Иван Лещина – юрист-международник, а недавно чиновник.
С 2016 по 2021 год он работал заместителем министра юстиции и правительственным уполномоченным по Европейскому суду по правам человека и стал единственным руководителем в Минюсте, который «пережил» и полную смену власти в Украине 2019 года, и ротацию правительства 2020-го.
Дело в том, что он вел очень специфическое направление, называемое Lawfare, то есть юридическую войну с РФ. Это, среди прочего, ЕСПЧ и инвестиционные арбитражи из-за потерь государственных попавших под оккупацию государственных бизнесов. Уже девять месяцев как Иван Лещина уволился с государственной службы и вернулся в юридический бизнес, а значит, может откровенно говорить о состоянии дел в юридической войне, которая сейчас приобрела новые очертания.
Юридический фронт оказался удачным для Киева. Достаточно вспомнить чистую победу в Страсбурге в январе прошлого года (подробнее – в статье Первая крымская победа: что означает решение ЕСПЧ о начале российской оккупации). Вскоре ждем решения по более сложному делу относительно Донбасса.
Но главный вызов для украинских юристов – найти возможность финансово наказать Россию за широкомасштабную агрессию. И здесь, несмотря на новости о замораживании российских активов, не все так просто.
шембеддед центентщ
Если вы предпочитаете чтение, вашему вниманию – краткое текстовое изложение разговора.
Война началась в 2014 году, и с тех пор мы ведем юридическое противостояние с РФ. После начала полномасштабного вторжения какие-то направления взыскания с РФ стали более простыми, какие – наоборот, усложнились.
Следующая победа, на которую мы можем надеяться – решение об эффективном контроле РФ над ОРДЛО, то есть той частью Донбасса, которая была оккупирована с 2014 по февраль 2022 года.
Это решение должно быть принято Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ).
Важная деталь. Россию выбросили из Совета Европы, а ЕСПЧ – это институт Совета Европы. Но это не помешает нам выиграть. Во-первых, РФ остается ответственной за уже совершенные нарушения Конвенции. А во-вторых, в этом случае, даже если Россия скажет, что она не признает этот суд – это ничего не изменит.
ЕСПЧ в этом решении не будет требовать от России что-либо платить Украине, то есть, говоря терминологией этого суда, «не будет присуждать справедливую сатисфацию».
Для нас важен сам факт установления эффективного контроля над так называемыми ЛДРН.
Дело в том, что это декларативное решение существенно облегчит для любого потерявшего имущество на Донбассе бизнеса возможность подать иск в инвестиционные арбитражи.
Выиграть этот процесс будет существенно дешевле для владельца бизнеса, потому что юридические расходы значительно сократятся, а шансы на выигрыш существенно возрастут, потому что будет доказан один из самых сложных элементов – то, что именно Россия юридически ответственна за те бизнесы, которые были потеряны в ОРДЛО. Европейский суд, в сущности, установит, что на эту территорию распространяется ответственность РФ по соглашениям о взаимной защите инвестиций.
Украинские бизнесы могут осудить Россию и получить решение в свою пользу, если речь идет о потере имущества на контролируемой ею территории.
А вот если речь идет о разрушении имущества на линии фронта – здесь все сложнее.
ЕСПЧ в недавнем решении «Грузия против России — 2» приняло довольно спорное решение: он не будет применять Конвенцию к нарушениям во время активных боевых действий. Это решение касалось войны в Грузии 2008 года, которая длилась восемь дней, была очень короткой, и я бы хотел, чтобы ЕСПЧ изменил этот подход. Но сейчас ситуация именно такова.
Еще сложнее получить компенсации от РФ из-за последствий ракетных ударов.
Россияне бьют ракетами по территории в нашем тылу, то есть по территории, которую Украина явно контролирует.
Мы бы хотели сказать, что Россия ответственна – но помешает… старая история 1999 года, когда государства НАТО бомбили Сербию. Тогда, среди прочего, было разрушено здание сербской телерадиокомпании, которое Альянс определил «законной целью», потому что оно было частью машины государственной пропаганды. В здании погибли 16 человек, родственники которых подали заявления в ЕСПЧ.
Европейский суд по правам человека тогда принял спорное политическое решение, сказав: «Бомбардировавшие эту территорию не контролировали ее в момент бомбардировки, поэтому ответственность не распространяется на эту территорию».
А это также означает, что украинские бизнесы не могут судиться против России в инвестиционных арбитражах из-за последствий бомбардировок и ракетных атак на территории под украинским контролем. Ибо соглашение о защите инвестиций требует, чтобы была инвестиция на территории государства-нарушителя или на территории под контролем государства-нарушителя.
Конечно, это не значит, что украинские бизнесы вообще не могут преследовать Россию за события 2022 года.
Как пример: на территории, которую Россия оккупировала, например в Херсонской области, также много нарушений – вывоз зерна, захват зданий, отключение бизнесов от электроэнергии и т.д. Здесь можно подготовить аргументированную позицию о нарушении соглашения о взаимной защите инвестиций.
А вот в отношении территории, по которой лупят ракетами, преследовать РФ в суде очень тяжело.
Сейчас судиться с РФ можно даже в Украине. Есть решение Верховного суда Украины о том, что на имущество России не распространяется суверенный иммунитет из-за агрессивной войны, которую она начала. Это очень хорошо. Наверное, можно выиграть какой-нибудь суд «компания ХХХ против РФ», суд присудит какую-либо компенсацию.
Но что дальше делать с этим решением? Как вынудить Россию выполнить его?
Ибо имущество, которое еще есть у России в Украине, наверняка будет экспроприировано государством. А признать и выполнить решение украинского суда за границей малореально.
Отдельный трек – иски против РФ в странах, где имеется арестованное имущество РФ, например в Британии или США. Это тоже очень сложно, должно быть много предпосылок, которые позволили бы вообще подать такой иск. Пока я не знаю никакой ситуации, чтобы все звезды сложились должным образом и успешный иск за таким треком был реальным.
Более реальный путь – инвестор битражи против РФ. Получить решение арбитража – это часть дела. Основной вызов – как вынудить Россию платить.
Главный вопрос сейчас – реально ли использовать для этого активы Центробанка РФ?
Эти деньги на Западе заморозили, то есть запретили России их использование, но на них все еще распространяется действие иммунитетов, снять которые довольно тяжело.
Не случайно до сих пор нет никаких решений о списании активов Центробанка.
Но есть интересный кейс, который может многое изменить.
Несколько компаний, ранее выигравших в арбитраже дело «Стабил и другие против РФ» в отношении имущества, утраченного в Крыму, пошли в суд в США с требованием о признании и исполнении этого арбитражного решения на территории США.
Это компании, которые в СМИ связывают с группой «Приват» Игоря Коломойского.
На юридическом рынке есть понимание, что они начали этот процесс с прицелом именно на замороженные суверенные деньги России. И все очень надеются, что им это удастся, потому что это открыло бы возможность получить компенсации хотя бы тем, кто уже имеет арбитражные решения.
В общем, по бизнесу, потерянному в Крыму, относительно легко получить арбитражное решение (а после решения ЕСПЧ будет относительно просто получить такое решение по Донбассу). Еще труднее его выполнить, потому что РФ тупо не выполняет решения арбитражей. Поэтому это было бы большим прорывом и окном возможностей для тех, кто лишился имущества из-за оккупации.
На самом деле, деньги российских олигархов, арестованные в разных странах мира, напрямую не могут использоваться для компенсации потерь, которые понесла Украина во время войны. Сейчас вообще непонятно, как юридически увязать арестованные деньги частных лиц с агрессивными действиями РФ на территории Украины.
Я понимаю, что я говорю непопулярные вещи. Но такова реальность.
В мире не было примеров, когда частные средства использовались для погашения долгов государства.
Есть случаи, когда компании, тесно связанные с государством, признавали частью государственного аппарата, и соответственно, за счет активов этих компаний взималось по решениям инвестиционных арбитражей против государства. В таких немногочисленных случаях действует высокий стандарт доказывания связи между государством и компанией.
Но это совсем другая история.
Однако можно действовать иначе: доказывать, что деньги олигархов были украдены у русского народа.
Такие примеры в мире есть, когда у «плохих парней», как правило, экскеровщиков африканских стран, отбирали деньги, украденные у народа. Но в таком случае деньги взимаются в пользу того государства, откуда их украли. Сделать следующий шаг, чтобы эти деньги пошли на выплату компенсаций Украины – интересный вызов. Но это не невозможно.
Сейчас я практически не вижу надежных способов взыскания с России средств на компенсацию потерь от обстрелов, ракетных ударов и т.д.
Однако существуют примеры того, как в таких ситуациях организовывалась система уплаты компенсаций. То есть, создавались новые правовые механизмы.
Самая близкая к нам ситуация – это оккупация Ираком Кувейта в 1990-1991 годах. Система, подобная созданной тогда, является, наверное, единственным путем, который позволит получить адресные компенсации именно частным лицам и бизнесам, а не просто репарации на счет украинского государства.
После нападения на Кувейт и после его деоккупации была организована Комиссия по компенсациям ООН.
Тогда ее утвердили решением Совбеза ООН; сейчас, возможно, путь будет другой, но принцип тот же. Кстати, юридически эта комиссия до сих пор существует, достаточно просто предоставить ей дополнительные полномочия по нашей войне.
Эта комиссия рассматривала заявления по поводу ущерба, причиненного увечьем, смертями и разрушениями недвижимости, а также потери бизнеса.
Важный момент: откуда брали деньги для выплат?
Тогда после поражения Ирака и введения эмбарго была организована программа «нефть в обмен на продовольствие» для поставки в Ирак. А часть денег от продажи нефти уходила в бюджет этой комиссии для уплаты компенсаций.
Не исключено, что и Россию также ожидает программа «нефть в обмен на продовольствие» для выплат Украине. Это система, которая, наверное, самая логичная в нашей ситуации.
Это непростая задача. В конце концов, война в Ираке продолжалась меньше времени и разрушения были несравненно меньше, чем нанесенные Украине, потому что россияне в Украине действуют гораздо жестче. И даже тогда эта комиссия имела штат до 300 человек. У нас речь может идти о тысяче или тысячах.
Другой пример, который может оказаться полезным – это американо-иранский трибунал, созданный после исламской революции 1979 года, когда иранцы выбросили весь международный бизнес и захватили посольство США. Американцы в ответ арестовали все имущество Ирака – как государства, так и частных лиц – на 3 млрд долларов (речь идет о долларах 1970-х годов).
А потом, как об условии разблокирования этих средств, договорились с Ираном о создании этого трибунала, в бюджет которого Иран добровольно залил миллиард долларов, и после этого ежегодно пополняет этот фонд, чтобы там всегда оставался миллиард. Этот трибунал рассматривал именно иски американского бизнеса по поводу потерь на территории Ирана (а также наоборот – иранского бизнеса, закрытого в США).
Теоретически, эта договоренность может быть и для Украины. У нас очень похожая ситуация с арестом большой кучи российских денег, на которые распространяется суверенный иммунитет. Для разблокирования этих средств Россия может согласиться выделить значительную часть на такой трибунал. А будет создан механизм для исков пострадавших – проще и дешевле международных арбитражей.
Но это – только вариант.
Не надо забывать, что остается и другой вариант – преодолеть суверенный иммунитет и принудительно забрать российские государственные деньги и активы для компенсации потерь, которые понесла Украина.
Разговаривал Сергей Сидоренко, редактор «Европейской правды»
видео Владимира Олейника