Для президента США Дональда Трампа коррупция может быть просто образом жизни, но в то же время она является определяющей чертой его президентства.
От помилований и политических решений в обмен на денежные пожертвования или услуги до поощрения иностранных правительств и негосударственных субъектов инвестировать в криптопродукт его семьи — коррупционные схемы Трампа достигли уровня новизны и масштабов, невиданных в американской истории.
Значение этой коррупции невозможно понять без понимания ее роли в усилиях Трампа по демонтажу «системы». Эта миссия осуществляется методами, напоминающими не только клептократический Кремль Владимира Путина, но и властные структуры советской эпохи.
Трамп правит на основе капризной, персонализированной власти и безразличия к закону. Как неоднократно отмечалось, даже во время своего первого президентского срока Дональд Трамп и его соратники не видели проблем в использовании государственной власти для продвижения интересов частного бизнеса.
Откровенный кумовство, мелкое вымогательство и схемы влияния с оплатой по мере использования являются нормой.
Вторая администрация Трампа делает то, что мы видели во время его первого срока, почти невинным. Президент и его назначенцы перекраивают государство, чтобы сделать коррупцию легкой, прибыльной и безнаказанной, а также разрушить беспристрастное и подотчетное управление.
Самообогащение и атаки на государственную систему идут рука об руку.
Криптовалюта Трампа является показательным примером, поскольку она позволяет любому человеку в мире тайно платить ему в обмен на личные услуги. Семья Трампа уже заработала не менее 1 миллиарда долларов на своих криптопроектах, демонстрируя ту же хищническую жадность, которую мы видели у олигархов-клептократов, которые «присвоили» российские государственные ресурсы после распада Советского Союза.
Это не совпадение. Трамп олицетворяет слияние, а иногда и полное переплетение двух когда-то отдельных миров: Запада и постсоветского пространства.
Системная коррупция, которая привела нас к этому президенту, назревала во всем мире на протяжении десятилетий из-за переплетения этих миров.
Программа дерегуляции и аутсорсинга, распространившаяся на Западе в 1980-е годы под руководством президента США Рональда Рейгана и премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, получила огромные новые возможности в постсоветских и восточноевропейских странах 1990-х годов.
Приватизация по американской модели в России опередила себя: продажа госактивов произошла без необходимой правовой и нормативной инфраструктуры (отчасти благодаря западной помощи и советникам). Таким образом, государственные активы, принадлежавшие всем, оказались в руках нескольких человек.
Новый класс олигархов создал новый класс жителей Запада: высококвалифицированных, высокооплачиваемых профессиональных «аккомпаниаторов», чья работа заключалась в том, чтобы перенаправлять, отмывать и скрывать беспрецедентный поток грязных денег из посткоммунистических стран, а также «полировать» имидж олигархов.
Эти нечестным путем активы, спрятанные в оффшорных странах, таких как Великобритания, Швейцария, Австрия, Мальта, Кипр и США, стали и до сих пор являются основой операций влияния Кремля на Западе.
Долгое время агенты Кремля помогали развалить Республиканскую партию изнутри.
Радикальные правые медиа-каналы также стали объектами проникновения.
Если когда-то Запад был источником идей и ценностей, которые могли распространиться по всему миру, то сегодня достаточно прислушаться к американским влиятельным лицам, чтобы понять, что поток идет в противоположном направлении.
Возьмем, к примеру, Департамент эффективности государственного управления (DOGE), созданный Трампом в рамках его усилий по демонтажу системы, имитирующей коммунистическую практику. В СССР партийные структуры с неформальной властью обычно доминировали в официальных государственных органах и функциях.
Несмотря на то, что Илон Маск не был одобрен и не проверен Конгрессом, ему было разрешено провести беспрецедентную чистку федерального правительства. Незаконность его действий вряд ли имела значение; как и при коммунизме, лидер партии является единственным источником контроля.
Конечно, эта модель неформальной, внелегальной власти – через прямое подчинение лидеру – имеет американский прецедент в скандале «Иран-контрас» 1980-х годов. Затем Белый дом Рейгана в обход федерального правительства и Конгресса разрешил группе доверенных лиц продавать оружие Ирану для финансирования контрас в Никарагуа – финансирование, которое Конгресс прямо запретил.
Но между «Иран-контрас» и ДОГЕ есть существенная разница. Когда первая схема была раскрыта, Конгресс и обе партии осудили ее, и по крайней мере некоторые преступники были привлечены к ответственности.
Сегодня ни контролируемый республиканцами Конгресс, ни Верховный суд не попытались остановить DOGE. В рамках такой модели правила о конфликте интересов кажутся анахронизмом.
Как однажды сказал мне ветеран американской политики:
«Конфликта интересов нет, потому что мы сами определяем интересы».
Используя свой офис как дойную корову, Трамп не скрывает собственных интересов. И он может себе это позволить благодаря проверенной советской практике: назначению некомпетентных и неопытных подчиненных, которые всем обязаны своему хозяину.
Комический дилетантизм его кабинета делает его членов политическим пластилином. Имея послушную команду, полностью поддерживающую его коррумпированную и незаконную деятельность (которой он не всегда занимался в свой первый срок), Трамп систематически ликвидирует правительственные учреждения, которые должны отслеживать коррупцию и операции по иностранному влиянию и обеспечивать соблюдение правил для их сдерживания.
Поэтому генеральный прокурор Пэм Бонди ликвидировала Инициативу по возвращению активов клептократии и KleptoCapture, группу, созданную в 2022 году для обеспечения соблюдения западных санкций против России и связанных с Путиным олигархов; перенаправили судебные преследования в соответствии с Законом о коррупции за рубежом и Законом о предотвращении взяточничества за рубежом; распустил отдел ФБР по противодействию иностранному влиянию; сократило срок действия Закона о регистрации иностранных агентов; распустил подразделение по надзору за криптовалютой.
Внимание семьи Трампа к криптоактивам показательно; это яркий пример желания приумножить личное богатство в сочетании с желанием разрушить систему. Практическое применение этой технологии почти полностью заключается в обходе правил по борьбе с отмыванием денег и коррупцией.
Транзакции анонимизируются, и регуляторы часто не знают, кто стоит за многими криптобиржами, где они расположены и кто их клиенты. Кто именно вызывает резкий скачок стоимости монеты $TRUMP, остается загадкой.
Коррупция Трампа может помочь разрушить систему, особенно с учетом растущих рисков, которые криптовалюта представляет для финансовой стабильности. И в этом смысл.
В свой первый срок Трамп способствовал дестабилизации Соединенных Штатов и международной системы; теперь он активно стремится разрушить демократические институты и основанный на правилах мировой порядок.
Советские лидеры были бы в восторге от его методов.
Колонка изначально появилась на сайте Project Syndicate и публикуется с разрешения правообладателя.