Современная война — это жестокий гибрид механизированных штурмов, инфильтрации и технологий. Противник действует по принципу тотального давления: он бросает в бой абсолютно все ресурсы ради одной цели — продвинуться вперёд и закрепиться. Они не считают ни денег, ни человеческих жизней.
Мы такого себе позволить не можем. И дело не только в дефиците человеческих ресурсов — дело в наших ценностях, морали и отношении к ценности человеческой жизни. Именно поэтому мы вынуждены постоянно искать асимметричные решения и способы переиграть врага, у которого всего больше.
Сегодня «линия фронта» — это уже давно не сплошная полоса окопов. Это хаотично расположенные позиции в сплошных «киллзонах», где каждый метр передовой круглосуточно просматривается FPV-дронами, тяжёлыми бомбардировщиками и закрыт минными полями. Удерживать пехоту в таких условиях — задача на пределе человеческих возможностей. Технологии действительно меняют правила игры и позволяют перехватить инициативу. Но даже они не отменили главный закон этой войны: земля принадлежит тому, чья пехота стоит в окопе.
Реклама:
А это означает, что конкретный солдат должен физически занять позицию, удержать её под непрерывным огнём и пройти через тот же ад во время ротации.
И здесь возникает главное системное противоречие: как удержать позицию человеком, когда само присутствие человека в радиусе нескольких километров от «нуля» становится для него смертным приговором?
Ответ заключается не в том, чтобы убрать солдата с передовой вообще — это пока невозможно. Она в том, чтобы избавить человека от самой опасной рутины и передать её технике. Именно так в нашу военную реальность безвозвратно входят наземные роботизированные комплексы (НРК). Они становятся тем самым связующим звеном между тылом и позицией в окопе, беря на себя риски там, где раньше платили жизнями.
Так что же такое НРК, где и для чего их применяют, с какими вызовами сталкиваются подразделения и как это работает на практике?
Миф об «автономности» и экосистема НРК
Прежде всего, стоит развеять миф: если это наземная роботизированная платформа, это вовсе не означает, что человеческий фактор отсюда исключен. Роботизированный не равнозначно «без участия человека». Наоборот, за каждым выездом стоят десятки специалистов.
За тремя короткими буквами «НРК» скрывается целая экосистема: производство, обучение, планирование миссий, доработка (ведь ни один заводской комплекс не отправится в бой без адаптации в «местной мастерской») и непосредственное применение. Над одним выездом работают операторы, инженеры, тактические координаторы, медики и связисты.
На сегодняшний день НРК применяются в двух основных форматах: гусеничные и колесные платформы.
- Скорость гусеничных составляет от 8 до 20 км/ч;
- Колесная база (которую часто собирают на базе квадроциклов) развивает скорость до 70 км/ч.
Стоимость таких изделий по состоянию на август 2026 года колеблется от 400 тысяч до более 1 миллиона гривен.
В настоящее время наибольшее применение НРК нашли в логистике, эвакуации раненых и погибших, дистанционном минировании, а также при выполнении ударных задач (комплексы-камикадзе или платформы с боевыми модулями). В последние я лично верю меньше всего. Как минимум, это сложный технологический процесс, как максимум — это дорого. Мы же в нынешних условиях ищем прежде всего бюджетные и действенные решения.
Почему, когда мы используем термин НРК, мы употребляем его как «экосистема НРК»?
Сам по себе комплекс в сочетании «платформа + пульт управления» изолированно не работает. Его эффективное применение требует развернутой инфраструктуры обеспечения:
* Транспорт и логистика: комплекс необходимо чем-то транспортировать, доставлять к стартовой позиции, эвакуировать и перевозить на ремонт.
* Связь и энергоснабжение: ключевые элементы, обеспечивающие непосредственное управление, дальность действия и автономность работы.
* Пункты управления: Оборудованные позиции или мобильные центры, из которых осуществляется управление и координация взаимодействия с другими подразделениями.
* Мастерская и инфраструктура: Помещения и материально-техническая база для подготовки НРК к выезду, обслуживанию и восстановлению.
* Ремонтная база и комплектующие: Инструменты, оборудование (например, для сварки дополнительной защиты или замены шасси), расходные материалы и запасные части для оперативного ремонта и модернизации.
Теперь к применению:
1. Главное направление — это логистика
Ежедневно на передовую необходимо доставлять сотни тонн груза: боеприпасы, продовольствие, воду, топливо, строительные материалы, аккумуляторы и средства связи. Один НРК способен перевозить до 500 кг груза за рейс.
На примере одной бригады, где наземные работы обеспечивают едва ли не 60 % всей логистики передовой (а на некоторых участках — все 100 %). Ещё около 30 % я бы отвёл тяжёлым ночным бомбардировщикам (так называемым «Бабам-Ягам»), которые также непрерывно выполняют такие миссии, и лишь 10% приходится на другие способы доставки.
Для понимания масштабов работы роботизированной логистики: в зависимости от интенсивности боев и специфики направления, одно подразделение НРК может осуществлять от 50 до 500 миссий в месяц, перевозя при этом от 5 до 15 тонн груза (хотя эти цифры могут существенно отличаться от подразделения к подразделению). Параллельно с ними работает и воздушная беспилотная логистика: например, в одном из подразделений только за одну ночь расчеты «Вампиров» совершают более 130 вылетов исключительно для обеспечения передовых позиций.
В целом во все эти процессы вовлечены сотни людей. Много ли это для обслуживания роботизированных комплексов? Пожалуй, да. Но иначе невозможно. Всё это делается с единственной целью — сохранить жизнь, сохранить способность удерживать позиции и давать отпор противнику.
2. Эвакуация: почему для нас каждый человек имеет значение
На передовой люди получают ранения, травмы, болеют и, к сожалению, гибнут. В современных условиях эвакуация по классической схеме — когда раненого бойца кладут на носилки, пехотная группа несёт его несколько километров до автомобиля, а тот везёт в стабпункт — стала практически невозможной. Любая эвакуационная группа на открытой местности становится приоритетной целью для вражеских FPV-дронов.
Поэтому на сегодняшний день НРК — это едва ли не единственный реальный способ вытащить раненого из «серой зоны». О том, как проходит каждая такая миссия, можно написать отдельную книгу: это сверхсложный операционный процесс, за которым стоят десятки людей — от оператора платформы до аэроразведки и медиков.
Отдельный чрезвычайно важный аспект работы — вывоз тел наших павших воинов, для чего мы также активно используем роботизированные платформы. В отличие от врага, для нас возвращение каждого защитника — это вопрос достоинства и долга. Мы делаем это даже там, где это кажется абсолютно невозможным.
Это, кстати, одна из главных причин, почему у россиян направление НРК развито значительно слабее. У них просто нет в этом системной необходимости. Туда, где нужно доставить боеприпасы, воду или еду, пойдет их боец. Погибнет он — пойдет следующий. Потребности в эвакуации раненых или возвращении погибших у них не существует в принципе: если ты зашел на позицию, твоя жизнь остается исключительно твоей проблемой. Погиб — «все все поняли».
3. Минирование и боевые модули: важны, но пока не массовы
Применение НРК для минирования (а в отдельных случаях и разминирования) — менее распространенное явление, чем логистика или эвакуация, но оно также активно развивается. Однако, по моим наблюдениям, с этими задачами пока лучше и оперативнее справляются тяжёлые ночные бомбардировщики.
Что касается НРК с боевыми модулями (турелями), то они пока не имеют массового характера. Отдельные подразделения используют их для локального прикрытия, огневого подавления или даже в качестве средства защиты от воздушных целей, но это скорее единичные практические примеры, чем системное явление.
Система подготовки: от базы до фронта
Технология начинается не с платформы, а с подготовленной команды. На базе одного из учебных центров Сухопутных войск работает школа подготовки операторов НРК «Варан». Там военнослужащие осваивают управление платформами, изучают программное обеспечение, готовят инженеров и отрабатывают взаимодействие с другими элементами экосистемы — в частности, с аэроразведкой.
В учебном центре дают базовые знания. Но настоящий профессиональный «буст» специалист получает уже после прибытия в подразделение — во время отработки слаженности действий и выполнения реальных миссий непосредственно в бригаде, где ежедневно приходится анализировать реальные ситуации и искать нестандартные решения.
С 2024 года фонд «Вернись живым» системно поддерживает Школу подготовки операторов «Варан». Мы обеспечиваем её всем необходимым для качественного учебного процесса: инфраструктурой, материально-технической базой, бытовыми условиями, средствами связи, питанием и транспортом. Ведь качественная подготовка оператора — это непосредственно сохраненные платформы и спасённые жизни на фронте.
Производство и рынок: много разработок, мало готовых систем
Украинский сектор НРК стремительно вырос за последние несколько лет. Сейчас это десятки, если не сотни производителей. Все они предлагают различные решения: с разными типами шасси, средствами связи и целевым назначением. Из этого множества примерно до десятка компаний можно отнести к категории производителей действительно качественных и работоспособных моделей.
Подразделения получают эти платформы по разным каналам: за счёт средств «еБаллов», прямых закупок или через централизованное обеспечение со стороны государства. Чаще всего бригады рассчитывают именно на централизованные поставки, поскольку качественный НРК стоит немало, а имеющийся ежемесячный бюджет бригады в основном распределяется на направление БПЛА.
Что касается зарубежных разработок от наших партнеров: они практически не используются. Западные роботизированные комплексы великолепно смотрятся на выставках и в красивых презентациях, но абсолютно не приспособлены к суровым реалиям нашей войны — с интенсивной РЭБ, глубоким грязевым полем и сплошным роем вражеских дронов. Ну и, конечно, их цена делает их массовое применение просто нереалистичным.
Почему роботы до сих пор не заменили пехоту: системные вызовы и «детские болезни» НРК
Почему же НРК сегодня до сих пор не заменили пехоту на фронте в полной мере и не выполняют задачи по принципу «робот вместо человека»? Причин для этого несколько, и все они лежат в плоскости институциональной и технологической зрелости.
1. Скептицизм и человеческий фактор. В настоящее время направление НРК сталкивается с определенным скептицизмом со стороны потенциальных пользователей и командования — точно таким же, какой в свое время испытывала беспилотная авиация. Пока что не так много подразделений глубоко понимают тактику применения роботизированных систем, имеют для этого выделенные ресурсы и, главное, готовы менять привычные процессы.
2. Негибкость государственных закупок и ошибка «купил — решил». Фундаментальная проблема — несовершенство централизованных закупок и непредсказуемость контрактов. Они до сих пор плохо синхронизированы с реальными потребностями фронта и динамикой потерь средств на передовой. Но главное — это ошибочное мышление, когда государство часто считает, что сам факт закупки «железа» уже решает проблему. Но закупленная платформа без логистики, связи, пунктов управления, мастерских — это не решение, а лишь коробка на складе.
3. Отсутствие готовых заводских решений. На рынке нет продукта, который прямо с завода был бы готов отправиться в бой. Каждый комплекс, поступающий в подразделение, обязательно проходит этап «доработки» и адаптации под конкретные условия РЭБ и задачи. А это требует наличия в подразделении собственной мастерской, инженерного состава, запчастей и ресурсов — то есть привлечения сотен дополнительных людей.
4. Узел связи и критическая зависимость. Стабильный канал управления — главный вызов для масштабирования НРК. Сегодня ключевым game changer остаётся Starlink, который обеспечивает относительно надёжное управление за небольшие деньги. Однако он не является панацеей. В отличие от БПЛА, для наземного робота критическими факторами являются рельеф, плотная застройка и физические препятствия, прерывающие сигнал. К тому же существует угроза критической зависимости от одного частного поставщика, который в любой момент может изменить правила игры или заблокировать доступ.
5. Экстремальные условия. Полное бездорожье, глухое РЭБ, минные поля и киллзоны (где враг выслеживает каждый движущийся объект) создают чрезвычайно сложные условия для работы. Это напрямую влияет на высокий процент потерь платформ.
6. Экономическая целесообразность и поиск массового решения. Большинство предлагаемых систем не соответствуют жестким условиям фронта или имеют завышенную цену и слишком медленный цикл совершенствования. В настоящее время отрасль НРК ищет такое же дешевое, массовое и ремонтопригодное решение, каким в свое время стал FPV-дрон. Нам нужна не дорогая и красивая «премиум-машина», а бюджетное рабочее «железо», имеющее стандартизированные комплектующие, легко ремонтируемое «на коленке» в мастерской и потеря которого не станет катастрофой для бюджета подразделения.
От локальных успехов к системному масштабированию
Мы в «Вернись живым» ищем проекты, где каждая вложенная гривна дает максимальный результат. В свое время так зарождалась «дроновая ПВО»: мы увидели потенциал в нескольких подразделениях, подхватили идею и масштабировали решение на уровне всего государства. Так вырос проект «Дронопад», где коэффициент эффективности составляет 1 к 22 — одна вложенная гривна возвращается врагу 22 гривнами прямых убытков.
Сегодня мы так же верим в систему НРК.
Мы не только системно поддерживаем Школу «Варан», но и переходим к следующему этапу: находим подразделения, которые самостоятельно выработали рабочие системные решения, и помогаем масштабировать их опыт на остальные войска. Небольшая технологичная армия не сможет долго противостоять большой и ресурсоемкой, если не будет искать асимметричных преимуществ. НРК — это именно такое решение, которое напрямую спасает жизни и обеспечивает непосредственную оперативную эффективность.
Вместо выводов
Несмотря на единичные громкие прецеденты — такие как штурм блиндажей или взятие врага в плен с помощью роботов — до настоящей фантастики ещё далеко. В ближайшей перспективе наземные роботизированные комплексы окажут наибольшее влияние именно на вспомогательные и логистические функции, а не на полную замену пехоты.
Из общения с военными складывается впечатление, что на данный момент НРК покрывают не более 10% от реальной потребности фронта, и мы понимаем: это лишь начало долгого пути. Впереди — огромный объем работы по стандартизации, расширению подготовки и обеспечению войск работоспособной, массовой и надёжной «техникой».
Олег Карпенко, заместитель директора Фонда «Вернись живым»
Колонка представляет собой вид материала, отражающего исключительно точку зрения автора. Она не претендует на объективность и всесторонность освещения темы, о которой идет речь. Мнение редакции «Экономической правды» и «Украинской правды» может не совпадать с точкой зрения автора. Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации и выполняет исключительно роль носителя.