Мнения западных партнеров о том, чем может и должна завершиться российско-украинская война, очевидно изменились за последний год.
Это вполне естественно, учитывая, что и позиция украинского руководства по этому поводу не была стабильной и менялась вместе с изменениями на фронте.
Если весной 2022 Киев (без успеха) предлагал Москве договориться об условиях возвращения армии к границам ОРДЛО и оккупированного Крыма, то сейчас украинская сторона твердо настроена на полное восстановление своей территориальной целостности и сообщает об этом партнерам по каждому случаю.
И хотя это уже помогло изменить мнение многих союзников (подробнее об этом мы рассказывали в статье «Вернуть Крым – реально»), полного соответствия позиций еще нет.
Детальнее об этом мы поговорили с чешским экспертом и европейским дипломатом в прошлом Давидом Стуликом. Давид прекрасно знает Украину и говорит по-украински, поэтому рекомендуем просмотреть видео с ним – на youtube-канале ЕвроПравды установлен также рубрикатор, чтобы по желанию прослушать отдельные фрагменты.
шембеддед центентщ
Если же вы предпочитаете чтение, то вашему вниманию – главные тезисы из ответов Давида Стулика.
Победа точно будет, я в этом уверен. Вопрос только когда это произойдет и какой ценой.
Также на Западе заметно выросло понимание того, что Украина не только должна победить, но и победить как можно быстрее. Западные политические руководители уже поняли, что им тоже нужно скорее окончание войны.
Во-первых, приближаются выборы – в Соединенных Штатах, Германии и т.д. И руководству этих стран нужно показать своим избирателям: мы, то есть демократическая сторона, победили в противостоянии с российским авторитарным режимом.
Во-вторых, им будет легче говорить, что уже не нужны такие расходы на войну – на оружие, макрофинансовую помощь Украине и тому подобное, потому что оно уже победило.
И в-третьих, завершение войны означает экономический выигрыш, потому что будут дешевле энергоносители. Ведь Запад получит доступ к определенным ресурсам России, имея при этом иную позицию, чем войну. То есть, «это не Россия нам будет диктовать, это мы можем требовать от России».
Сейчас заметно снизилось давление на Украину, что, мол, «надо договариваться с Россией».
Все говорят, что Украина должна сама определять, что она может считать победой. То есть мы на Западе не говорим вам, что для победы вы должны сесть за стол переговоров.
При этом на Западе уже есть понимание, что Украина определяет эту победу как возвращение к границам с Россией на 1991 год.
Но потом начинаются нюансы.
Есть разногласия в вопросе расследования военных преступлений и наказания преступников, включая высшее руководство России, а также в вопросе выплаты репараций за весь ущерб, который нанесла Российская Федерация.
По этим вопросам у Запада есть осторожность.
Также на Западе не все уверены, что Украина сможет отвоевать территорию Крыма; есть те, кто считает, что Киев вынужден будет сесть за стол переговоров.
Но ваше достижение является то, что Запад действительно согласился: именно Украина будет определять параметры мира. Итак, в случае, если вы скажете: «Нет, Крым является частью нашего государства» — Запад не будет ставить это под сомнение.
Даже если кто-нибудь из западных лидеров захочет подтолкнуть вас к переговорам с Кремлем по Крыму – то не сможет этого сделать открыто. И даже если будут намеки об этом в непубличных разговорах, то они будут временными.
Ни один из западных лидеров не сможет говорить что-либо подобное Украине открыто, потому что мы признаем суверенитет других стран, потому что здесь Украина является жертвой внешней агрессии, нарушающей международное право. Диктировать Украине то, что идет вопреки международному праву – это было бы для нас отрицанием самих себя, своего ценностного подхода.
Кроме того, позиция партнеров по этому поводу изменилась в вашу пользу осенью, благодаря вашему контрнаступлению на Востоке и Юге.
Эти события изменили восприятие и позволили партнерам поверить, что ВСУ смогут отвоевать оккупированные территории, имея западное оружие, амуницию и поддержку.
И даже если кто-то из партнеров до сих пор не понимает значения Крыма и может советовать вам сначала «подождать, укрепить государство» или что-то подобное — нет никакого требования прислушиваться к этим советам.
Так что если ВСУ зайдут в Крым, то имеют полное право идти до конца и будут иметь поддержку для этого.
Но принять решение об этом контрнаступлении должна сама Украина.
С моральной точки зрения, все за то, чтобы использовать замороженные российские активы для восстановления Украины. Но есть проблемы, как это сделать в правовом поле.
Также есть вопросы по глобальным последствиям. Если Запад так поступит с российскими активами, то где гарантия, что другие страны не начнут арестовывать имущество западных, демократических стран? А это может привести к развалу международного правового строя в целом.
Поэтому у юристов-международников есть желание найти корректное глобальное решение вопроса российских репараций. Этот механизм должен быть согласован со странами Африки, Азии, Южной Америки и т.д.
Это сочетается с желанием политиков Запада снова получить доступ к ресурсам РФ.
Например, есть определенные предложения, чтобы от продажи российской нефти или газа отсчитывались определенные проценты на восстановление Украины. К примеру, из каждых 100 баррелей нефти стоимость 20 баррелей была перечислена на восстановление Украины. Здесь есть прецеденты, когда Ирак начал экспортировать нефть.
В свое время была подобная программа под эгидой ООН для Ирака, которая называлась «Нефть в обмен на продовольствие» — по ней Ирак получал за нефть не деньги, а продовольствие и другую помощь. Следовательно, подобную схему можно применить и к России, чтобы какой-то процент средств уходил на восстановление Украины.
Сколько это будет – 20% или другой объем – это уже второй вопрос. Важно утвердить сам принцип, механизм. Если не на мировом уровне, то хотя бы на уровне ЕС.
Украина продвигает создание международного трибунала по поводу преступления агрессии.
Однако некоторые западные страны, например, США, тоже не совсем этого хотят. Это создает определенный прецедент. Который потом – возможно – будет использован против них.
Чтобы устранить риски, Украине нужно обеспечить поддержку широкой коалиции на уровне ООН.
Если же будет создан «односторонний» трибунал, то на основе этого другие страны тоже могут требовать создавать другие трибуналы – например, относительно межгосударственных конфликтов, которые были в Африке или в Азии.
В Украине это воспринимается совсем по-другому.
Вы это видите как обиду, которую вам создала Россия, и стремление наказать агрессора естественно.
Но для международного права это может быть определенный прецедент, и потому идет дискуссия о том, как такой трибунал можно интегрировать в существующие механизмы международного права.
Хотя я думаю, что в конце концов такой трибунал будет создан, в этом отношении уже продолжаются серьезные международные переговоры, многие государства поддерживают Украину и давят, чтобы такой трибунал был создан. Главная задача – совместить существующее международно-правовое поле с тем, что нужно для Украины, и сделать это так, чтобы потом решения такого трибунала не ставили под сомнение.
На практике ваша интеграция в НАТО уже идет.
Украина уже очень важный партнер для европейской безопасности, уже использует оружие натовских стандартов и интегрируется в различные натовские механизмы.
Кроме того, НАТО будет полезно иметь Украину как своего члена и часть системы коллективной безопасности.
То есть, я не представляю сценария, что Украина не станет членом НАТО.
Страх перед российской реакцией на ваше вступление уже уменьшился, потому что Запад убедился:
многое из того, чем их шантажировал Путин – это был блеф.
Путин много раз говорил, что если западное оружие будет использовано против России или будут атаки на Крым – это будет считаться нападением государств Запада на Российскую Федерацию, и Россия на это ответит. Этого не вышло.
Если бы мы поддались этому шантажу, то это бы поощряло Путина еще больше давить на Запад, дополнительно увеличивать ставки.
Также мы понимаем, что есть ограничения, красные линии, за которые Путин и его военная вертикаль не выйдут – это, в частности, использование ядерного оружия.
Судя по всему, я думаю, что украинское стремление вступить в НАТО будет учтено другими союзниками, включая США. Нельзя отказать стране, желающей стать частью нашего коллективного клуба.
Вступление в Евросоюз более сложное. Там есть дополнительные формальные процессы, есть необходимость выполнения определенных стандартов. И от этих стандартов Украина еще далека – в отличие от тех, которые касаются военного дела.
В качестве примера украинцы сами понимают, что, например, суды не работают так, как имеют; что есть определенные проблемы с государственным управлением. Нужны усилия, чтобы Украина отвечала этим стандартам.
Также тот факт, что Украина становится членом ЕС, еще не аксиома для немцев, французов и т.д. Вы должны им доказывать свою готовность делать реформы.
Также для вступления Украины нужна реформа самого Евросоюза, в первую очередь, реформа процесса принятия решений. Украина – очень большая страна. В случае вступления вы получите одно из крупнейших представительств в Европарламенте, многие голоса при принятии решений квалифицированным большинством и т.д. Поэтому нам нужно переосмыслить в ЕС, как сделать, чтобы эти структуры остались дееспособными после нового расширения ЕС.
Следовательно, помимо выполнения Украиной критериев, к вашему вступлению нужно провести внутреннюю реформу ЕС.
Поддержка Украины сейчас как минимум стабильна.
В Германии, Франции и т.д. – хотя эти страны расположены вдали от вас – факты российских преступлений побуждают общество встать на сторону Украины. Но Россия также не сидит сложа руки, она проводит психологические, информационные операции, чтобы подорвать доверие к вам.
Надо отдавать себе отчет: доверие и поддержка Украины не гарантированы навсегда.
Их очень легко ослабить – как, например, произошло после новости о подрыве «Северного потока» со стороны якобы какой-то проукраинской группы.
Также для западного общественного мнения могут быть очень деструктивными новости о новых коррупционных скандалах, особенно если речь будет идти о нецелевом использовании поддержки от западных государств.
А утрата доверия западных обществ может иметь катастрофические последствия для вас. Потому что политики, которые это ощутят, могут даже начать думать о принуждении Украины к компромиссам в переговорах с Россией.
Конечно, пока этого нет.
Но, как сказал чешский президент Петр Павел в Мюнхене, «мы хотим лучшего, но должны готовиться к разным сценариям».
Разговаривал Сергей Сидоренко,
видео Владимира Олейника,
«Европейская правда»