Хотя в украинских СМИ нынешние выборы в США называют «промежуточными» (на английском – midterm elections), они действительно играют далеко не проходную роль.
Во время «мидтермов» переизбирается весь состав Палаты представителей (435 депутатов) и треть членов Сената (в этом году – 35 из 100). Кроме того, в 36 штатах из 50 переизбирают губернаторов, а в 46 – полностью или частично законодательные органы (они привлекают меньше внимания за границей, потому что больше касаются внутренней повестки дня США).
А вот изменения в составе Конгресса – это вопрос, который беспокоит не только действующую администрацию президента Байдена. Ведь американские законодатели пусть и косвенно, но все же влияют на внешнюю политику: например, утверждают кандидатуры послов и чиновников и – что важно для Украины – одобряют финансовую помощь.
Тем более, эти выборы должны были стать основой для реванша в 2024 году экспрезидента Дональда Трампа, чьи сторонники начали критиковать действующую администрацию из-за слишком щедрой поддержки Украины.
Так что же изменили эти выборы и оправдались ли надежды поклонников Трампа? (Спойлер: не очень.)
Не секрет, что партии действующих президентов США почти всегда проигрывали на мидтермах (за последние 100 лет таких исключений было всего три, и все они были связаны с чрезвычайными событиями – от Великой депрессии 1920-х до терактов 11 сентября).
В настоящее время у республиканцев появились также удобные для критики темы – прежде всего стремительная инфляция, которую они связывают, в частности, с проектами Байдена в области социальных выплат, инфраструктуры и экологии на триллионы долларов.
Потому и не удивительно, что
авторитетные американские аналитики до выборов прогнозировали существенное увеличение популярности республиканцев.
Согласно модели FiveThirtyEight, шансы республиканцев получить большинство в Палате представителей составляют 84%, а в Сенате – 59%. Менее однозначную картину рисовал Cook Political Report: в нижней палате республиканцы должны получить 212 мест, а демократы – 187 (в остальных округах обе партии имеют примерно одинаковые шансы); в Сенате же партия Байдена должна получить вместе с независимыми как минимум 47 мест, Республиканская – 49 (и еще за четыре места продолжается борьба).
Напомним, что сейчас в Палате представителей большинство в 220 мест – за демократами; в Сенате они могут заручиться поддержкой 48 партийцев и двух независимых сенаторов плюс решающим голосом вице-президента Камалы Гаррис.
Официальные результаты выборов по подавляющему большинству округов мы узнаем еще не скоро, а первые подсчеты далеко не репрезентативны. Даже существует понятие «синего миража» и «красного миража», когда из-за особенности подсчета голосов предварительные официальные данные могут существенно отличаться от итоговых – это потому, что в одних штатах первыми считают голоса, отданные досрочно (так преимущественно голосуют демократы), а в других – голоса на участках (здесь, напротив, преобладают республиканцы).
Но у американских СМИ есть мощные аналитические центры, которые, судя по опыту предыдущих выборов, довольно точно прогнозируют окончательные результаты на основе первых данных.
И, если судить по ним, «красная волна» (т.е. массовая победа республиканцев) оказалась скорее «красным бризом».
Действительно, однопартийцы Трампа усилят позиции в Конгрессе, но не факт, что этого будет достаточно для реализации их наиболее радикальных проектов – от импичмента Байдена до торможения помощи Украине.
Как и прогнозировалось, контроль над Палатой представителей, скорее всего, перейдет в Республиканскую партию.
Но преимущество республиканцев, похоже, будет не столь велико, как прогнозировалось. К примеру, NBC News оценивает, что у республиканцев будет 220 мест против 215 у демократов, а Politico говорит о преимуществе однопартийцев Трампа в 217 против 192 с 26 «неопределенными» округами.
На руку республиканцам играла не только экономическая повестка дня (максимальную за 40 лет инфляцию они охотно связывали с триллионными расходами администрации Байдена на социальную сферу и экологию), но и перекраивание округов (джерримендеринг), за счет которого в контролируемых ими штатах они имели больше шансов провести своих кандидатов.
Это принесло свои плоды, например, во Флориде, где Республиканская партия отвоевала минимум два места в Палате представителей, и в Виргинии, где им прогнозируют победу в одном округе, который до этого представляла демократ.
В то же время в двух округах этого же штата и еще одном округе в Северной Каролине Демократическая партия смогла, по предварительным данным, отстоять свои позиции, несмотря на сильные позиции оппонентов.
Пока трудно сказать, что именно привело к такому результату.
Но можно предположить: от провала демократов спасла стратегия, в которой делался упор на вопрос абортов.
Оно особенно остро в США после того, как летом Верховный суд (где большинство благодаря стараниям Трампа составляют консервативные судьи) фактически позволил запрещать прерывание беременности на уровне штатов – впервые со времени эпохального решения по делу «Ро против Вейда» 1973 года.
Экзитпол компании Edison Research показал: аборты стали вторым после инфляции наиболее беспокоящим избирателей вопросом – вероятно, не в последнюю очередь из-за того, что демократы вложили $320 млн в его освещение, что больше, чем для экономики и преступности вместе взятых.
И если экономику электорат предпочел бы отдать республиканцам, то в плане абортов больше доверяет именно Демократической партии.
Однако получение контроля над Сенатом стало для республиканцев гораздо более сложной задачей. А возможно – и неосильным.
Наиболее упорная борьба за места в Сенате развернулась в так называемых шатких штатах (swing states), где победу могут одержать и республиканцы, и демократы. В первую очередь – тех из них, которые в 2020 году поддержали Байдена – Аризона, Джорджия, Пенсильвания и Висконсин, где результаты пока не берется прогнозировать ни одно СМИ.
Без учета этих штатов обе партии сохраняют паритет по 48 мест – еще один удар по красной волне.
Аризона, где раньше традиционно выигрывал кандидат от Республиканской партии, в последние годы стала дрейфовать в сторону демократов. Их сенатор, бывший астронавт Марк Келли (его вы можете знать по известному эксперименту с близнецами Келли на Международной космической станции, ставшим прорывом в понимании влияния условий космоса на человеческое тело), предварительно имеет несколько большие шансы на победу за республиканца-трамписта, венчур Блейка Мастерса.
В штате уже разгорелся громкий избирательный скандал: работники избирательных участков заявили, что неизвестные люди с оружием ходили и фотографировали их (это запрещено законом); республиканцы в свою очередь пожаловались на проблемы с электронными машинами для голосования в наиболее населенном округе Марикопа (их починили до обеда).
Джорджия – один из немногих штатов, где для победы кандидат должен набрать абсолютное (более 50%), а не относительное большинство голосов. Там развернулась ожесточенная борьба между демократом Рафаэлем Уорноком – первым темнокожим сенатором от штата – и республиканцем, бывшим футболистом Гершелем Уокером (к слову, тоже темнокожим), которого обвинили в угрозах женщинам и открыто поддерживает Дональд Трамп.
В случае если ни Ворнок, ни Уокер не получат более 50% голосов, то 6 декабря состоится второй тур выборов с их участием. Так уже было на выборах 2020 года, когда в конце концов в Сенат попали два сенатора-демократа. И, судя по предварительным данным, это вполне вероятный сценарий и сейчас.
В Пенсильвании после ухода на пенсию сенатора-республиканца Пета Туми продолжается борьба между его однопартийцем-трампистом Мехметом Озом и демократом Джоном Феттерманом.
Феттерман откровенно высмеивал Оза за то, что раньше он рекламировал неэффективное лекарство на телевидении, еще и родился не в Пенсильвании, а в соседнем Нью-Джерси. Демократ, однако, весной перенес инсульт и до сих пор от него не пришел в себя. Несмотря на это, Оз признал поражение, а Феттерман объявил о победе.
Демократы также рассчитывают получить преимущество в Висконсине, где действующему сенатору республиканцу Рону Джонсону противостоит Мандела Барнес, которого в Демократической партии изображали как потенциального лидера – он, однако, ко дню голосования потерял преимущество конкуренту.
Среди других штатов, за которыми следили СМИ, – Невада, сенатор-демократ от которой, Кэтрин Кортес Масто, рискует уступить республиканца Адама Лексолта, бывшего генерального прокурора штата. И еще Нью-Гэмпшир, проигрыш в котором сенаторки-демократки Мэгги Гассан республиканцу Дону Болдаку мог поставить крест на любых шансах сохранить 50 мест в верхней палате Конгресса (Болдак уже признал поражение).
Мидтермы важны для Республиканской партии, но в первую очередь – для экспрезидента Дональда Трампа.
Даже после двух лет пребывания вне Белого дома и попадания в ряд скандалов он остается популярным среди электората республиканцев – недаром он анонсировал «большое объявление» на 15 ноября, когда наверняка будут известны все результаты выборов и в Конгресс, и на уровне штатов.
По подсчетам CBS News, из 595 республиканцев, участвующих в промежуточных выборах, 308 пошли «стопами Трампа» и публично отрицали легитимность результатов президентских выборов 2020 года (которые республиканец безуспешно пытался до сих пор пытаться обжаловать в судах).
Примечательно, что многие из них стремятся получить должности государственных секретарей штатов, играющих важную роль в утверждении результатов голосований.
Более того: журналисты Reuters обнаружили целое движение «трампистов», которые под видом неравнодушных граждан ходили к работникам избирательных комиссий – с тем, чтобы дискредитировать автоматические системы подсчета голосов, которые вроде бы могут менять результат в пользу демократов.
Ну, а сам Трамп призвал к протестам на фоне уже упомянутых проблем с машинами для голосования в Аризоне.
Вполне возможно, что все это часть крупного плана Трампа, который гарантировал бы ему возвращение в Белый дом в 2024 году. Ведь напомним, за президента в США голосуют не прямо избиратели, а коллегия избирателей. Что теоретически мешает контролируемым республиканцами штатам изменить законодательство так, чтобы максимально обеспокоить электорат демократов голосовать – и при этом изменить порядок назначения коллегии избирателей так, чтобы они больше зависели от руководства штата?
Но, повторимся, красной волны не произошло.
Поддерживаемые Трампом кандидаты не добились ожидаемого успеха.
Приведем несколько более громких примеров.
Мехмет Оз – уже упомянутый кандидат в сенаторы Пенсильвании. Трамп активно поддерживал телевизионного врача, а Оз в свою очередь повторял тезисы о «украденных» президентских выборах 2020 года. Уже признал свой проигрыш.
Даг Мастриано – еще один трампист, активно пользовавшийся поддержкой 45-го президента США, был у Конгресса в январе 2021 года во время печально известного штурма и, опять-таки, способствовал усилиям республиканцев пересмотреть результаты выборов 2020-го. На выборах губернатора Пенсильвании он разгромно проиграл генеральному прокурору, демократу Джошу Шапиро, назвавшему Мастриано экстремистом.
Кэри Лейк – кандидат в губернаторы штата Аризона, известная телеведущая, которую называют «звездой республиканцев»: такая же враждебность по отношению к СМИ, не признает Байдена президентом США, пользуется поддержкой Трампа. Сейчас Лейк проигрывает демократке Кэти Гоббс и говорит, что выборы «украли».
На промежуточных выборах окончательно стало ясно, кто как раз может бросить вызов монополии Трампа на влияние среди республиканцев.
На выборах губернатора Флориды с большим отрывом (около 20%) побеждает ультраправый республиканец Рон Десантис. Причем победил он демократа Чарли Криста, ранее бывшего губернатором… от Республиканской партии. Десантис смог гарантировать победу, среди прочего, за счет округа Майами-Дейд, который с 2002 года был «вотчиной» демократов за счет потомков латиноамериканских мигрантов.
И это может стать серьезным фактором для президентских амбиций Десантиса – тем более что Трамп перед выборами губернатора его высмеял, отказался поддерживать – и получил порцию критики от консервативных комментаторов.
К слову, рейтинг Трампа, как судить по экзитполам, еще хуже, чем у Байдена: рейтинг одобрения республиканца составляет 37%, тогда как у действующего президента США – 45%.
Так что, если верить инсайдерам, Трамп вместо празднования сидит в своем имении Мар-а-Лаго в ярости и «кричит на всех».
В преддверии выборов в американских СМИ наделало шуму заявление Евгения Пригожина – российского олигарха, приближенного к Путину, против которого вместе с его Агентством интернет-исследований («фабрикой троллей» в Ольгино) в 2018 году США ввели санкции за вмешательство в президентские выборы.
На фактическое признание Пригожина, что он вмешивался в американские выборы, довольно резко отреагировали в Государственном департаменте США: «Мы не разрешим вмешательство в наши выборы независимо от того, откуда оно будет происходить. Мы это засвидетельствовали не только словами, но и действиями».
Риск возможного влияния РФ на промежуточные выборы действительно обсуждался – в конце концов, в Москве прямо возлагали надежды на торможение антироссийских шагов Вашингтона, хотя американские спецслужбы признаков вмешательства не обнаружили.
Тем не менее, на избирательные базы данных в Миссисипи была осуществлена кибератака, в результате чего они временно были недоступны.
Ответственность за это взяла российская хакерская группа, хотя власти Миссисипи официально это не подтверждали. Информацию о кибератаках фиксировали и в нескольких других штатах, но не похоже, чтобы они серьезно повлияли на голосование.
Автор: Олег Павлюк,
журналист «Европейской правды»