями соответствующего документа. В частности, многие авторы Проекта вошли в переходную команду Трампа.
Также элементы плана появились в первых президентских указах, прежде всего связанных с сокращением большого количества госслужащих и государственными программами, такими как USAID, Министерство образования, EPA (экологическое агентство), NIH (здравоохранение), реформой Государственного департамента, повлекшей за собой ослабление роли карьерных дипломатов, усиление контроля Белого дома над Министерством юстиции и т.д.
Советники Трампа использовали документ как основу для реализации своей политики, такой как ужесточение иммиграционной политики, введение программ массовой депортации, усиление «антизеленой повестки дня», которая проявляется в отмене климатических стандартов предыдущих администраций и усилении поддержки нефтегазовой промышленности.
По экспертному заключению,
около 40-60% ключевых пунктов Проекта 2025 уже реализованы или введены в эксплуатацию.
И то, что сам Трамп официально дистанцируется от этого плана, никак не влияет на его реализацию.
Проект 2025 стал де-факто дорожной картой внутренней политики администрации.
Донорская экосистема: миллиардеры покупают доступ?
Заманчиво думать, что крупные американские доноры подтолкнут Трампа к деловому реализму во внешней политике. Но реальность другая.
Основной поток финансирования MAGA Inc., составивший более 200 миллионов долларов только в первой половине 2025 года, поступает от небольшой группы сверхбогатых покровителей, на которых произвела впечатление ее националистическая и консервативная политика.
Среди них есть энергетические магнаты и инвесторы, заинтересованные в дерегуляции и «стабильных отношениях с производителями нефти». Именно поэтому администрация Трампа гораздо снисходительнее относится к автократиям Персидского залива и демонстрирует готовность «перезагрузить» экономический диалог с Россией.
Кроме того, возникла новая тревожная тенденция: финансирование крупных проектов Белого дома — в частности, нового бального зала на 300 миллионов — корпоративными донорами.
Юристы уже говорят о риске «pay-to-play». Ведь там, где бизнес финансирует инфраструктуру администрации, он ожидает для себя политических дивидендов.
Медиа-империя влияния: кто формирует нарративы Трампа
Трамп — один из самых чувствительных к СМИ политиков нашего времени. Во время своего первого срока он доверял телеведущим больше, чем своим советникам. В 2025 году эта зависимость усилилась.
Главным выразителем его мировоззрения является Такер Карлсон. Уволен из Fox News, он стал неофициальным идеологом американского национализма.
Карлсон регулярно повторяет кремлевские тезисы о «диктаторе Зеленском», «абсурдности» поддержки Украины и «вине НАТО» в войне. Эти сообщения попадают на благодатную почву в окружении Трампа.
Наряду с Карлсоном существует целая инфраструктура медиа-активизма.
Сюда входят подкаст Стивена Бэннона War Room, сети блоггеров, каналы YouTube и влиятельные аккаунты X/Twitter. Все они держат Трампа в информационном поле, где НАТО предстает как альянс, в котором каждая страна «должна платить за себя», а Украина является «обузой» для США.
Активистские движения и новое республиканское «дно»
Основой влияния Трампа были не традиционные партийные структуры, а сети активистов, выросшие из движения MAGA.
Суд над Эпштейном: как Дональд Трамп столкнулся с самым большим кризисом своего президентства
Turning Point USA мобилизует молодежь антинатовскими и антиукраинскими нарративами. «Мамы за свободу» формируют консервативную в культурном отношении повестку дня.
Интернет-сообщества, связанные с наследием движения «Остановим воровство», хотя и теряют свою прежнюю структуру, по-прежнему способны оказывать давление на законодателей-республиканцев, чтобы они заняли более жесткую позицию в отношении Украины.
В то же время в самой среде МАГА появились открытые разногласия и внутренние конфликты.
Например, в 2025 году, после громкого скандала, связанного с расследованием дела вокруг Джеффри Эпштейна, некоторые молодежные активисты и даже ключевые деятели СМИ начали публично критиковать администрацию за недостаточную прозрачность.
Узкий круг советчиков: лояльность вместо опыта
Окружение Трампа во время его второго срока стало еще более сплоченным. Он сознательно избегает тех, кто может ему противоречить.
В результате ключевые позиции отдаются людям с минимальным внешнеполитическим опытом, но максимальным уровнем личной заинтересованности.
В узком кругу советников Трампа ключевые роли сегодня играют не профессиональные дипломаты, а медийные и идеологические деятели. Министр обороны Пит Хегсет – телевизионный комментатор с минимальным управленческим опытом, а Стивен Миллер, архитектор жесткой иммиграционной политики, влияет на внешнюю политику, продвигая концепцию «Крепости Америки».
Не менее показательно и то, что переговоры с Россией все чаще ведут личные посредники Трампа — его зять Джаред Кушнер и бизнесмен Стив Виткофф, не имеющий дипломатического опыта, но имеющий многолетние связи в секторе недвижимости Нью-Йорка, где российские инвестиции сыграли значительную роль.
Кроме того, по имеющейся информации, помимо «мирных» дискуссий, с россиянами обсуждаются потенциальные проекты в области энергетики, природных ресурсов и инфраструктуры, что только усиливает подозрения в том, что коммерческие интересы, а не стратегия безопасности, все больше определяют американский подход к войне против Украины.
Показательной была отставка специального представителя США Кита Келлога.
Во всем мире уже распространены предположения, что его отстранение от ключевых переговоров в пользу Кушнера и Виткова, а также резкое изменение курса в сторону более мягкого подхода к Кремлю были среди причин его решения уйти.
Из этого следует вывод, что в ближайшем окружении президента нет места профессионалам, предлагающим стратегический подход или предостерегающих от опасных иллюзий.
Его жена Мелания стала одним из немногих проукраинских голосов в ближайшем окружении Трампа.
По мнению экспертов, первая леди была среди немногих, кто прямо сказал ему, что любая похвала Путину недопустима и что любое умиротворение Кремля подрывает интересы США и их союзников.
Кроме того, Мелания Трамп всегда обращает внимание на гуманитарные последствия войны и, самое главное, на судьбы детей. Благодаря открытому общению Мелании восемь украинских детей воссоединились со своими семьями. Таков результат открытого письма первой леди США Путину, которое было передано ему во время встречи на Аляске.
В своем письме она написала: «Каждый ребенок носит в своем сердце одни и те же тихие мечты… Они мечтают о любви, возможностях и безопасности от опасности». Это часть более широкой инициативы BE BEST, которая была запущена первой леди США еще в январе 2021 года и которая де-факто представляет собой информационную кампанию, ориентированную на благополучие детей во всем мире.
В своем новом заявлении от 4 декабря Мелания Трамп сообщила, что еще семь украинских детей, шесть мальчиков и одна девочка, успешно возвращены в свои семьи.
Рубио — один среди чужих
Особое место в этой конфигурации узкого круга советников занимает Марко Рубио — один из немногих представителей «старого» республиканского руководства, получивших ключевые роли во второй администрации Трампа.
Будучи госсекретарем и советником по национальной безопасности, Рубио сочетает формальный контроль над внешнеполитическим аппаратом с выступлениями за сдерживание авторитарных режимов. В то же время его голос в последнее время изменился.
Рубио стал настаивать не столько на увеличении военной помощи Украине, сколько на «управляемом прекращении войны» путем переговоров — в частности, он проголосовал против крупного пакета помощи в апреле 2024 года, но поддержал предыдущие решения в пользу Киева.
С формальной стороны у Рубио гораздо больше рычагов, чем у радикальных медийщиков или неформальных посредников: именно Госдеп ведет ежедневную работу с союзниками, готовит тексты соглашений и координирует санкционную политику.
Однако практичный стиль Трампа частично компенсирует этот институциональный вес.
В результате эмиссары президента Стив Виткофф и Джаред Кушнер все активнее ведут переговоры с Москвой, а Рубио вынужден адаптировать последствия своих инициатив в общении с европейцами и Конгрессом.
Иными словами, глава Госдепартамента в настоящее время способен влиять на параметры и упаковку политики, но не всегда на ее стратегическое направление.
Республиканский Глубинный Государство
Готовность Республиканской партии «выступить» против Трампа в Украине остается ограниченной, но, конечно, не нулевой.
Недавние эпизоды, связанные с мирным планом из 28 пунктов, показали, что, когда Белый дом заходит слишком далеко в уступках Москве – территориальных уступках, ограничениях на украинскую армию, фактическом запрете на членство в НАТО – некоторые республиканцы присоединяются к демократам в резкой критике.
Несколько влиятельных конгрессменов публично назвали документ «написанным в Кремле» и предупредили, что Конгресс не поддержит сделку, которая выглядит как капитуляция Украины.
Политологические исследования подтверждают, что внешняя политика США даже в эпоху поляризации не сводится к автоматическому «следованию за президентом»: часто формируются нестабильные, но реальные межпартийные коалиции по таким темам, как Украина, Израиль или Тайвань.
И чем дальше мы доберемся до выборов, не говоря уже о промежуточных выборах, тем больше будет расти желание республиканцев оглядываться не столько на позицию Белого дома, сколько на своих избирателей.
И это однозначный позитив для Украины.
Несмотря на то, что среди избирателей-республиканцев доля тех, кто считает поддержку Украины «слишком большой», гораздо выше, чем среди демократов, большинство из них все равно не в восторге от ползания перед Путиным.
С институциональной точки зрения главная сила Республиканской партии заключается не в моральных заявлениях, а в контроле над ресурсами: бюджетом, законопроектами о санкциях, ратификацией соглашений и процедурой утверждения назначений.
Классические описания американской системы сдержек и противовесов подчеркивают, что Конгресс может ограничивать внешнюю политику президента, блокируя финансирование, вводя обязательные санкции или заставляя администрацию отчитываться перед специальными комитетами.
На практике это означает: чем больше инициатива Трампа требует принятия конкретного закона или выделения средств, тем больше шансов у партийного руководства повлиять на содержание или темп этой политики.
При этом для самого Трампа сигналом прислушаться к партии являются не абстрактные опасения, а возможные конкретные факторы:
риск внутреннего бунта, когда разные крылья партии – от традиционных «ястребов» до части популистов – одновременно выступают против определенного решения; угроза провала в Сенате, где ему нужны почти все голоса республиканцев для ратификации позиций и соглашений; риск электорального удара в ключевых штатах, если старые деятели ясно сформулируют, что «плохая сделка» с Россией нанесет ущерб бренду Республиканской партии как силы «национальной безопасности».
Что это значит для Украины?
Внешняя политика США в 2025 году — это не просто государственная стратегия, а сочетание личной интуиции Трампа, риторики СМИ, интересов доноров и амбиций радикальных группировок. Такая модель имеет три последствия для Украины:
— Склонность к быстрым сделкам. Трамп хочет соглашения, которое можно будет представить как победу. Астрономическая цена такой «победы» может выпасть именно на Украину.
— Переоценка слабости Украины и Европы. Нарративы о «распаде Украины» и «усталости Европы» толкают Белый дом на иллюзию, что давление на Киев – кратчайший путь к миру.
— Слепая зона в отношении рисков. Круг советников Трампа идеологически однороден. Они игнорируют основной факт: любая преждевременная сделка лишь дает России время перегруппироваться и возобновить наступление.
В этой новой политической реальности Украине придется работать с гораздо более широким кругом американских игроков.
Выстраивать отношения с Белым домом уже недостаточно. Вам необходимо систематически взаимодействовать с Конгрессом, губернаторами, средствами массовой информации, бизнесом, сообществами и экспертами – всеми теми, кто может влиять на общественное мнение и настроения республиканской элиты.
Самое главное – не паниковать.
В США достаточно голосов, которые понимают, что стабильность Европы и сдерживание России соответствуют стратегическим интересам Вашингтона. Но вам нужно быть активными, а не реактивными.
Круг влияния Трампа в 2025 году хаотичен, а иногда и опасен. Но оно не монолитно.
И именно в этой неоднородности есть окно возможностей для Украины. Нам просто нужно знать, как его использовать.
Автор: Светлана Ковальчук,
кандидат политических наук, исполнительный директор YES