Несколько дней в Брюсселе вместе с делегацией средних сельхозпроизводителей изменили мое представление о том, как именно Украина будет интегрироваться в Евросоюз.
Я работаю с европейскими институтами уже много лет, но никогда не видел ни в одной другой области (энергетика, промышленная политика, даже окружающая среда) такой концентрации осторожности, как в сельскохозяйственном секторе.
И теперь я убежден: именно аграрная политика определит наше будущее членство в ЕС.
Парадоксально, но Украина до сих пор относится к этому разделу как к технической части переговоров, тогда как в Европе сельское хозяйство всегда является сверхчувствительной политикой: бюджет, протестный потенциал, электоральная чувствительность всех без исключения стран, межгосударственный баланс.
И Украине необходимо немедленно начать играть в эту игру на равных. В противном случае этот сектор будет не точкой роста, а точкой блокировки.
ЕС готов к интеграции Украины, Украина стремится вступить в ЕС. Но это невозможно по старым моделям аграрного сектора.
Во время встреч в Еврокомиссии и Европарламенте я впервые услышал честную формулировку: Европа уже допускает особый подход к Украине в аграрной сфере.
Речь идет об особых режимах при вступлении Украины в ЕС. Но вполне возможно, что мы видим эти особенности по-разному.
Там, где надеются, что Евросоюз не будет платить субсидии, украинским аграриям хотелось бы:
экспорт в ЕС – по европейским стандартам; экспорт на рынки Азии и Африки – по другим стандартам, принятым на мировом рынке.
Для нас это не уступка, а попытка сохранить украинское присутствие на мировых рынках, которое сегодня активно захватывает Россия.
Европейская комиссия и многие члены Европарламента понимают, что Украина – не просто еще одна маленькая страна-кандидат, а стратегический игрок, способный изменить баланс на мировом сельскохозяйственном рынке.
В Брюсселе откровенно удивились, когда услышали от украинских аграриев, как больно внедрять к 2028 году европейские стандарты, как написано в Соглашении о свободной торговле. Ведь эти стандарты могут существенно повлиять на конкурентоспособность на рынках Африки и Азии.
Потому что на этих рынках нет таких дорогих стандартов, а есть Россия, которая субсидирует своих производителей, чтобы захватить наши традиционные рынки.
Это создает для нас политическую дилемму:
мы начали переговоры о членстве в ЕС, но сегодня мы еще там не находимся и не имеем полного доступа к рынкам самого Союза; с другой стороны, технические обязательства по ЗСТ уже сужают возможности на других, третьих рынках; это может привести к значительным издержкам для сельскохозяйственного сектора, который торгует за пределами ЕС.
Мы одновременно играем в две разные игры: торговое соглашение и будущее членство.
При этом без переходных механизмов между ними. И именно это формирует нынешнюю напряженность в отношениях.
ЕС четко сигнализирует: Украине нужно говорить одним голосом.
Основные ожидания:
расчеты стоимости внедрения стандартов; реалистичные переходные периоды (10–20 лет); модель адаптации к Общей сельскохозяйственной политике ЕС (CAP), которая находится в компетенции обеих сторон; какие «фланговые меры», а именно меры по поддержке торговли в третьих странах при поддержке ЕС, были бы особенно полезны для Украины; согласованная позиция между правительством и ассоциациями и всеми подсекторами сельскохозяйственных производителей (как мелкими, так и крупными).
Без этого все представители Украины будут услышаны – но не будут иметь большого влияния.
Что делать украинским властям в такой ситуации? Необходимо перейти от реактивной модели к субъектной модели:
определить аграрный раздел как приоритетный для переговоров; создать межведомственную группу по стандартам и фланговым мерам; разработать украинскую модель ЕСП с учетом опыта других стран.
Когда я слушал дискуссии в Брюсселе об аграрной интеграции, я не мог не вспомнить собственный опыт работы народным депутатом, когда мы шли по очень похожему пути в энергетической сфере.
Энергетическая интеграция также не была ни легкой, ни быстрой. Мы принимали законы под давлением обстоятельств, при постоянных консультациях в комитете, с правительством, с европейскими партнерами.
Это были непростые решения: либерализация газового рынка, принципы независимости регулятора, разделение Нафтогаза, прозрачность операторов. Зачастую они казались слишком жесткими для Украины, а сегодня, к сожалению, мы видим, что даже эти идеи могут быть использованы коррупционерами.
Но впоследствии эти нормы стали нашими защитными инструментами, особенно после начала войны и усиления российского энергетического шантажа. Мы получили помощь от ЕС, когда она была необходима.
Украинское сельское хозяйство не является проблемой для ЕС. Это ключ к европейской продовольственной безопасности.
А также уменьшить влияние России в Африке и Азии.
Но так говорят только очень сознательные политики в Евросоюзе. Подавляющее большинство европейских и украинских сельхозпроизводителей высказываются в терминах страха и взаимного непонимания.
Мы хотим стать членами ЕС и должны не только выполнять технические требования, но и научиться формировать политику вместе с Европой, особенно в сфере аграрного бизнеса.
Точно так же, как мы не сможем удовлетворить их текущие требования, они не смогут применить к нам тот же подход.
Сегодня у нас есть шанс определить свои собственные условия интеграции. Если Украина грамотно пройдет аграрный блок переговоров, остальное будет техническим продолжением.
Публикации в разделе «Экспертное мнение» не являются редакционными статьями и отражают исключительно точку зрения авторов.