Президент Украины Владимир Зеленский до последнего не верил, что Российская Федерация начнет вторжение. Его супруга застала главу государства, уже одетого в костюм.
Об этом пишет британский журналист Саймон Шустер в своей книге о первом годе войны и президенте Украины, отрывки которой публикует The Telegraph.
Он пишет, что, когда началась бомбежка, в доме было тихо. Немецкая овчарка зашевелилась и начала вышагивать. Попугай Кеша тоже зашевелился. Около 4:30 утра тревога дошла до спальни президента. Елене Зеленской потребовалось несколько мгновений, чтобы зафиксировать звуки. По звуку они напоминали фейерверк.
Она обнаружила мужа в соседней комнате, уже одетого в темно-серый костюм. Ее растерянный взгляд заставил Зеленского произнести одно слово.
«Началось», — сказал он.
До последних часов Зеленский не верил, что это произойдет. Только накануне вторжения Елена сделала пометку собрать чемодан, но так и не собрала. Она делала с детьми уроки. Они ужинали и смотрели телевизор.
Муж не говорил ничего, что заставило бы ее поверить в то, что им угрожает опасность. Часто он скрывал свое беспокойство за шутками и улыбками. Теперь же, глядя ему в глаза, она поняла, что все гораздо хуже, чем она себе представляла.
«В эмоциональном плане, — говорила она позже, — он был как струна на гитаре, его нервы были натянуты до предела». Но она не помнит, чтобы видела страх в то утро. «Он был полностью собран, сосредоточен».
Звонки сыпались на телефон Зеленского, пока кортеж мчался к его офису. Один из них поступил от его друга Дениса Монастырского, министра внутренних дел, который спал в своем кабинете, ожидая первых признаков нападения. Зеленский спросил, какое направление атаки выбрал Кремль.
«Все», — ответил Монастырский.
На линии повисло молчание. Затем президент произнес фразу, которая надолго запомнилась Монастырскому: «Отбить».
Такая уверенность всегда была одной из сильных сторон Зеленского. Но в тот момент она казалась неуместной, граничащей с бредом. Он знал, что у Украины нет средств, чтобы отбить армию России.
Своими действиями до вторжения Зеленский нес хотя бы часть вины за хрупкое состояние обороны страны. Он несколько недель преуменьшал риск полномасштабного вторжения и отказался от совета военных командиров укрепить границу.
К утру того же дня некоторые правительственные чиновники бежали. Больше всего дезертирство затронуло главную разведывательную службу Украины — СБУ.
Несколько европейских лидеров предложили Зеленскому помощь в побеге. Хотя он и ценил такие приглашения, но считал их оскорбительными, как будто союзники списали его со счетов.
«Я устал от этого», — говорил он позже.
Он пытался вернуть разговор к тому, что нужно Украине, — к оружию — и раздражался, когда в ответ слышал новые предложения помочь ему бежать. «Извините, — сказал он, — это просто плохие манеры».
Около полудня его охранники получили предупреждение о воздушном ударе, и Зеленский отправился в бункер — сооружение времен холодной войны, похожее на гигантский тоннель метро, переоборудованный под офисное здание. Зеленский помнит, как он давал себе наставления.
«Они наблюдают», — сказал он себе. «Ты — символ. Ты должен вести себя так, как должен вести себя глава государства».