«Франция – это сила мира. Но сегодня, чтобы иметь мир в Украине, мы не должны быть слабыми», – именно так президент Эмманюэль Макрон объясняет свои заявления о возможном появлении французских войск в Украине.
Эта инициатива Макрона стала главной международной сенсацией последнего месяца.
Несмотря на то, что несколько лидеров государств НАТО поддержали французского президента, общая реакция Запада была ожидаемой критической – несколько влиятельных стран выступили против такой инициативы. Возбудилась и Россия, откуда уже угрожают ракетными ударами по французским городам.
Также неоднозначно заявление Макрона восприняли во Франции. Опрос Elabe, обнародованный 14 марта, показывает, что 57% французов считают неправильной идею отправки военных в Украину.
Несмотря на это, президент Макрон не собирается отступать.
Более того, он даже планирует в скором времени посетить Киев уже с реальными предложениями.
Но откуда у Макрона столько смелости и готовности идти против мейнстрима?
Почему президент Франции, который даже после начала полномасштабной войны долго пытался поладить с Путиным и настаивал на том, что нельзя унижать Россию, столь радикально изменил свою риторику? Можно ли говорить об окончательном изменении подходов? И сможет ли президент преодолеть внутреннее и международное сопротивление своей инициативе?
Эта статья объясняет, что происходит.
Прежде всего следует объяснить: несмотря на поразительное изменение риторики президента Франции его мотивация не изменилась.
И нынешние острые заявления Макрона, и его многочасовые примирительные телефонные разговоры с Путиным (как до полномасштабного вторжения, так и после 24.02.2022) действительно имеют общую причину – именно так президент Франции видит лидерство своей страны в Европе.
Идея лидерства Франции в Европе была ключевой во время и первой, и второй президентской каденции Макрона. Но с 2021 года, когда Ангела Меркель ушла с поста федерального канцлера Германии, а ее место занял суперосторожный Олаф Шольц, эта идея президента Макрона превратилась из мечты в реальную перспективу.
Но вызовы, стоящие перед Европой и Францией, за это время в корне изменились.
И нужно отдать Макрону должное: он смог отреагировать на изменения и отказаться даже от собственных ключевых позиций.
Ведь вспомните: в начале пребывания на президентском посту Макрон пытался не просто найти общий язык с Путиным, но даже в определенной степени устранить критический к России внешний курс Парижа, старт которому дал его предшественник, президент Франсуа Олланд.
Это было время перехода войны на Донбассе в режим низкой интенсивности, что давало надежду европейскому (и французскому в том числе) бизнесу достичь компромисса с путинской Россией (пусть даже ценой уступок Украины) и возобновить экономическое сотрудничество.
Тогда Макрон предложил новую внешнеполитическую концепцию, которая в отношениях с Россией концентрировалась на диалоге и сближении, о чем он не уставал подчеркивать публичные заявления. Критики даже говорили, что новый французский лидер готов отдать регион Восточной Европы в жертву России.
При этом у Макрона были основания полагать, что переговоры с Путиным продолжаются успешно.
Он верил, что оказывает влияние на российского диктатора и может его сдержать.
Именно поэтому февраль 2022 стал шоком для президента Франции.
Полномасштабное вторжение полностью нивелировало все предыдущие дипломатические достижения президента Франции и разрушало ту картину, которую он сам нарисовал.
С тех пор начался дрейф Эмманюэля Макрона к тому восприятию РФ, которое стало очевидным всем после заявлений о «войска НАТО в Украине».
Но эти изменения не были мгновенными.
Даже в период долгих телефонных разговоров Елисейского дворца с Кремлем после февраля 2022 года позиция Макрона была иной, чем ее привыкли представлять в Украине. Еще в том году авторы этих строк в разговорах не под запись и с французским, и с украинским руководством убедились, что тогда Париж не был «голубем мира» и Банкова не получала от него никаких примирительных идей.
Скорее он тогда еще находился в плену (ложных) идей о том, что он способен повлиять на Путина и сможет убедить его завершить войну. Отсюда и призывы «не унижать Путина».
Впрочем, со временем в Париже начали понимать, что эти мечты напрасны, а звонки Макрона не имеют никакого эффекта, кроме негативного имиджевого. Поэтому позиция Франции довольно быстро стала меняться – и политически (Париж еще весной-2022 стал одним из адвокатов членства Украины в ЕС, а в 2023 перешел к поддержке членства в НАТО), и в материальном выражении.
Франция одной из первых взялась передать Киеву артиллерию большого калибра. Париж прилагал незаурядные усилия для снятия так называемой «танковой блокады», то есть нежелания Запада поставлять ВСУ новейшие танки, а также согласовал поставки так называемых легких танков AMX-10 RC, что придало аргументы для поставки Leopard II.
Далее именно Франция вместе с Британией разорвала вето на поставку дальнобойных ракет SCALP/Storm Shadow.
Но все это мелочи по сравнению со снятием табу относительно направления войск в Украину.
Это решение – созрело.
По данным Le Monde, обсуждать возможность отправки французских военных в Украину в Париже начали еще в июне 2023 года – как только стало ясно, что украинское контрнаступление буксует.
Причем менялась позиция не только Макрона.
Вместе с президентом также эволюционировал внешний курс украинских политиков. Результаты этого мы увидели в голосовании в обеих палатах парламента Франции относительно довольно амбициозного соглашения с Украиной.
Несмотря на довольно бурные прения в нижней палате, против этого соглашения голосовали только ультралевые депутаты из «Непокоренной Франции», тогда как даже ультраправая партия «Национальное объединение», известная сотрудничеством с Россией, предпочитала воздержаться. Да и общественное настроение в пользу поддержки Украины, которое сформировалось с февраля 2022 года, до сих пор остается сильным.
И, наконец, не следует отвергать влияние событий в Африке.
Одновременно с тем, как к Макрону пришло понимание, что он ошибался по поводу своего влияния на Путина, он также ощутил последствия гибридной войны, которую Россия ведет против всего мира. В том числе в регионе, который Франция считает «своим» (не стоит забывать, что Париж лишь недавно был центром империи и до сих пор имеет заморские владения и военный контингент за рубежом).
Дело в том, что за последние годы французская «военная дипломатия» потерпела болезненные поражения в государствах в центре и на западе Африки, и нередко ее противники имели прямые связи с Россией. Одно из последних таких поражений – потеря влияния Франции на Нигер, где произошел военный переворот при поддержке «вагнеровцев», что ударило по поставкам ураносодержащего сырья для французских АЭС.
Поэтому для Франции обуздания Путина имеют больший вес, чем просто стремление к лидерству и справедливости.
Впрочем, даже на фоне подобных изменений заявления Макрона о возможности отправки войск в Украину стали слишком радикальными. Не случайно долгое время в Елисейском дворце предпочитали держать эту идею в сплошной тайне – и это удалось.
Поэтому первое заявление Макрона по этому вопросу послужило настоящим шоком и для союзников, и для врагов.
Хотя есть сигналы о том, что внешнеполитическое руководство Украины якобы знало эту инициативу заранее, но тоже хранило молчание.
«Я долго размышлял по этому поводу и пришел к выводу, что сегодня ситуация очень сложная. Мы все увлечены тем, что делает украинский народ. Россия организовалась на долгосрочную войну, а в 2024 году на международной арене очень много неопределенности», – объяснил Эмманюэль Макрон. в интервью украинским медиа причины, побудившие его заявить о возможности направления войск в Украину.
Его аргументы несомненны.
Полугодовая задержка с принятием помощи США для Украины уже привела к проблемам ВСУ с боеприпасами, поэтому стратегическая инициатива на поле боя сейчас принадлежит российской армии. А возможная победа Дональда Трампа лишь усугубляет стратегическую неопределенность, причем не только для Украины.
На этом фоне большинство европейских стран пересматривают оборонные стратегии, в том числе увеличивая поддержку для Украины, чтобы частично компенсировать перебои с помощью от США.
Но ключевым партнёром Украины стала не Франция, а Германия.
Объемы военной помощи со стороны Берлина более чем вдвое превосходят оборонные пакеты, предоставляемые Парижом. Хотя размер экономики этих двух государств отличный в полтора раза.
Это мощный удар по амбициям Макрона как европейского лидера.
Яркой иллюстрацией того, что Париж потерял свое лидерство, стала история с подписанием соглашения о безопасности с Украиной. Планировалось, что Франция станет второй страной (после Великобритании), что подпишет такое соглашение с Киевом, и Макрон даже объявил о своем визите в Киев… но в конце концов, после «упорной просьбы» из Берлина, Париж был вынужден уступить место в очереди.
Не имея возможности соперничать с Германией в объемах помощи, в Париже сделали ставку не на количество, а на амбициозность – и задекларировали готовность сделать шаг, о котором в Берлине не были готовы и думать.
Еще одна причина ужесточения риторики Макрона – проведенная недавно смена правительства Франции.
Правительство Габриэля Атталя – первое политическое правительство во времена президентства Макрона. До сих пор президент предпочитал технически кратические правительства, подчеркивая этим для избирателей, что именно он – главный политик во власти и вообще в стране. Эта система хорошо работала во время первой каденции, когда Макрон мог опереться на собственное большинство. Но она начала давать сбой после парламентских выборов 2022 года, на которых «Возрождение» – партия действующего президента – потеряла большинство.
Еще одна причина назначения политического правительства – то, что в президентских выборах 2027 года Макрон уже не будет участвовать.
Следствием этого является не только необходимость вырастить потенциального преемника.
Не менее важен вопрос политического наследия, который оставит после себя президент Макрон.
Внутренние реформы во Франции, проведенные при его президентстве, являются контроверсионными для многих французов, да и в период до следующих выборов Макрон, не имея стабильного большинства, не сможет ими заниматься.
Так, деятельность Макрона и его личные успехи на следующие три года оказались «зажатыми» в сфере внешней политики.
Однако для того чтобы реализовать озвученные планы, президент должен заручиться поддержкой внутри страны. Именно этим Макрон и занимается в последние недели – встречается с парламентскими партиями, объясняя свои аргументы, а также дает многочисленные интервью, донося свои тезисы как государствам-партнерам, так и рядовым французам.
Несмотря на то, что инициатива отправить войска в Украину не имеет мощной поддержки ни в парламенте, ни в обществе, есть по меньшей мере три аргумента, позволяющие надеяться на успех.
Во-первых, несмотря на отсутствие четкой поддержки, во французском обществе нет и категорического неприятия этой идеи.
Традиционно во Франции любое несогласие с ключевыми инициативами власти приводит к масштабным протестам – однако сейчас никто, даже представители левых «антивенных» движений, не выходит на улицы, протестуя против отправки войск в Украину. Вместо этого во Франции заметно мощное обсуждение этой идеи.
Тема войны в Украине снова вернулась на первые полосы французских медиа.
Неожиданно Макрону помогла русская пропаганда.
Не забываем, что Франция – это бывшая империя, где государственное достоинство имеет большое значение.
Поэтому во Франции срезонировали угрозы российских чиновников, типа Дмитрия Медведева, а также на российские пропагандистские передачи типа шоу Соловьева в российском федеральном телеэфире, где обсуждалась возможность ракетных ударов по французским городам.
Но вместо того, чтобы напугать французское общество, эти угрозы, похоже, лишь усиливают понимание, что с российскими властями невозможно вести переговоры и что ее политика представляет угрозу для всех стран Европы, включая и Францию.
Второй аргумент в пользу Макрона – отсутствие протестов посреди военных.
Это важно, ведь у них всегда была репутация несколько антиамериканских (а иногда это означает и умеренную пророссийскость). И, несмотря на то, что действующие военные не могут критиковать решение политического руководства страны, на практике у них есть инструменты, чтобы озвучить свою позицию.
В частности, именно поэтому обращение генералов в отставке воспринимают очень серьезно – они могут выражать не только свою позицию, но и точку зрения тех, кто сейчас находится на военной службе, а потому не может сделать это напрямую.
Но в настоящее время во Франции отсутствуют какие-либо сигналы, свидетельствующие о недовольстве армии идеей направления в Украину.
И третий аргумент – это особенность Франции, отличающая ее от всех других государств континентальной Европы.
Европейские военные многие годы были задействованы только в расходовании военных бюджетов, штабных и полевых учениях, или как максимум – вовлечены в помощь США в Афганистане или Ираке. Французская армия – единственная в ЕС, которая вела активные боевые действия в ряде горячих точек в той же Африке, где им нередко противостояли вооруженные Россией подразделения.
За все эти годы французское общество научилось воспринимать военные действия как нечто возможное и реальное.
А при таких условиях у Макрона есть все шансы перетянуть общественное мнение на свою сторону.
* * * * *
Гораздо большим вызовом кажется потребность убедить союзников, многие из которых были шокированы предложением Парижа.
Но президент Макрон сделал сногсшибательный шаг уже тогда, когда навязал другим европейским лидерам эту дискуссию, сняв табу с самого обсуждения военной помощи Украине.
Очевидно, что от озвучивания идеи до ее реализации огромный путь. Пока не ясно, при каких условиях и для каких функций войска государств НАТО могут направить в Украину.
Однако тезис Макрона о том, что «не существует красных линий в поддержке Украины», сам по себе изменил видение Европой своей вовлечённости в войну. И это существенно упрощает все последующие дискуссии о передаче Киеву новых типов вооружения, которые еще вчера были «за пределом» наших союзников.
Авторы: Юрий Панченко, Сергей Сидоренко,
редакторы «Европейской правды»