«История судит нас за наши действия. Сейчас крайне важное время. Я мог бы принять эгоистическое решение и сделать что-то иначе. Но я делаю то, что, как верю, правильно. Я считаю, что предоставление Украине летальной военной помощи сейчас – крайне важное «, – заявил накануне решающего голосования спикер Палаты представителей США Майк Джонсон.
«Скажу прямо: лучше я отправлю в Украину пули, чем американских военных», – добавил он.
Этому заявлению предшествовало еще более сенсационное заявление экс-президента Дональда Трампа о согласии на одобрение пакета помощи Украине.
Стоит отметить, что экспрезидент США Трамп до сих пор избегал вопроса помощи Украине, а Джонсон находил все новые и новые причины не ставить украинский пакет на голосование. Более того, Трамп так разогрел антиукраинские настроения внутри партии, что изменить ситуацию не могло даже его согласие на возобновление поддержки Украины.
Реклама:
Как следствие, во время голосования в Палате представителей против помощи Украине выступили 111 конгрессменов от «большой старой партии», тогда как за — всего 100. их яркую представительницу Марджори Тейлор Грин).
Впрочем, положительное завершение эпопеи с принятием помощи Украине дает надежду, что
Дональда Трампа можно убедить изменить свою позицию в нашу пользу.
Даже в ситуации, когда ему приходится идти вопреки своим поклонникам.
Тем более важно детально проанализировать, благодаря чему удалось изменить позицию Дональда Трампа и Майка Джонсона, без согласия которых пакет помощи Украине не был бы разблокирован.
Когда американские чиновники разных уровней убеждали, что Украина имеет двухпартийную поддержку Конгресса США и общества, они действительно не лукавили.
Это доказывали как результаты голосований за соответствующие решения, так и опросы общественного мнения в Соединенных Штатах.
Но, как обычно, есть одно «но». Даже два.
Первое «но»: двухпартийная поддержка ничего не означает в Конгрессе, который настолько дисфункциональн, что не может в принципе принять ничего.
Эпопея с многомесячным утверждением постоянного федерального бюджета, которая трижды угрожала США шатдауном и решилась только к концу марта – через шесть месяцев после начала финансового года – является самой показательной иллюстрацией этого.
Зависимость спикера Палаты представителей от каприза одного конгрессмена, который может шантажировать его отставкой – еще один пример.
Второе «но»: в период предвыборной борьбы (которая в США вообще не прекращается никогда) идеалистические мотивы поддержки демократии уступают рейтингу.
И тема защиты границы с Мексикой стала именно такой рейтинговой темой для республиканцев – вместе с тезисом, что сначала нужно тратить деньги на собственную безопасность, чем на безопасность иностранных стран.
Именно между этим дисфункциональным молотом и политизированной наковальней пытались лавировать пропоненты дополнительной помощи Украине.
Первый эпизод этой истории начинается осенью 2023 и завершается в начале февраля и разворачивается преимущественно в американском Сенате.
Как лидеры сенаторов от Республиканской и Демократической партий Митч Макконнелл и Чак Шумер совместно работали для достижения компромисса со своими коллегами, чтобы получить общий пакет с помощью Украины и защитой границы, много писали и «ЕвроПравда», и другие СМИ.
Но для нашей истории принципиально важно то, что Макконнелл и Шумер сознательно объединились именно с целью найти путь поддержать Украину.
Политики, по их же словам, пришли к двум важным компромиссам: связать помощь Киеву и Израилю (к которому еще тогда был гораздо более мощный сентимент в Конгрессе) и изъять меры по безопасности границы из финального пакета – когда стало ясно, что для них достаточно голосов в Сенате нет.
Сенатские переговоры продолжались при активном участии Белого дома, готового пойти на значительные уступки республиканцам в вопросе границы – лишь бы одобрить иностранную помощь.
В вопросе этой помощи республиканцы и демократы в Сенате имели разную степень объединенности.
В то время как коллеги Шумера были в незначительной степени разделены относительно того, стоит ли оказывать помощь Израилю, учитывая действия в Газе, среди однопартийцев Макконнелла было гораздо больше открытых критиков помощи Украине – преимущественно представителей ультраправого крыла.
«(Шумер. – Ред.) не мог помочь мне убедить коллег. Не мог этого сделать и президент. Это был семейный спор республиканцев», – вспоминал Макконнелл.
По мнению Шумера, именно синхронность усилий обоих лидеров в Сенате и позволила частично нейтрализовать сопротивление крайне правых республиканцев: «Мы через день говорили о стратегии или о том, что делать или что может произойти. И это свидетельствует: если есть двухпартийная сила, решение можно принять «.
Значительно более сложной была ситуация в Палате представителей США.
Майк Джонсон случайно оказался в должности спикера. Он не имел значительный опыт партийной работы, как его предшественник Кевин Маккарти. Но он открыто выражал поддержку Дональду Трампу и становился на сторону крайне правых республиканцев в вопросе помощи Украине, что позволило ему заручиться их поддержкой.
Если вспомнить риторику Джонсона в начале спикерства, она будет мало чем проявлять симпатии к Украине. Конечно, как и большинство коллег, он осуждал полномасштабную агрессию России.
Но месседж его был более прагматичен: прежде чем помогать защищать границы в другом месте, нужно защитить границы Америки – читай границу с Мексикой, где сложилась критическая ситуация с нелегальной миграцией.
Следя за своеобразной эволюцией Джонсона, следует иметь в виду два обстоятельства.
Первая: имея рекордно малое большинство (в настоящее время оно составляет лишь один голос) в Палате представителей, Джонсон зависел от воли даже одного республиканца, который мог поставить на голосование вотум недоверия спикеру.
Вторая: не имея значительного опыта в руководящей должности, Джонсон решил действовать путем поиска компромиссов – выслушивая всех и ища условную «золотую середину». Что, безусловно, тоже затягивало принятие решений.
В окружении Майка Джонсона говорят: он прекрасно отдавал себе отчет и осознает критичность поддержки Украины.
Но почему он все-таки решил внести на голосование пакет с помощью Киева?
Эта часть истории состоит из нескольких эпизодов.
Во-первых, президент США Джо Байден в поисках компромисса с Джонсоном поручил администрации действовать по двум направлениям. Первый – наладить канал коммуникации со спикером и доносить ему, насколько важна помощь Киеву ввиду интересов безопасности Штатов, с опорой на разведывательные данные. Второй – минимизировать атаки на спикера, чтобы не помешать его позиции среди Республиканской партии еще больше.
Одним из поворотных моментов в изменении позиции Джонсона инсайдеры называют встречу в Овальном кабинете в феврале 2024 года, куда были приглашены партийные лидеры Конгресса. Хотя к видимым сдвигам она не привела, именно тогда спикер указал на готовность вести переговоры о помощи Украине.
Усилия Белого дома сопровождались многочисленными брифингами, которые для Джонсона проводили чиновники Пентагона и Центрального разведывательного управления. На одном из последних, в конце марта, ситуацию в Украине описывал лично директор ЦРУ Уильям Бернс.
Кроме разведки свою роль сыграла и религиозность Джонсона. Именно на этот личный аспект его жизни направлялись усилия проукраинских активистов в США.
Среди прочего они устроили встречи спикера с украинцами-христианами, в частности одесситом Сергеем Гайдаржи, чья семья погибла в результате ракетных обстрелов России, и передали обращение от украинских спасателей, находящихся в прифронтовых регионах (покойный отец Джонсона был пожарным).
Это заложило условия компромиссного предложения спикера, которое он общался с Белым домом перед внесением. Среди них – раздельное голосование за помощь Израилю, Украине и Тайваню, усиление механизмов подотчетности и отказ от «безлимитного чека» на финансовую поддержку. Включение российских замороженных активов в поддержку Украины в «украинский пакет» также являлось идеей спикера-республиканца.
К тому же, свою роль сыграло осознание Джонсона, что республиканцы в Палате представителей просто не смогут объединиться вокруг помощи Украине.
Окончательно в этом он заверился за день до внесения своих законопроектов о помощи Украине, Израилю и Тайваню на закрытой встрече республиканской фракции.
Как оказалось, самые ярые трамписты вроде Мэтта Гейца и Марджори Тейлор Грин прямо заявили, что ни при каких условиях не проголосуют за дополнительное финансирование для Киева.
Эта история не была бы полной, если бы в ней не фигурировало имя Дональда Трампа.
Его влияние на Республиканскую партию – несмотря на многочисленные суды и провал поддержанных кандидатов на промежуточных выборах в Конгресс 2022 года – хорошо известно.
Также хорошо известны его обещания завершить войну в Украине «за 24 часа», а также планы прекратить любую финансовую и военную помощь в случае избрания президентом, чтобы склонить Киев к переговорам.
У некоторых бывших соратников Трампа к тому же сохранилось убеждение: после истории с импичментом 2019 экспрезидент имеет перманентное негативное отношение к Украине – которую он обвиняет во «вмешательстве» в выборы 2016-го в пользу демократов и «выграждении» своего оппонента Джо Байден.
Что привело к изменению позиции Трампа по поводу помощи Киеву?
Это стало результатом многочисленных переговоров республиканцев, иностранных гостей (которых экспрезиденту хватало – от бывших британских премьеров Бориса Джонсона и Дэвида Кэмерона до действующего президента Польши Анджея Дуды) и мелочи креатива.
Одно из ключевых отличий пакета помощи, принятого Конгрессом, от первоначального сенатского предложения заключается в предоставлении финансовой помощи Украине как кредита (пусть и подлежащего списыванию).
Эта идея возникла у симпатиков Майка Джонсона в Сенате, которые хотели дать ему поле для маневра среди однопартийцев – Линдси Грэма, Кевина Крамера и Марквейна Маллина.
Кстати, Грэм и Маллин в феврале проголосовали против сенатского проекта помощи Украине. Но уже во время рассмотрения проекта Джонсона тот же Грэм в течение получаса с кучей слайдов и цитат (даже сентенция Леонида Кучмы «Украина – не Россия» попала в то выступление) рассказывал своим более скептическим коллегам, чем их тезисы о «нежелании финансировать иностранные войны» не выдерживают никакой критики.
Трое сенаторов сначала говорили между собой о формате помощи Украине в кредит, а затем, в феврале, прозондировали почву с Трампом – когда тот впервые публично допустил такой формат финансовой поддержки Киева.
Республиканцы сделали так, чтобы Трамп представил идею о кредите как собственном. Ведь такая уловка существенно увеличила шансы на поддержку украинского пакета в Конгрессе.
К тому же они отмечали, что Украина богата природными ресурсами, но значительная их часть находится на оккупированных Россией территориях – и в случае победы она сможет вернуть США весь долг.
Другое направление усилий в убеждении экспрезидента США касалось его же идеи о мире «за 24 часа» и имело довольно простую логику: если Россия захватит Украину, Трамп в случае возвращения в Белый дом не сможет договориться ни о каком прекращении войны. Потому что Москва завершит войну на своих условиях.
Этот аргумент в частности донес Трампу Майк Джонсон во время личной встречи в Мар-а-Лаго в начале апреля.
В это время экспрезидент США публично дал зеленый свет спикеру Палаты представителей вносить свое предложение о поддержке Киева.
И даже угрозы более радикальных трампистов не смогли сбить его с этого пути, а Трамп на этом фоне не отказался от поддержки спикера.
* * * * *
Принятие последнего пакета помощи Украине в США стало следствием стечения ряда обстоятельств: беспрецедентного сотрудничества идеологических конкурентов в Сенате, публичных и непубличных усилий по убеждению скептического спикера Палаты представителей в важности помощи Киеву; в конце концов, банального подыгрыва Трампа, который может записать нынешнее решение в свои достижения.
К сожалению, такая ситуативность не залог того, что двухпартийная и двухпалатная поддержка Украины сохранится и после завершения политического цикла в США в этом году.
С другой стороны, возможно, такой ситуативный подход – действительно лучшая стратегия работы с Дональдом Трампом, который имеет все шансы на возвращение в Белый дом?
Если для Байдена поддержка Украины (как бы ни обоснованные вопросы к ней возникали) является вопросом ценностей, собственного внешнеполитического наследия и даже личного сантимента, то Трамп руководствуется совсем другими – внутриполитическими – аргументами и, не стоит отвергать, до сих пор считает Украину причиной своих проблем с импичментом 2019 года.
Украина, ведущая войну буквально за собственное существование, предпочла бы не прибегать к такому транзакционному подходу в отношениях с главным союзником безопасности. Но не стоит исключать возможности такого сценария и уже к нему готовиться.
К счастью, у близких союзников Украины уже есть успешный опыт коммуникации с Трампом.
Это, например, польский президент Анджей Дуда и глава британского МИД Джеймс Кэмерон, которые ездили убеждать экспрезидента США в необходимости поддерживать Украину; и, что важно, глава правительства Нидерландов Марк Рютте, которому прочат должность следующего генерального секретаря НАТО.
Пока Европа не сможет полностью взять на себя лидерскую роль в военной поддержке Киева, стоит хотя бы морально готовиться вести business as usual с Дональдом Трампом.
Автор: Олег Павлюк,
журналист «Европейской правды»