Когда-то, в 90-х и «нулевых», многие в киевском метро играли в «Тетрис» – игру, где в ваше пространство все быстрее падают объекты разной формы и цвета и их нужно привести в порядок, пока летят.
Это время прошло, и сейчас компьютерные игры и развлечения людей в метро совсем другие.
Но то, что происходит в последнее время в мире, снова напоминает «Тетрис».
Куча очень разных, как подобных, так и не похожих друг на друга проблем и вызовов рушатся, падают на нас вроде бы неожиданно и все сразу. От проблем с оказанием военной и финансовой помощи, от последствий выборов в США (которые еще «летят») – к проблемам в отношениях одновременно с несколькими соседями (здесь некоторые «блоки» уже «упали», а другие именно сейчас «падают» на нас или еще даже не проявились и появятся на горизонте со временем).
Однако, в отличие от непредсказуемости очертаний последующих блоков в «Тетрисе», международные события имеют свою логику.
Чтобы ее понять, нужно уяснить несколько важных принципиальных моментов. Не всегда приятно для Украины.
Во-первых, шок мира от полномасштабного нападения РФ на Украину истек.
И политический, и эмоциональный.
Это не значит, что нам не симпатизируют или не будут нас поддерживать, но безусловная поддержка на всплеске эмоций во многом уступила рациональным дискуссиям. А в «незападных» странах даже и того начального всплеска не было. У них был другой шок из-за нашего (неожиданного для них) сопротивления, которое вызвало вопрос: «Как такое возможно?»
Но вернемся к тому, какое следствие имеет усталость от Украины.
Она означает привычку к событиям в Украине, но не обязательно уменьшает желание работать с нами. Просто процесс становится рациональным, часто циничным, как это бывает в международных отношениях. И как бы нам ни хотелось сохранения начальной эмоциональной поддержки от всех игроков – но надо принять реальность и перестроиться под нее. Конечно, не теряя эмоций, в которых наша сила, но пытаясь понять и наших друзей, и даже тех, кому мы, к сожалению, безразличны.
Иначе разочарование от очередной «измены» будет отвлекать нас от того, что нужно делать для будущего.
Во-вторых, в мире еженедельно «взрываются» новые проблемы.
Никто не знает, когда и где на карте Африки будет очередной переворот, который произойдет завтра на Ближнем Востоке, который запланировал Китай. Не только события в Газе, но и встреча Ким Чен Ина с Путиным, рост цены на нефть и многое другое – все это требует времени тех иностранных чиновников, которые занимаются внешней политикой. Конечно, есть те дипломаты, которые занимаются только Украиной, но решения принимают на уровне тех, кто «отвечает за все».
А у них, в отличие от нас, есть рабочий день в восемь часов и планы на личную жизнь, от которой не готовы отказаться.
Это означает, что, хотя Украина, безусловно, остается приоритетом, но не единственным. И часто даже не ключевым.
А нам нужно учиться понимать эти приоритеты партнеров. Мы хотим стать (и я уверен, что станем) неотъемлемой частью Запада, а значит, его заботы должны быть для нас важными. Даже во время войны. Для меня успешная интеграция Украины в Запад означает, что мы должны соопределять эти приоритеты в будущем.
В-третьих, запасы оружия, которое нам так необходимо, постепенно тают.
Западные страны не готовы начинать переводить свою экономику даже частично на военные рельсы – политики не хотят агитировать за это, а люди не хотят это воспринимать. Эффективные и, главное, быстрые финансовые стимулы для оборонпрома не появляются по тем же причинам – политиков выбирают для того, чтобы они обеспечивали спокойную и безопасную жизнь.
Звучит цинично, но так построена западная политика.
Но оценка потребностей у нас отличная. Мы считаем, что Германия движется мало и поздно, а там считают, что двигаются быстрее света. Кроме того, немногие западные политики или военные одобрят решение снизить уровень имеющихся вооружений ниже критического – и этот уровень они определяют сами.
Как следствие, производство оружия будет расти не такими темпами, как нам нужно, создавая для Украины дефицит вооружений и большую потребность в опоре на собственные (теперь тоже ограниченные) силы.
В-четвертых, финансовые возможности Запада значительны, но не безграничны.
А выборы всегда влияют на дискуссии по поводу финансов.
Собственно, выборы на Западе – это, прежде всего, о распределении денег и других ресурсов. Поэтому мы видим, как старт президентской кампании в США усложняет и так непростую и поляризованную политику. Американская демократия стоит перед экзистенциальными вызовами, определяющими отношение к нам и которые мы должны понять.
Абсолютное большинство американцев не любит РФ и симпатизирует нам, но проблемы преступности или наркотиков являются для многих более общим вопросом, поэтому изменения на мексиканской границе для них важнее. Не говоря уже об экономических вызовах – от ипотеки до цен на бензин. Поэтому в Украину будут выдвигаться все больше условий для выделения денег и военной помощи.
На событиях в США следует остановиться отдельно.
Предвыборные дебаты уже изменили отношение избирателей.
Сейчас только треть республиканцев готовы продолжать помощь нам на существующем уровне. Более 80% избирателей этой партии поддержат одного из трех кандидатов в президенты – Трампа, Десантиса или Рамасвами, которые имеют разные, но неблагоприятные для нас мнения относительно помощи и наших стремлений в целом.
А это значит, что даже наши симпатики среди политиков-республиканцев будут оказывать негативное давление избирателей по голосованию за помощь Украине.
Это – проблема.
В рядах демократов не все так розово, там тоже есть сомневающиеся, но пока там работает партийная дисциплина.
В Европе такие разговоры тоже раздаются, хотя и менее публично.
Там также есть всплеск страхов по сохранению привычного образа жизни. Чего стоит только растущая популярность правой «Альтернативы для Германии», которая имеет сеть контактов с РФ – это становится вызовом для немецкой демократии. А выборы в Европарламент в следующем году могут принести немало неприятных сюрпризов.
Также выборы и избирательные кампании будут влиять и на временные рамки помощи (как мы уже видим в США) и создавать моменты неопределенности.
В-пятых, Запад настроен на медленные изменения.
Запад придерживается стратегии долгосрочного ослабления РФ, там считают ее declining power, приходящей в упадок (это действительно так – экономически, демографически и геополитически).
Санкции Запада беспрецедентны, они затрудняют доступ к технологиям и новым идеям, но только там, где это не критически вредит Западу. Например, обход санкций через третьи страны фактически терпится, потому что портить отношения с теми, кто помогает их обходить, Запад не стремится. Металлы, зерно, удобрения и даже нефть из РФ и дальше идут на мировой рынок… В результате санкции являются инструментом лишь долгосрочного давления на режим, подходящий Западу, но не помогает нам, ведь война у нас здесь и сейчас.
«Долгосрочная» логика позволяет Западу избегать рисков, в том числе эскалации.
Кроме того, оно влияет и на темпы и объемы военной помощи Украине.
В-шестых, Запад не понимает, что делать с Россией «потом».
Наши партнеры понимают, что восстановление старого статус-кво невозможно. Однако экономические отношения с РФ сохраняются, полной экономической изоляции нет.
Есть бизнесы, желающие возобновить связи с РФ. Для этого нужны прецеденты отмены санкций и осторожные попытки уже начались. Пока – «издали». К примеру, как предложение разрешить допуск российских футбольных команд до 17 лет под соусом заботы о контактах с будущей РФ. Мы должны следить: таких инициатив будет увеличиваться.
А еще Запад не понимает, как построить послевоенную модель безопасности.
Путин постоянно подчеркивает достижения РФ в сфере стратегических вооружений. Гонки вооружений с поднятием ставок, но теперь еще с участием Китая и других игроков, на Западе хотят избежать. Приходилось слышать даже шизофренический аргумент о нежелательности радикального увеличения производства вооружений, потому что, мол, Китай и РФ воспримут это как начало гонки вооружений.
А еще Путин рассчитывает на завершение политической блокады.
Даже сейчас представители западных лидеров не исключают контактов с Путиным в будущем. Путин же смотрит, как сирийский лидер Башар Асад после лет обструкции вернулся на заседание Лиги арабских государств, вспоминает, что с Ким Чен Ином тоже проводят переговоры – и думает, что он тоже переждет и вернется.
Конечно, токсичность Путина уже невозможно отмыть. Но здесь есть и обратная сторона. У Запада обязательно будет соблазн назначить именно Путина виновным за все содеянное, а затем выстраивать отношения с какой-то «новой Россией» и ее элитами. Поэтому перед нами встанет вопрос, как останавливать тех, кто будет стремиться строить отношения с РФ с чистого листа.
И, наконец, седьмое – это события в Центральной Европе.
Да, они помогают нам через общие ценности, но их главный мотив – это собственная безопасность. Украина их в прямом смысле защищает. Поэтому они помогают нам, прежде всего, для себя самих, и это отличает их от Западной Европы.
Но этого не будет, когда речь будет идти не о безопасности, а о вступлении Украины в ЕС.
Тогда наши соседи будут супержестко защищать свои интересы и уже к этому системно готовятся. Отдавать Украине свои деньги и субвенции из бюджета ЕС они точно не готовы.
Нам, кстати, тоже пора начать готовить позицию на переговоры – с полным привлечением бизнеса и гражданского общества из всех сфер. Переговоры о вступлении в ЕС послевоенной Украины – непростая задача. И вопрос не в продолжительности (хотя это тоже немаловажно), а в нашей способности отстоять свои современные и будущие преимущества. А страны Центральной Европы будут нам здесь в чем-то помощниками, но во многом жесткими конкурентами.
* * * * *
Эти тезисы, возможно, не наполняют оптимизмом, но они также не являются поводом для мыслей «все пропало».
Полномасштабная война не изменила нашу стратегическую цель: безопасность Украины возможна только из-за полной интеграции в Запад.
Да, Запад не идеален. Да, на этом пути потребуются компромиссы, а отношение к нам будет казаться нам несправедливым. В том числе – через призму того, через что мы сейчас проходим. Кроме того, нам нужно быть готовыми фундаментально измениться, чтобы быть частью Запада, не теряя в то же время своей уникальности.
Мы много лет слышали от западных партнеров о необходимости выиграть две войны: против российского режима и за будущую Украину.
И если в 2022 году Запад согласился, что сначала необходимо выиграть первую, а потом заняться второй, то сейчас от нас ждут, чтобы мы выиграли их одновременно.
Да, на этом пути мы также должны спорить, отстаивать свои интересы, выдвигать претензии к партнерам, которым не хватает свободы для выхода из зоны комфорта. Но никак нельзя забывать, что дальнейшее существование Украины возможно только как части Запада, ведь в противном случае Россия никогда не прекратит своих усилий по полному уничтожению Украины.
Автор: Павел Климкин,
дипломат, министр иностранных дел Украины в 2014-2019 годах